WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

способствующие агрессии ключевые раздражители; удовлетворение, при­носимое достигнутыми в ходе агрес­сии результатами; самооценка (чув­ство вины); оценка со стороны других людей. Значение каждого из них мы рассмотрим на примере какого-либо одного исследования.

Намерение

Когда человек видит, что другой собирается на него напасть или поме­шать ему, то решающим оказывается прежде всего то обстоятельство, при­писываются ли этому другому агрес­сивные намерения и враждебные по отношению к себе планы [см.: М.D. Maselli, J. Altrocchi, 1969]. Для начала агрессии нередко бывает до­статочно одного только знания о том, что другой питает враждебные наме­рения, даже если субъект еще и не подвергся нападению [J. Greenwell, Н.A. Dengerink, 1973]. Вместе с тем если противник заранее просит изви­нить его за агрессивное действие, то очень часто гнев не возникает вооб­ще и ответной агрессии не происхо­дит [D. Fillmann, J. Cantor, 1976]. В проведенном по этой схеме с некото­рыми добавлениями исследовании Цумкли [Н. Zumkley, 1979a] показал, что этот эффект основан на различ­ной атрибуции мотивации, т. е. на приписывании субъектом другому враждебных или безобидных намере­ний. Как только субъект решит, что другой намерен ему навредить, и воз­никнет гнев, то изменить после этого такую атрибуцию можно лишь с боль­шим трудом, чем и объясняется так называемый эффект персеверации атрибуции [см.: L. Ross, 1977, р. 204 и далее].

Если же субъект придет к выводу, что инцидент был непреднамеренным или что произошла ошибка, то гнев, желание мести и стремление к ответ­ной агрессии могут быстро пройти. Например, в эксперименте Маллика и Мак-Кэндлесса [S.К. Mallick, D.R. McCandless, 1966] подставной испытуемый, работавший вместе с ис­пытуемыми-детьми, мешал им дове­сти действие до конца и тем самым добиться обещанного вознагражде­ния. После того как дети получали возможность наказать этого челове­ка, уменьшения агрессивности не наблюдалось. И напротив, она сразу же исчезала, как только им сообщали, что причиной созданного этим испы­туемым препятствия была неуме­лость. В другом исследовании [Т.W. Nickel, 1974], где применялась методика Басса, испытуемые, до того как получить возможность наказы­вать другого, сами подвергались силь­ным ударам током. Непосредственно перед сменой ролей экспериментатор сообщал им, что по ошибке клавиши электроаппарата оказались непра­вильно подсоединенными и поэтому им вместо слабого электроразряда пришлось терпеть очень сильный. В этом случае испытуемые пользовались разрядом более низкой интен­сивности, чем применявшийся по от­ношению к ним самим.

Ожидание достижения цели агрессии и возмездия за агрессивное поведение

Пока субъект располагает возмож­ностями совершения прямой агрессии, реализация которых не представляет трудностей, ожидание вероятности нанесения вреда жертве и тем самым достижение цели агрессивного дей­ствия играют незначительную роль. Существенное значение это ожидание приобретает лишь в том, практически еще не исследованном случае, когда ответная агрессия субъекта не может достигнуть инициатора агрессии не­посредственно, например, нет возмож­ности с ним встретиться или же субъ­ект боится такой встречи. Тогда мо­жет последовать непрямая агрессия типа нанесения ущерба или собствен­ности агрессора, или его репутации. Вероятность, что подобные косвен­ные агрессивные действия на самом деле поразят агрессора, весьма раз­лична и является в качестве ожида­ния последствия результата действия (т.е. его инструментальности) одним из решающих детерминантов дей­ствия. Например, если единственное, что человек может сделать, состоит в жалобе на агрессора начальнику, а поведение последнего не позволяет надеяться на его заинтересованность в содержании жалобы и в принятии им мер, то часть возникшей агрессивной тенденции останется нереализо­ванной и сохранится на будущее [Н. Zumkley, 1978; см. также ниже].

