WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

2, воспитыва­ющихся в разных культурах, прежде чем они полностью освоят специфи­ческие социализирующие нормы своей культуры, тип и частота агрес­сии совпадают почти полностью. Об этом свидетельствуют тщательные наблюдения за поведением предста­вителей шести различных культур, а именно: США, северной Индии, Фи­липпин, Японии (Окинава), Мексики и Кении [см.: В.В. Whiting. J.W. Whi­ting, 1975; W.W. Lambert, 1974]. Так, если взять наиболее частые формы агрессии (типа: обидеть, ударить), то дети каждой культуры в возрасте от 3 до 11 лет демонстрируют в среднем по 9 агрессивных актов в час. 29% из них составляют непосредственные ответные реакции на нападение противоположной стороны. Эта доля остается одной и той же в разных культу­рах и несколько изменяется лишь в зависимости от пола, составляя 33% у мальчиков и 25% у девочек. С возрастом во всех культурах происходит смена форм агрессии: частота простого физического нападения уменьшается за счет роста более “социализированных” форм, таких, как оскорбление или борьба. Эти изменения отражены на рис. 8.3, где представлены данные для обоих полов и трех последовательных возрастных периодов. Примечательно, что во всех культурах ровесники и младшие дети подвергаются агрессии значительно чаще, чем старшие по возрасту дети; кроме того, чем младше

Рис. 8.3. Изменение частоты трех форм агрессии у детей, принадлежащих к различным культурам (усредненные по культурам стандартизированные значения) [B.B. Whiting, J.W. Whiting, 1975, p.156]

дети, тем скорее жертва нападения, плача или чувствуя себя задетой, в свою очередь обратится к агрессии. Ламберт [W.W. Lambert, 1974] объясняет это как сдвиг агрессии на безза­щитную жертву:

“Еще одна тенденция, явственно проявляюща­яся во всех культурах, состоит в своеобразном сильном смещении агрессии на детей, особенно на маленьких. Оно выражается в том, что значительно большая часть ударов, полученных со стороны старших, прощается, а гораздо большая доля ударов со стороны младших по возрасту подлежит отмщению” [р. 451].

Наряду с общими для всех культур моментами каждая из них обладает своими специфическими нормами и критериями оценок агрессивных дей­ствий, определяющими, что запреща­ется, что разрешается, а что и поощ­ряется. Часть запретительных норм собрана в уголовных кодексах. На­пример, убийство из низменных по­буждений сурово наказывается, а убийство в ходе самозащиты, напро­тив, может не наказываться совсем. В отличие от запретных разрешенные или даже положительно оцениваемые формы агрессии кодифицированы слабо; примером могут служить про­явления агрессивности в определен­ных видах спорта [Н. Gabler, 1976] или же оскорбительная едкость “убийственных острот”. Кроме того, агрессия может различным образом оплачиваться. Так, Басс говорит о существовании в капиталистическом обществе обильной и весьма знамена­тельной оплаты за агрессию в виде денег, престижа и социального стату­са [А.Н. Buss, 1971, р. 7, 17]. В про­цессе врастания в свою культуру ре­бенку приходится в этом отношении многому учиться, в связи с чем решающее значение специфических культурных норм и стандартов поведения может быть прояснено прежде всего анализом с позиций психологии разви­тия [S. Feshbach, 1974]. Рассмотрим в качестве примера ряд относящихся к западной культуре результатов, раскрывающих постепенное переплете­ние агрессии и моральных норм в процессе развития ребенка. Вначале приведем некоторые описательные данные, затем в отличие от обычных теорий социализации, во всем видя­щих результат непосредственных воспитательных воздействий, рассмот­рим влияние когнитивного развития на принятие моральных стандартов и, наконец, на примере такого когнитив­но сложного явления, как самооправ­дание после совершения агрессивного акта, обратимся к свойственной мо­ральным нормам функции регуляции поведения.

