WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

14,0

18,0

7,0

12,0

30,0

Грузия

53,0

37,0

25,0

2,0

3,0

22,0

Казахстан

2,0

5,0

4,0

7,0

12,0

13,0

Кыргызстан

1,0

12,0

12,0

-8,0

-2,0

11,0

Молдова

5,0

5,0

5,0

-13,0

2,0

15,0

Россия

6,0

5,0

-13,0

-22,0

21,0

20,0

Таджикистан

-14,0

-2,0

29,0

0,3

8,0

11,0

Украина

-5,0

-2,0

-3,0

-6,0

1,0

21,0

Источник: Содружество независимых государств в 2001 году. Статистический ежегодник. Межгосударственный статистический комитет СНГ. М., 2002.

На опережающий по сравнению с производительностью труда рост реальной заработной платы указывал как на характерный элемент восстановительных процессов В. Громан в своих работах 20-х годов ХХ века, где рассматривались вопросы восстановления экономики СССР после Первой мировой и Гражданской войн2.

Другой исчерпываемый ресурс восстановительного роста – освободившиеся в результате спада производства мощности предприятий. Конъюнктурные опросы, проводимые ИЭПП, показывают изменение баланса оценок достаточности производственных мощностей для удовлетворения ожидаемого спроса в период после 1998 года. Нехватка оборудования, как и квалифицированных кадров, все чаще расценивается как серьезная преграда на пути роста производства.

Падение темпов роста после достижения пиковых значений и вовлечения в хозяйственный оборот наиболее доступных ресурсов порождает экономико-политические дебаты о причинах затухающих темпов роста и путях их повышения. Исчерпанность источников «восстановительного роста» ставит проблему обеспечения экономического развития, выходящего за пределы собственно восстановления. Т.е. теперь уже требуется рост, который ориентируется не на вовлечение старых, а на создание новых производственных мощностей, обновление основных фондов, привлечение новой квалифицированной рабочей силы.

Решение этой задачи может быть найдено на пути укрепления гарантий прав собственности, углубления структурных реформ. Однако структурные реформы – длительный процесс, дающий результаты с большим временным лагом. Они не дают краткосрочной отдачи, но «всего лишь» закладывают базу долгосрочного экономического роста. (Экономический рост 90-х годов ХХ века в США был тесно связан с реформами, проведенными в 80-х годах при Р. Рейгане; но чтобы их результаты проявились, потребовалось целое десятилетие.)

Правительство в 2000–2001 годах начало проводить в жизнь ряд структурных реформ. По некоторым направлениям сделано много полезного, но еще больше – не завершено. Например, в 2002 году были внесены позитивные изменения в уголовно-процессуальное законодательство. Сейчас десятки тысяч людей, которые не осуждены судом, не сидят в тюрьмах, как сидели прежде. Это – достижение. В то же время российская судебная система по-прежнему имеет немало изъянов. И проблемы, связанные с ее функционированием, будут оставаться серьезными еще долгие годы. Ведь судебная система – это кадры и традиции, радикально изменить которые в один момент невозможно.

Важны шаги, сделанные для упорядочения частной собственности на землю. Можно спорить, насколько хорош или плох вступивший в силу закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения». Но то, что в России частный оборот земли упорядочен и закреплен – фактор, способствующий долгосрочному росту российской экономики. Вместе с тем это, по сути, легализация того, что происходило в жизни. Она позволяет сократить масштабы теневого оборота земли, коррупции, повысить эффективность гарантий прав собственности, но сама по себе не обеспечивает немедленной отдачи. То же относится ко многим другим мероприятиям: реформе трудовых отношений, пенсионной реформе, реформе здравоохранения и образования, военной реформе и т.п. Изменения, которые сулят отдачу за короткий срок, такие как реформа подоходного налога, – редкое исключение.

Между тем в глазах значительной части элиты и общества ситуация выглядит так: правительство втянулось в проведение структурных реформ; жизнь радикально не улучшается, проблем в российской экономике остается много, темпы роста снижаются. Значит, выбранный курс – неправилен. И это нарастающее недовольство становится самостоятельным фактором, влияющим на экономическую политику.

Другая важная составляющая текущего экономического курса связана с ценами на нефть. Российское правительство четыре года в условиях высоких цен проводило ответственную финансовую и денежную политику. Это достойно уважения. Отнюдь не так обстояло дело в период аномально высоких цен на нефть, предшествовавший нынешнему (1979–1982 годы, когда цены на нефть в реальном исчислении были примерно втрое выше, чем в 1999–2002 годах). Тогда политическое руководство СССР сочло страну настолько богатой, что умудрилось ввязаться в ненужную и безнадежную войну в Афганистане.

В 1999–2002 годах нам помог урок кризиса 1998 года. У России была плохая финансовая репутация. Предстояли платежи по внешнему долгу. Рефинансировать их было сложно. Это дало четыре года сдержанности в наращивании непроцентных расходов бюджета. К сожалению, способность правительства проводить ответственную макроэкономическую политику при высоких ценах на нефть ограничена. Приближение выборов также редко приводит к повышению ответственности в принятии финансовых решений.

2. Нужен ли и возможен ли новый экономический «прорыв»

Итак: структурные реформы идут медленно и не приносят чудес; цены на нефть высокие; выборы приближаются. В такой ситуации растет спрос на популярные решения, чувствуется острая потребность в том, что дает быструю отдачу, «обещает прорыв».

При обсуждении экономической политики на предстоящие годы необходимо учитывать риски, связанные с резкими колебаниями цен на нефть, возможность продолжительного периода более низких цен, чем те, которые были характерны для последних четырех лет.

