WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

Достижение последующих уровней когнитивного развития, обеспечива­ющих принятие ролей и учет намере­ний другого человека, очевидно, так­же является одной из предпосылок процесса, способного играть решающую роль в регуляции враждебной агрессии и ее сдерживании, а именно процесса сопереживания (эмпатии) положению жертвы своих агрессив­ных стремлений. Способность и готов­ность к сопереживанию оказывают на агрессивную деятельность, как и на деятельность помощи, просоциальное влияние. Проникновение во внутрен­нее состояние жертвы агрессии, в ее страдания, которые субъект намерен вызвать (или уже вызвал), противо­борствует желанию причинить вред этому человеку и в итоге тормозит агрессию. Обратное соотношение спо­собности к сопереживанию и агрес­сивности неоднократно подтверждалось экспериментально [N. Feshbach, S. Feshbach, 1969; A. Mehrabian, N. Epstein, 1972]. Дети, более способные к сопереживанию, менее агрес­сивны. Родители их, разъясняя свои действия, ласково предупреждая и предоставляя ребенку свободу действий, дают ему возможность испы­тать себя, способствуют более дифференцированному когнитивному раз­витию [N. Feshbach, 1974; 1978].

Норма социальной ответственности и самооправдание при ее нарушении

Как и при действиях помощи, в сфере агрессии наряду с нормой взаимности определенным (превращен­ным) значением обладает и норма социальной ответственности. Речь идет об определении того, в какой мере субъект агрессии несет ответственность за свое действие и его последствия. Так, маленького ребенка или человека, который не мог предвидеть последствий своего действия, наказывают меньше, чем ребенка старшего возраста или осведомленного о последствиях совершаемого деяния человека.

В конечном счете степень зависимости агрессивного действия от моральных норм едва ли проявляется где-либо отчетливее, чем в случаях нарушения моральных стандартов, сопровождающихся самооправданием субъекта перед или во время совер­шения действия. Например, агрессор может снять с себя ответственность за агрессию, оспаривая, что причинил страдание другому, или же доказы­вая, что агрессия была заслуженной [Е. Walster et al., 1973]. Во всех слу­чаях такого рода происходит явная рационализация. Яркими примерами этому служат психологические войны, показания военных преступников и активистов террористических групп. Бандура [A. Bandura, 1971 b] выделил шесть типов самооправдания, призванных успокаивать угрызения сове­сти и связанных с предпринятой или планируемой агрессией:

1. Снижение значимости предпринятой агрес­сии через односторонние сравнения: собствен­ный агрессивный акт сопоставляется с худши­ми злодеяниями другого человека.

2. Оправдание агрессии тем, что она служит высшим ценностям (в случае инструментальной агрессии).

3. Отрицание своей ответственности.

4. Разделение ответственности и размыва­ние четкого представления о ней; наблюдается прежде всего при коллективной агрессии, опи­рающейся на сильное разделение функций.

5. “Расчеловечивание” жертвы, ее дегумани­зация. Агрессор отказывается признать за жер­твой или за своим противником существование человеческих свойств и качеств.

6. Постепенное примирение. Появляется главным образом по мере того, как субъекту в результате названных выше способов самооправдания удается уменьшить исходную негативную самооценку.

Облегчающее агрессию влияние де­гуманизации Бандура, Ундервуд и Фромсон [A. Bandura, В. Underwood, М.Е. Fromson, 1975] продемонстрировали в одном из своих эксперимен­тальных исследований. Испытуемые получали задание отвечать электри­ческим разрядом разной интенсивности

Рис. 8.5. Зависимость интенсивности электроразряда, применявшегося в следующих друг за другом попытках решения задач, от дегуманизации подвергавшихся электроразряду людей и от эффективности этого наказания [A. Bandura, В. Underwood, М. Е. Fromson. 1975. р. 264]

