WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

“Предрасположенность к гневу. Негодование и насильственное устранение всякой помехи или препятствия, ме­шающих свободному осуществлению любой другой тенденции”. Этой фор­мулировкой Мак-Дауголл фактически предвосхитил точку зрения фрустрационной теории агрессии Долларда и его коллег [J. Dollard et al., 1939].

Фрустрационная теория агрессии

В противоположность чисто теоре­тическим концепциям влечения фрустрационная теория, как она пред­ставлена в монографии 1939 г. Долларда и его соавторов, положила начало интенсивным эксперименталь­ным исследованиям агрессии. Соглас­но этой теории, агрессия — это не автоматически возникающее в недрах организма влечение, а следствие фрустрации, т. е. препятствий, возни­кающих на пути целенаправленных действий субъекта, или же ненаступ­ления целевого состояния, к которому он стремился. Рассматриваемая те­ория утверждает, что, во-первых, агрессия всегда есть следствие фрустрации и, во-вторых, фрустрация всегда влечет за собой агрессию.

В приведенной выше формулировке оба эти постулата не подтвердились. He всякая агрессия возникает вследствие фрустрации (в частности, фрустрацией не связана ни одна из форм инструментальной агрессии). И не всякая фрустрация повышает уровень стремления к агрессии (этого не происходит, например, если подвер­гшийся фрустраций человек воспри­нимает ее как непреднамеренную или как вполне оправданную). Так назы­ваемая гипотеза катарсиса (мы обсудим ее особо), согласно которой агрессивное поведение снижает уровень побуждения к агрессии, также не при всех обстоятельствах соответствует действительности.

Теория социального научения

Концепции агрессии, разработанные в русле теорий социального научения, ведут свое происхождение от теоре­тических представлений S—R-типа (прежде всего от Халла): в них раз­личным образом определяются и по-разному связываются между собой компоненты поведения, ответственные за его побуждение и направле­ние. Наиболее влиятельными пред­ставителями этого течения являются Берковитц и Бандура. Первоначально Берковитц [L. Berkowitz, 1962] стоял на позициях, тесно связанных с фрустрационной теорией агрессии. Отказавшись от не выдерживающего кри­тики постулата о том, что фрустрация всегда ведет к агрессии, он ввел две промежуточные переменные, одна из которых относилась к побуждению, а другая — к направленности поведе­ния, а именно гнев (как побудитель­ный компонент) и пусковые раздра­жители (запускающие или вызыва­ющие реакцию ключевые признаки). Гнев возникает, когда достижение целей, на которые направлено дей­ствие субъекта, блокируется извне. Однако сам по себе он еще не ведет к поведению, определяемому побуждением данного типа. Чтобы это поведение осуществилось, необходимы адекватные ему пусковые раздражи­тели, а адекватными они станут лишь в случае непосредственной или опосредованной (например, установленной с помощью размышления) связи с источником гнева, т. е. с причиной фрустрации. Таким образом, основополагающей для Берковитца здесь оказывается концепция поведения как следствия толчка (push), вписывающаяся в парадигму классического обусловливания.

Рис. 8.6. Схема различных теорий агрессии. Гипотетические конструкты заключены в рамку [A. Bandura, 1973, p.54]

Сам он дает следующее определение:

“Сила агрессивной реакции на какое-либо препятствие представляет собой совместную функцию интенсивности возникшего гнева и степени связи между его побудителем и пуско­вым признаком” [L. Berkowitz, 1962, р. 33].

Позднее Берковитц [L. Berkowitz, 1974] расширил и видоизменил свою соответствующую лоренцовской мо­дели врожденного запускающего ме­ханизма механистическую концепцию толчка. Пусковой раздражитель уже не является необходимым условием перехода от гнева к агрессии. Далее, допускается побуждение к агрессии раздражителями, связанными с обла­дающими подкрепляющим значением последствиями агрессивных действий, иными словами, в качестве дополни­тельной опоры своей концепции Берковитц привлекает парадигму инстру­ментального обусловливания. Кроме того, предполагается, что появление релевантных агрессии ключевых раздражителей может повысить интен­сивность агрессивного действия, например, замечаемое оружие в ситу­ации, воспринимаемой человеком как провокационная, так называемый эф­фект оружия [L. Berkowitz, A. Le'Pagе, 1967]. Бандура [A. Bandura, 1973] больше ориентирован на парадигму инструментального обусловливания, причем центральное место он отводит науче­нию путем наблюдения за образцом. Эмоция гнева не является, по его мнению, ни необходимым, ни достаточным условием агрессии. Поскольку гнев представляет собой с точки зре­ния Бандуры всего лишь состояние возбуждения, получающее обозначе­ние лишь постфактум, всякое эмоци­ональное возбуждение, идущее от не­гативно воспринимаемой стимуляции (скажем, шум, жара), может влиять на интенсивность агрессивных дей­ствий, если только действие вообще пойдет по пути агрессии. Ход такого действия не связан с простым запу­ском условных реакций, зависящих от предвосхищаемых последствий воз­можных действий, и никакое состо­яние эмоционального возбуждения, никакой побудительный компонент не являются для него необходимыми. Теоретическая позиция Бандуры, будучи многокомпонентной, ориентиро­ванной на теорию привлекательности концепцией поведения в духе притя­жения (pull), представляет собой син­тез традиций теории научения и ког­нитивных теорий мотивации. В первую очередь поведение определяется привлекательностью предвосхища­емых последствий действий. К числу таких решающих дело последствий относится не только подкрепление со стороны других людей, но и самопод­крепление, зависящее от соблюдения внутренне обязательных для лично­сти стандартов поведения. Поэтому при одних и тех же особенностях ситуации вместо агрессии может быть выбрано действие совершенно иного типа, например: подчинение, достиже­ние, отступление, конструктивное ре­шение проблемы и т. д.