Если же прямая агрессия возмож­на, то решающее значение приобрета­ет ожидание иного рода, а именно вероятность ответа на агрессию субъ­екта также агрессией (т. е. что в результате своего агрессивного акта субъект снова превратится в жертву). Как уже отмечалось, такого рода ожидания вытекают из принципа воз­мездия, позволяющего надеяться на восстановление справедливости [J.S. Adams, S. Freedman, 1976; Е. Walster, Е. Berscheid, G.W. Walster, 1973]. Вопрос в том, не отменяет ли ожидание ответного возмездия са­мого принципа возмездия. В общем случае это, по-видимому, не так, о чем свидетельствуют, в частности, результаты исследования Бэрона [R.A. Baron, 1973]. В его эксперимен­те испытуемые подвергались ударам тока и оскорблению (т.е. враждебно­му нападению). Перед тем как они в свою очередь получали возможность наказать агрессора, экспериментатор сообщал им либо что на этом экспе­римент будет закончен (группа с низким ожиданием возмездия), либо что смена ролей произойдет, если оста­нется время (группа с умеренным ожиданием возмездия), либо что сме­на ролей произойдет еще раз (группа с высоким ожиданием возмездия). Как видно из рис. 8.7, различия в ожидании возмездия едва ли повли­яли на применявшуюся испытуемыми интенсивность тока. Напротив, испы­туемые контрольной группы, не под­вергавшиеся предварительно ни уда­рам тока, ни оскорблению, принимали во внимание ожидание возмездия и при высокой вероятности ответной агрессии использовали ток более низкой интенсивности (эти результа­ты подтверждает и другое исследова­ние [см.: R.A. Baron, 1974]).

В действенности ожидания возмез­дия решающим оказывается обсто­ятельство, подвергся субъект нападе­нию или нет. Если субъект стал жер­твой агрессии, то он осуществляет принцип возмездия, даже когда веро­ятность ответного возмездия велика. Исключение из этого правила Шортелл, Эпштейн и Тэйлор [J. Shorten, S. Epstein, S.P. Taylor, 1970] наблю­дали лишь в ситуации сильной угрозы, когда наказываемый располагал возможностью сверхсильного возмездия (ударом, интенсивность которого в два раза превышала максимальную). В этих условиях наказывающие при­бегали к току более слабой интенсив­ности по сравнению с тем, которым они пользовались при отсутствии возможности сверхсильного ответного удара. Денгеринк и Левендаски [Н.A. Dengerink, P.G. Levendusky, 1972] наблюдали также снижение агрессивности в случае, когда оба про­тивника располагали возможностями сверхсильного возмездия и ими не пользовались, т.е. когда существова­ло “равновесие страха” (ситуация, несколько напоминающая стратегию паритета сверхдержав, владеющих ядерным оружием).

С точки зрения модели “ожидаемой ценности” полученные результаты дают довольно сложную картину. С одной стороны, переменная ценности указывает на непосредственные пос­ледствия результатов действия (позитивная привлекательность возмездия или расплаты). Соответствующая ей переменная ожидания значима толь­ко при непрямой агрессии и лишь в той мере, в какой оказывается неяс­ным, настигнет ли агрессора агрес­сивное действие субъекта и будет ли сила этого действия соответствовать намеченной (инструментальность действия или достижения желательных последствий). С другой стороны, пе­ременная ценности включает негатив­ную привлекательность ответного возмездия (опосредуемое противни­ком последствие действия). Соответ­ствующей переменной ожидания яв­ляется инструментальность осуще­ствляемого субъектом возмездия как приводящего и в какой мере к ответ­ному возмездию со стороны наказуемого. Таким образом, решающей пе­ременной ожидания является не ожи­дание результата действия (вероят­ность адекватного наказания агрессо­ра субъектом), а инструментальность результата действия для одного из последствий (ответного возмездия).

Такое положение дел имеет место, по-видимому, для всех мотиваций социального характера, особенно для мотивации аффилиации (я любезен с

Рис. 8.7. Интенсивность тока, применявшаяся испытуемы­ми, при различной вероятно­сти возмездия [R. А. Ваrоn. 1973]

тем, чтобы и другие по отношению ко мне были любезны). В случае мотива­ции власти, помощи и агрессии оно наблюдается всегда, когда действие подчинено принципу взаимности, т.е. всегда, когда субъект принимает в расчет ответную власть, надеется на благодарность и признательность, бо­ится ответного воздействия. Насколь­ко нам известно, это обстоятельство пока не учитывалось при построении теоретических моделей; планомерно не исследовалось и то, каким образом характерные для мотивации агрессии переменные ценности и ожи­дания взвешиваются и связываются между собой. Как свидетельствуют последние из рассмотренных резуль­татов, чтобы негативная привлека­тельность сверхсильного ответного возмездия стала действенной, доста­точно одной лишь его возможности, уточнение его вероятности (инструментальности), по-видимому, ничего не меняет.