Возникают риски, связанные с возможной паузой в росте в течение 2004–2005 годов. Опасна не пауза сама по себе. С точки зрения стратегических задач развития России, значение того, как исчерпание ресурсов восстановительного роста, конъюнктура цен на нефть, а также результаты структурных реформ в совокупности скажутся на колебаниях темпов роста в 2004–2005 годах, – не так велико. Опасна не приостановка роста, а смена курса, торможение структурных реформ, попытка заменить их экономическими авантюрами.

Эти процессы накладываются на фон послекризисной политической стабилизации. В 1991–1999 годах власть в России была слабой, как это обычно и бывает в эпоху социальных революций и катаклизмов. За государственными институтами не стояла длительная традиция, обеспечивающая их легитимацию, согласие в обществе и элитах по вопросу о правилах игры в рамках политического процесса. Усталость от длинного периода безвластия, беспорядка, от слабого государства вызывает спрос на дееспособную и действующую власть. Постреволюционная стабилизация резко расширяет для руководства страны свободу маневра в выборе политического курса3. Так было в Советской России в 20-х годах прошлого века, то же происходит и сегодня. Здесь и проявляется важнейшее противоречие послекризисного развития: политическая стабилизация, усиление власти и падающие темпы восстановительного роста порождают фрустрацию, подталкивающую к макроэкономическим экспериментам.

Призывы подстегивать темпы роста, рассуждения о том, кого необходимо догнать и перегнать, сыграли немалую роль в экономической истории России ХХ века. Можно вспомнить старания Н. Хрущева догнать и перегнать США по производству мяса и молока. Или то, что экономическая катастрофа в СССР рубежа 80–90-х годов ХХ века начиналась с попыток ускорить темпы экономического роста.

Россия не имеет монополии на подобные эксперименты с экономическими гонками. Например, экономическая политика правительства С. Альенде в Чили также была ориентирована на задачу ускорения роста за счет отказа от экономической ортодоксии, снятия финансовых ограничений, накачки экономики деньгами. Она привела страну к глубокому экономическому кризису, из которого потом пришлось выходить на протяжении десятилетия. Но на первом этапе (1971 г.) такая политика действительно позволила форсировать темпы экономического роста. Характерно, что и в Чили попытки макроэкономических манипуляций были предприняты не на фоне длительной стагнации экономики, а после периода экономической экспансии, сменившейся замедлением темпов развития при снижении цен на важнейший товар чилийского экспорта (медь)4.

В настоящее время в качестве одного из возможных направлений «прорыва» активно обсуждается промышленная политика. Часто говорят о том, что многие страны не без успеха использовали ее инструменты. Это соответствует действительности. Хотя случаев провала подобной политики также можно привести немало. Главное же в другом. На стадии постиндустриального развития роль промышленной политики радикально меняется. Когда государство проводит промышленную политику на этапе ранней индустриализации, ее логика проста – следовать за лидером. Правительству известно, что в Англии есть металлургические заводы. Нам нужны такие же. Понятно, что надо делать. Дать государственный кредит, предоставить гарантию, таможенную защиту. На этой основе можно сформировать сходную промышленную структуру. Но на стадии постиндустриального общества, а именно этот этап предстоит проходить России, – ситуация меняется5. Выясняется, что в быстрорастущих отраслях-лидерах роль промышленной политики ограничена. Здесь изменения происходят слишком быстро, для поддержания конкурентоспособности важно сохранение интеграции в глобальный мир. Именно в передовых, высокотехнологичных отраслях на протяжении последних 50 лет снимались барьеры, здесь низкие тарифы, редко применяются антидемпинговые расследования, доминируют открытые рынки.

Промышленная и вообще отраслевая политика сдвигается в область «заходящих» отраслей, тех, в которых наиболее развитые страны неконкурентоспособны. Более бедные страны могут производить ту же продукцию дешевле, чем страны-лидеры, в силу дешевизны такого фактора производства, как труд. Политика поддержки американской металлургии или европейского сельского хозяйства отношения к развитию не имеет. Это защита частных интересов, частных прибылей, интересов занятых в этих отраслях, это политика обороны, а не прорыва. Никакого рывка ни от американской металлургии, ни от европейского сельского хозяйства никто не ожидает.

Промышленная политика – это политический процесс. Ее курс не выбирают технократы – такое было возможно разве что при авторитарных режимах. При демократии – почти никогда. Характерный пример: когда Е. Г. Ясина назначали Министром экономики РФ, ему был задан вопрос: «Какую промышленную политику вы будете проводить» Он сказал, что будет поддерживать биотехнологии и авионику. На деле ему пришлось, как и всем министрам экономики за последние 10–12 лет, поддерживать сельское хозяйство и угольную отрасль. Так устроен политический процесс в России.

3. Россия и другие страны на фоне длительной исторической перспективы

Обсуждая проблемы долгосрочных перспектив России, имеет смысл проанализировать то, как страна развивалась не в течение последних трех или десяти лет, а на длительной исторической дистанции, на протяжении хотя бы последних двух веков. Если мы рассмотрим эволюцию российской экономики на фоне мирового развития последних двух столетий, то увидим, что российский душевой ВВП в 1820 году был близок к средним мировым показателям и примерно на том же среднемировом уровне (с учетом точности расчетов) оставался и в 1913 году, и в 2001 году (см. рис. 1).

Рисунок 1

Отношение душевого ВВП России к мировому душевому ВВП в 18202001 годах

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.