Основные положения концепций Фрейда, Лоренца, Берковитца и Бан­дуры в виде несколько упрощенных схем представлены на рис. 8.6. Более поздние теоретические подходы, ба­зирующиеся на теории социального научения, в значительной мере объ­единяют их отказ от подчеркнутой простоты и строгости S—R-механизма за счет расширения роли когнитивных процессов в осмыслении ситуационной информации — тен­денция эта восходит к Хайдеру [F. Heider, 1958]. К этим процессам относятся атрибуция состояний эмоци­онального возбуждения, интерпрета­ция намерений других людей, объяс­нение как своего, так и чужого дей­ствия диспозициональными или ситуационными факторами, обозначение поведения как агрессии [Н. A. Dengerink, 1976].

Наряду с Берковитцем и Бандурой среди авторов, сыгравших значитель­ную роль в разработке данного на­правления, следует назвать и Фешба-ха [S. Feshbach, 1964; 1970; 1974]. Как мы убедились, он внес существенный вклад в уточнение понятия “агрессия”, а в более поздних рабо­тах и в выявление условий возникно­вения агрессии и индивидуальных различий агрессивности, соотнеся последние с общим когнитивным развитием. Фешбах придерживается точ­ки зрения, очень близкой к типичным когнитивно-личностным и мотивационно-психологическим концепциям, та­ким, как концепции Корнадта [Н.-J. Kornadt, 1974; 1983] и Олвеуса [D. Olveus, 1972], разбору которых посвящен один из последующих раз­делов.

Экспериментальное изучение агрессии

Во второй половине 50-х гг., еще до работ Басса [А. Н. Buss, 1961] и Бер­ковитца [L. Berkowitz, 1962], стимули­ровавших лабораторные эксперимен­тальные исследования агрессии, большие усилия были приложены для измерения, прежде всего основанны­ми на ТАТ методиками индивидуаль­ных различий агрессивности, главным образом выраженности ее позитивной и негативной тенденций [см.: S. Feshbach, 1970, р. 180—184]. Данные, полученные с помощью различных ключевых категорий анализа содержания рассказов ТАТ, сопостав­лялись с прямыми показателями аг­рессивного поведения (например, с оценками других людей, с наказуемы­ми проступками). В результате воз­никла довольно сложная картина, противоречивость которой исчезла лишь после того, как исследователи занялись вычленением с помощью ТАТ тенденции подавления агрессии, рассматривая ее как регулятор от­крыто агрессивного поведения. В начале 60-х гг., т. е. после разработки лабораторных экспериментальных ис­следований, в которых до сей поры индивидуальные различия никак не изучаются, эти усилия сошли на нет. И только в 70-е гг. возобновились попытки диагностики мотива агрес­сии, но уже посредством проективных методик [D. Olveus, 1972; Н.-J. Kornadt, 1974].