Благоприятствующие агрессии ключевые раздражители

Особенности контекста влияют на оценку ситуации, указывая субъекту, какой смысл ей следует приписать (атрибутировать). С одним из приме­ров их роли мы уже познакомились — это так называемый эффект оружия [L. Berkowitz, A. Le'Page, 1967]. Если в лабораторном помещении находится оружие, то агрессивность испытуемо­го будет повышаться, но только при актуализации его агрессивной мотива­ции. Иначе говоря, чтобы ключевые раздражители оказывали мотивирующее воздействие, они должны со­держательно отвечать текущему мотивационному состоянию. С этой точ­ки зрения не удивительны и те слу­чаи, когда даже при актуализованной агрессивной мотивации созерцание оружия не дает стимулирующего аг­рессию эффекта или даже сдержива­ет ее: если человек считает оружие чересчур опасным, его созерцание вследствие предвосхищения угрожа­ющих последствий может усилить тенденцию избегания [см.: L. Berko­witz, 1964]. Но и помимо этого случая, эффект оружия наблюдается не все­гда [см.: Н.D. Schmidt, A. Schmidt-Mummendey, 1974]. Он отсутствует, в частности, если испытуемый подозре­вает, что оружие специально положено как стимулирующее агрессию средство [C.W. Tuner, L.S. Simons, 1974]

Усиление мотивации под воздей­ствием ключевых раздражителей, со­ответствующих по своему содержа­нию наличному мотивационному со­стоянию, было продемонстрировано в исследовании Джина и Стоннера [R.G. Geen, D. Stonner, 1973]. После того как часть испытуемых подвер­глась агрессии (ударам тока), все испытуемые смотрели фильм об од­ном из матчей чемпионата по боксу, который трем экспериментальным группам был представлен по-разному. Первой группе было сказано, что это матч-реванш после поражения одного из его участников, второй — что это матч профессиональных боксеров и дерутся они за деньги, третья группа никаких объяснений не получала. После этого испытуемые должны бы­ли научить чему-либо другого челове­ка (помощника экспериментатора), наказывая его за ошибки ударами тока. Полученные результаты вполне соответствуют основному принципу эффекта оружия, согласно которому совпадение содержания мотивации и ключевого раздражителя эту мотива­цию усиливают. Испытуемые, перед просмотром фильма подвергшиеся аг­рессии, проявляли большую агрессив­ность в случае, когда считали матч вызванным желанием реванша, чем когда воспринимали его как бокс ради денег (сам фильм в обоих случаях был одним и тем же). Для испыту­емых, не подвергавшихся предвари­тельно агрессии, соотношение оказа­лось обратным: профессиональный бокс в большей мере стимулировал их агрессивность, чем матч-реванш.

Впрочем, немаловажно и то, вос­принимает ли субъект реальные сце­ны насилия, наблюдаемые после про­воцирующей агрессию стимуляции, как справедливые или несправедли­вые. В первом случае он мстит чело­веку, спровоцировавшему его на аг­рессию, более сурово, чем когда та же сцена интерпретируется им как несправедливая или же как не реаль­ная, а подстроенная [W.-H. Меуеr, 1972]. О существовании эффекта ору­жия свидетельствует и уголовная ста­тистика:

“Между количеством находящегося в распо­ряжении населения огнестрельного оружия и частотой убийств существует тесная и, по всей вероятности, причинная взаимосвязь, что нед­вусмысленно удостоверяет опыт, накопленный Соединенными Штатами за последние 10-20 лет. С ростом обладания оружием (сегодня оружие имеется примерно у половины амери­канских семей) количество убийств по стране также растет. Уже к 1968 г. огнестрельное оружие, находящееся в частном владении, по-видимому, составляло 90 миллионов единиц, в том числе 24 миллиона револьверов. В южных штатах, где оружием обладают уже не 50, а 60% семей, убивают чаще. По сравнению с 1960 г. количество убийств, совершенных в Соединенных Штатах, в 1975 г. утроилось, пе­ревалив при этом за 14 000. Доля людей, убитых огнестрельным оружием, возросла в среднем с 55 до 68%.

...В Кливленде доля убийств из огнестрель­ного оружия возросла с 54 до 81%. При этом ножи стали использоваться реже, доля совер­шенных с их помощью убийств упала с 25 до 8%.

...Анализ убийств показывает, что большин­ство из них было предпринято вне связи с другими насильственными преступлениями. Лишь 7% убийств сопутствовало в Кливленде взломам, грабежам, захватам заложников или другим преступлениям. Большинство убийств не было результатом хладнокровно рассчитан­ного и заранее обдуманного деяния. По боль­шей части речь шла о столкновениях, развив­шихся из ссор между родственниками, друзь­ями или знакомыми, т. е. об импульсивном насилии, совершенном в ходе борьбы за “справедливость” или из желания мести. В подоб­ных ситуациях как раз и применяется находя­щееся под рукой оружие, причем без оглядки на опасность для жизни. Раньше таким оружи­ем обычно был нож, теперь же все чаще им становится легко доступный пистолет. Пос­кольку при использовании огнестрельного ору­жия смертельный исход наступает в 5 раз чаще, чем при применении ножа, рост числа убийств не должен удивлять” [Frankfurter Al-Igemeine Zeitung от 21.9. 1977, S. 8].

Удовлетворение, приносимое достигнутым в ходе агрессии результатом

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.