(от 1 до 10) в зависимости от сообщаемого им качества результатов рабочей (фиктивной) группы, уча­стники которой совместно решали задачу, поскольку это якобы могло ока­зать влияние на эффективность рабо­ты данной группы. Таким образом, на испытуемых возлагалась обязанность осуществлять инструментальную аг­рессию ради повышения продуктивно­сти мнимой рабочей группы (подобная экспериментальная схема в исследо­ваниях агрессии весьма распространена). Для варьирования эффектив­ности осуществляемого испытуемыми электроразряда последовательность высоких и низких достижений рабочей группы была организована таким образом, что в одной серии (функци­ональная связь) за наказанием (после плохого решения) следовало верное решение, а в другой (дисфункциональная связь) после наказания про­должались неудачи, так что создава­лось впечатление неэффективности даже сильного наказания. Благодаря специально подстроенному “недосмотру” испытуемый получал возможность услышать перед началом опыта разговор экспериментатора с ассистентом, в котором последний отзы­вался об участниках рабочей группы в одном случае пренебрежительно (дегуманизирующе), в другом — почтительно (гуманизирующе), а в третьем — без каких-либо оценочных моментов.

Результаты отдельных серий исследования представлены на рис. 8.5. В целом испытуемые проявляли меньшую агрессивность (т. е. включали ток меньшей интенсивности) в случае, когда осуществляемое ими наказание улучшало результаты рабочей группы, чем когда наказание не имело никакого эффекта, оставалось дисфункциональным. “Гуманизированные” жертвы всегда наказывались мягче, чем “дегуманизированные”, при нейтральном отзыве интенсив­ность наказания имела промежуточную величину. Если удар током не приводил к немедленному улучшению результатов, эффект дегуманизации проявлялся поистине в драматических формах: сила наказания резко возрастала (в то время как при нейтральных условиях и особенно в слу­чае “гуманизации” после незначительного подъема вначале она снова уменьшалась). Весьма поучительным явился последующий опрос испытуемых, направленный на выявление различий в оценке ими своего противонормативного поведения. В табл. 8.6 приводятся данные о количестве испытуемых (в %), которые сочли только что примененное ими наказа­ние справедливым и несправедливым. Варьирование эффективности наказания в отличие от типа характеристики жертв само по себе не оказало какого-либо влияния на самооценку. Телесное наказание “гуманизированных” жертв испытуемые рассмат­ривали как несправедливое, однако по отношению к “дегуманизированным” жертвам они оказались свобод­ными от подобных угрызений совести (причем особенно часто в случае, когда применение наказания не давало эффекта). Полученные данные наглядно показывают, как легко агрес­сивность может освобождаться от всякого сдерживающего влияния, ес­ли человеческое достоинство жертвы поставлено под сомнение, и как бы­стро человек находит при этом оправдания, освобождающие его от нега­тивной самооценки (чувства вины), вызванной действиями, которые не могут быть оправданы с моральной точки зрения.

Таблица 8.6

Количество испытуемых (в %), в зависимости от условий оценивших примененное наказание как справедливое и несправедливое [A. Bandura et al., 1975, р. 265]

Условия

Справедливое

Несправедливое

Эффективность наказания:

функционального

29

51

дисфункционального

23

57

Тип характеристики жертв:

гуманизирующий

4

74

нейтральный

13

63

дегуманизирующий

61

23

Комбинация условий:

функциональность и гуманизация

9

73

функциональность и нейтральная характеристика

25

58

функциональность и дегуманизация

50

25

дисфункциональность и гуманизация

0

75

дисфункциональность и нейтральная характеристика

0

67

дисфункциональность и дегуманизация

73

27

Из истории психологических иссле­дований агрессии

Существуют три отличные друг от друга группы теорий агрессии, кото­рые мы рассмотрим в той последова­тельности, в какой они создавались. Это теории влечения (или инстинкта), фрустрационная теория агрессии и теории социального научения (в том числе попытки, относящиеся к психо­логии мотивации). Теории влечения в современной психологии считаются устаревшими, а в последнее время это отношение распространилось от­части и на фрустрационную теорию агрессии. Последняя явилась пере­ходной ступенью от психоаналитиче­ской теории влечения к теориям соци­ального научения; она положила на­чало новейшим исследованиям агрес­сии и сильно стимулировала их.