Экспериментальное исследование агрессии началось с ответа на один нелегкий вопрос. Как, возбуждая аг­рессивность в лабораторном экспери­менте, контролировать условия ее возникновения, измерять ее воздей­ствие на поведение и не причинять при этом страдания испытуемым и не нарушать этических принципов Как правило, испытуемый получает инструкцию, предписывающую ему осу­ществить электроразряд на другом человеке, выполняющем какое-либо задание. (В действительности этот человек, будучи помощником экспериментатора, никакого удара током не получал.) Разумеется, чтобы побудить испытуемого наказывать другого человека, требуется какой-либо фиктивный повод. Рассмотрим три экспериментальные процедуры, обычно применявшиеся в этих опытах. Пер­вой из них была “машина агрессии” Басса [А. Н. Buss, 1961]. Испытуемый с помощью электроразряда различной интенсивности должен был сооб­щать другому человеку, который в том же или в соседнем помещении выполнял задание на научение, о допущенных тем ошибках. Испытуемым говорилось, что таким образом они смогут оказывать влияние на успешность научения другого человека. Как правило, в их распоряжении находилось 10 различных интенсивностей электроразряда (минимальная из них должна означать успех). Помимо силы тока зависимыми переменными выступали количество, продолжи­тельность и латентное время наказа­ний, последнее, скорее, отражало импульсивные тенденции наказываю­щего [L. Berkowitz, 1974]. Вторая процедура [L. Berkowitz, 1962] — незначительное видоизменение первой. Испытуемый должен оценить работу (типа сочинения) другого и выра­зить свое мнение ударом тока опре­деленной интенсивности. Удар током осуществлялся под предлогом обрат­ной связи, направленной на улучше­ние результатов, и мог, как и в случае “машины агрессии”, истолко­вываться (что и происходило на са­мом деле) в качестве просоциального акта [см.: R.A. Baron, R.J. Eggleston, 1972]. В последнее время появи­лось также немало исследований, в которых вместо электроразряда ис­пользуются шумы различной силы, превосходящей болевой порог [D.A. Fitz, 1976].

Третья процедура — выполнение за­дания на скорость реакции —была предложена Тейлором [S. P. Taylor, 1965; 1967]. Испытуемые-мужчины со­ревновались с подставным партне­ром. Перед каждым туром им предла­галось выбрать одну из 5 интенсивностей тока, которую они могли приме­нить к сопернику, если время реакции последнего превосходило время реак­ции испытуемого. Испытуемым также сообщалось, что их “противник” бу­дет вести себя точно так же.

Типичные вариации условий заклю­чались в предшествующем опыту ос­корблении, т. е. в преднамеренном ударе током, нанесенном партнером, и в ожидании возможности ответить тем же. По данным самоотчета, испытуемых по степени агрессивности раз­делили на три группы: высокая сте­пень, средняя степень (контрольная группа), низкая степень. Оказалось, что у испытуемых, склонных к подав­лению своей враждебности (низкая степень), в отличие от испытуемых с высокой степенью возбуждения агрессивность проявляется тем меньше, чем сильнее предшествующее оскор­бление. Хотя казалось бы, что предварительное оскорбление, примеши­вая к инструментальной агрессии еще и враждебную, должно было усили­вать ее. Актуализованная агрессив­ность контролировалась главным об­разом с помощью опроса, направлен­ного на выяснение ее типа, степени и состава (данные опроса, конечно, соотносились с последующей силой уда­ров током). Применявшиеся в этих исследованиях экспериментальные ситуации являются весьма искус­ственными. Поэтому остается неяс­ным, в какой мере полученные ре­зультаты обладают внешней (эколо­гической) валидностью, иначе говоря, сохраняют или нет обнаруженные взаимосвязи свою силу для ситуаций повседневной жизни. Удар током был выбран исследователями, поскольку он весьма соответствовал строго би­хевиористскому определению агрес­сии Басса и поскольку причинение физической боли считалось суще­ственным признаком нападения. Од­нако в действительности это оказа­лось не так. В частности, в ситуации перемены ролей не было обнаружено никаких различий в силе ответных ударов током для случаев, когда пе­ред этим испытуемый получал от сво­его противника реальные удары и когда он просто узнавал, током какой интенсивности противник предпола­гал его ударить [J. Schuck, К. Pisor, 1974]. Кроме того, сомнения вызывает и внутренняя валидность результа­тов, полученных при помощи машины Басса [см.: R. Hilke, 1977; Н. Werbik, R. Munzert, 1978].

Лишь в очень немногих исследова­ниях испытуемые не включались в структуру весьма искусственного ме­ханизма наказания электротоком, а вовлекались в события, подстроенность которых заметна далеко не сразу [H.-J. Kornadt, 1974]. Однако в этих случаях всегда остается пробле­матичной этическая сторона дела, да­же когда после эксперимента испыту­емым все объясняют. Как показыва­ют результаты уже рассмотренного исследования Бандуры и его коллег [A. Bandura et al., 1975], для многих испытуемых то, что им приходится делать, представляется сомнитель­ным с моральной точки зрения.

Ситуационные факторы агрессивного поведения

О них благодаря активно ведущим­ся в последнее десятилетие исследо­ваниям агрессии многое уже известно. Ниже будет проанализирована та роль, которую в мотивации агрес­сии играют следующие факторы: на­мерение, приписываемое нападающе­му; ожидания достижения цели и воз­мездия за осуществленную агрессию;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.