В первые годы жизни агрессия про­является почти исключительно в им­пульсивных приступах упрямства, те­чение которых не поддается влияни­ям извне [F.L. Goodenough, 1931; L. Kemmler, 1957]. Причиной этих при­ступов выступает главным образом блокирование в результате применя­емых к субъекту воспитательных воз­действий намеченной им деятельно­сти. На передний план все активнее выдвигаются конфликты с ровесниками, прежде всего появляются, позднее опять отступая, ссоры, свя­занные с обладанием вещами, их до­ля составляет у полуторагодовалых детей 78%, однако уже у 5-летних — лишь 38% [Н.С. Dawe, 1934; W.W. Hartup, 1974]. В этот же пери­од развития возрастает (с 3 до 15%) число случаев использования физи­ческого насилия. Если у младших детей блокирование активности вы­зывает главным образом инструмен­тальную агрессию, то у старших к ней все более примешивается враждеб­ная агрессия, адресованная данному человеку лично. (Как мы увидим, это предполагает сформированность ког­нитивной способности приписывать нарушителю спокойствия злые умыс­лы.) Влияние ровесников едва ли можно переоценить [G.R. Ratterson, R.A. Littman, W. Bricker, 1967]. Чересчур агрессивные дети, начав посе­щать детский сад, становятся сдержаннее, поскольку очень скоро стал­киваются с сильной ответной агрес­сией; дети же, агрессивность которых ниже среднего уровня, становятся аг­рессивнее по мере того, как начинают понимать, что быстрая ответная аг­рессия может избавить их от даль­нейших атак. Тот, кто научился на нападение сразу же отвечать тем же, будет не только оставлен в покое, но и в дальнейшем будет вызывать меньшую агрессивность [W.W. Lam­bert, 1974]. Вместе с тем Паттерсон и его коллеги [G. К. Patterson et al., 1967] обнаружили, что около 80% всех агрессивных актов приводят к успеху; если это так, то пребывание в детском саду обеспечивает исключительно сильное подкрепление инстру­ментальной агрессии.

Взаимность: норма возмездия

В проведенных до сих пор исследо­ваниях социализации агрессивность и ее индивидуальные различия рас­сматривались исключительно как не­посредственный продукт родитель­ского воспитания. Так, Бандура и Уолтерс [A. Bandura, R.Н. Walters, 1959] отмечают, что отцами сверхаг­рессивных и оказавшихся в исправительных учреждениях подростков из относительно благополучных семей среднего класса являются люди, не терпящие проявлений агрессии дома, но, несмотря на это, за его пределами поощряющие и даже подстрекающие своих детей провоцировать других и нападать на них и позитивно подкреп­ляющие такого рода поведение. Ро­дители могут также сами служить образцом агрессивности. Так, С. и Э. Глюки установили, что у подро­стков с отклонениями в поведении родители в прошлом с относительно высокой вероятностью имели суди­мость [S. Glueck, Е. Glueck, 1950; см. также: L.В. Silver, С. С. Dublin, R. S. Lourie, 1969].

Такого рода социализирующее вли­яние научения в результате подкреп­ления и подражания образцу необхо­димо рассматривать в контексте ког­нитивного развития ребенка, т.е. в связи с тем обстоятельством, что он все в большей мере становится спо­собным конструировать моральные правила поведения и руководство­ваться ими. Таким образом, агрессия и моральные нормы зримо переплета­ются между собой. Фундаментальное правило, которое при этом усваивает­ся, состоит в необходимости, подвер­гнувшись агрессии, ответить сораз­мерной агрессией. Эта норма возмез­дия за агрессию пропорциональной ответной агрессией (lex talionis*

3) со­ответствует норме взаимности в слу­чае деятельности помощи. Одна агрессия компенсирует другую, и в результате оба субъекта оказываются “квиты”. Вина искупается и благода­ря этому как бы смывается; выведен­ные из равновесия социальные отно­шения снова приходят в норму. Уко­рененность в человеке нормы возмез­дия становится очевидной при сопо­ставлении ее ветхозаветной форму­лировки в третьей книге моисеевой с новозаветным требованием нагорной проповеди отказаться от возмездия врагам и полюбить их.

Ветхий завет: “Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал. Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать” [Левит, 24, 19—20].

Новый завет: “Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую” [Ев. от Матф., 5, 38—39].