Теории влечения

В теориях влечения агрессия рас­сматривается как устойчивая диспозиция индивида, поэтому построены они довольно просто. В первоначаль­ном варианте психоаналитической те­ории Фрейда [S. Freud, 1905] агрессия трактовалась как составная часть так называемого “Я-влечения”, однако позднее [S. Freud, 1930], главным об­разом под влиянием первой мировой войны, Фрейд ввел в свою теорию в виде “влечения к смерти” самосто­ятельное агрессивное влечение. (Нет смысла останавливаться на теории Фрейда более подробно или обсуждать взгляды других представителей психоанализа, таких, как Адлер или неофрейдисты, ибо они уже давно никак не влияют на психологические исследования агрессии.) В переписке с Альбертом Эйнштейном о возмож­ностях предотвращения войн Фрейд в 1932 г. указывал на инстинктивные основы человеческого стремления к разрушению, считая бесплодными попытки приостановить этот процесс. Благодаря общественному прогрессу разрушительному стремлению можно только придать безобидные формы разрядки.

Аналогичного понимания агрессии придерживается основоположник этологии Лоренц [К. Lorenz, 1963]. По его мнению, в организме животных и че­ловека должна постоянно накапли­ваться особого рода энергия агрессивного влечения, причем накопление происходит до тех пор, пока в резуль­тате воздействия соответствующего пускового раздражителя она не раз­рядится (в частности, у некоторых видов животных подобная разрядка наблюдается при вторжении на тер­риторию данной особи незнакомого представителя своего вида). Эта про­стая “психогидравлическая модель” критиковалась как этологами [R.A. Hinde, 1974], так и психологами [A. Montague, 1968; 1976] не только за рискованный перенос на человека результатов, полученных в исследо­ваниях животных, или за планы снижения уровня агрессии цивилизован­ного человека путем организации раз­личных состязаний и т. п., но и за недостаточную фактическую обоснованность. Критиками, однако, не ос­паривается, что человеческая агрес­сия имеет свои эволюционные [R. Bigelow, 1972] и физиологические [R.Е. Moyer, 1971; 1976] корни. К числу физиологических факторов агрессии относятся половые гормоны [Е.Е. Maccoby, С.N. Jacklin, 1974]. Хотя современное состояние исследо­ваний роли этих гормонов пока мало что дает для психологического изуче­ния агрессии, все же пренебрегать их значением не следует. Более понят­ными и на сегодняшний день гораздо лучше изученными являются половые различия агрессивного поведения, обусловленные особенностями соци­ализации. Проведенные исследования показывают, что в целом мальчики агрессивнее девочек, а мужчины агрессивнее женщин [Е.Е. Maccoby, 1966, р. 323—326; Е.Е. Maccoby, С.N. Jacklin, 1974]. По-видимому, у женщин агрессивные действия тормо­зятся сильнее. Проявив агрессию, они скорее будут реагировать на нее чувством вины и страха [Е.Е. Maccoby, 1966]. Однако из анализа литературы по экспериментальным исследовани­ям видно, что картина не столь уж единообразна, как это могло бы показаться при поверхностном рассмотрении [A. Frodi, J.R. Macaulay, 1977; F. Merz, 1979].

К представителям теорий влечения следует отнести также Мак-Дауголла [W. McDougall, 1908, гл. З]. В его перечне 12 основных инстинктов мы находим “агрессивность” с соответ­ствующей ей эмоцией гнева. В более поздней редакции этого перечня [W. McDougall, 1932], содержащей 18 мотивационных диспозиций (см. табл. 3.2), инстинкт агрессивности стал выглядеть следующим образом:

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.