Норма возмездия (и искупления), преодоленная, впрочем, в современ­ном уголовном праве, несомненно присуща логике развертывания мо­ральных норм и первоначально не требует подкрепления со стороны ро­дителей и воспитателей. Она являет­ся, по Пиаже [J. Piaget, 1930], харак­терной особенностью так называемой гетерономной стадии развития мо­рального суждения, стадии, отмечен­ной представлением о нерушимости правил, верность которым человек должен хранить при всех обстоятель­ствах. Для находящихся на этом уров­не развития детей (по шестистадий­ной шкале Колберга [L. Kohlberg, 1969] это вторая и третья стадии) наказание носит искупительный, сни­мающий проступок характер и восста­навливает нарушенное проступком равновесие социальных связей. Хотя до более высоких, неагрессивных форм уравнивающей справедливости здесь еще далеко, все же по сравне­нию с импульсивной агрессией более маленьких детей сделан заметный шаг вперед. Подвергаясь наказаниям за свои проступки — не в последнюю очередь внутри круга сверстников — дети усваивают, как человек сам должен наказывать, когда проступки совершают другие. Ответное причине­ние страданий своему обидчику и сам вид его страданий редуцируют возникающий у субъекта гнев и удовлетво­ряют его потребность в агрессии. В пользу этого говорит и то обстоятель­ство, что человек, неоднократно под­вергавшийся наказаниям, сам стано­вится более агрессивным—эта вза­имосвязь фиксировалась не один раз [S. Feshbach, 1970].

Стандарты поведения морального характера в релевантных агрессии ситуациях можно в дальнейшем непосредственно наблюдать в поведении взрослых. Даже если дети и не претворяют сразу увиденные образцы в действие, они их, как правило, усваивают. Примером этого может служить следующий эксперимент Бандуры [A. Bandura, 1965]. Детям пока­зали фильм, герой которого проявлял вербальную агрессию необычным для них образом. Далее он в одном случае наказывался, в другом — вознаграждался, в третьем — его по­ведение не вызвало никакой реакции. После этого детей ставили в ситу­ацию, предоставляющую возможность воспроизвести наблюдавшееся ими поведение. В тех случаях, когда кинообразец поощрялся, подражание име­ло место чаще, чем тогда, когда он наказывался. Затем увиденное в фильме поведение детям предложи­ли воспроизвести возможно более точно и обещали наградить их за это. И дети, которые перед этим воздер­живались от повторения агрессивного поведения образца по собственному почину (по-видимому, в силу преобла­дающего торможения агрессивности), на этот раз получили максимальные показатели, что может служить признаком достаточной усвоенности и включенности в репертуар потенциальных действий данной формы поведения. Следует также отметить, что мальчики проявили большую готовность следовать агрессивному образцу, чем девочки. Результаты этого эксперимента приведены на рис. 8.4.

Под влиянием образцов и в процессе самопознания подрастающий ребе­нок начинает усваивать (в пределах, определяемых уровнем развития его когнитивных способностей) обязательные для него правила поведения морального характера. Усвоение тех или иных правил может выражаться также в индивидуальных различиях агрессивности и ее развитии, например, если ребенку особенно настойчиво внушается необходимость строгого соблюдения нормы возмездия. Однако пока неясно, в какой мере корни индивидуальных различий мотива агрессии определяются именно этим.

Норма возмездия требует, чтобы ответная агрессия (наказание) была точно отмерена. Слишком малая реакция неудовлетворительна, так как не позволяет враждебности полностью реализоваться. Чересчур сильная создает чувство вины и превращает

Рис. 8.4. Подражание агрессивным действиям образца в зависимости от последствий этих действии для образца и от вознаграждения за подражание [A. Bandura. 1965, р. 592]

наказывающего в объект для (ответного) нападения [Е. Walster, Е. Berscheid, G.W. Walster, 1973]. В каждом конкретном случае приходит­ся тщательно взвешивать уместность ответного агрессивного действия. Чтобы такое действие оказывало же­лательный эффект на наказываемо­го, его уместность должна призна­ваться еще и этим последним, что предполагает такой уровень когни­тивного развития наказывающего, который позволил бы ему поставить себя на место другого и взглянуть на происходящее его глазами (принятие роли). Одним из важнейших аспектов выступает здесь оценка намерений, стоявших за агрессивным поведением другого человека; она представляет собой атрибутивный процесс, явля­ющийся фундаментом всякой реакции на агрессию на более поздних возра­стных ступенях, 7-летний ребенок ед­ва ли учитывает то обстоятельство, преднамеренно помешал ему (заста­вил его страдать) другой человек или же невольно. Но уже у 9-летних де­тей нечаянная агрессия возбуждает явно меньшую ответную агрессию, чем преднамеренная [D.W. Shantz, D.A. Voydanoff, 1973].

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.