WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |

Вместе с тем следует заметить, что некоторые российские банки, которые не были активными участниками корпоративной экспансии, достигли к марту 1999 г. договоренности с западными кредиторами о реструктуризации своих долгов (без учета форвардных контрактов). К их числу относятся Автобанк, Конверс-банк, Национальный резервный банк, Росэксимбанк, Промстройбанк Санкт-Петербург (причем последний с долгом по форвардным контрактам).

В целом для ситуации 1998-1999 гг. характерны следующие особенности. Во-первых, еще в начале 1998 г. руководители крупнейших российских финансовых групп, активно участвовавших в перераспределении сосбвенности в 90-е гг., декларировали переход своих групп к стадии “наведения порядка” и эффективного управления приобретенными активами. В настоящее время условия изменились: следует говорить уже только о переходе от стадии захвата собственности к стадии сброса активов и тактике выживания в условиях кризиса - минуя стратегию корпоративной реорганизации групп в целях повышения их совокупной эффективности.

Во-вторых, ослабление прежних лидеров означает возможность нарастания агрессии со стороны их более мелких и более благополучных конкурентов, а также со стороны региональных властей, которые ранее не могли тягаться с “московскими” финансовыми группами. Это создает почву для нового спектра корпоративных конфликтов.

Во-третьих, реорганизация крупного бизнеса в 1999-2000 гг. будет связана и с тем, что финансово-промышленные группы в значительной степени утратили возможности работы с государственными средствами и будут вынуждены выйти на рынок частного капитала в поисках новых источников финансирования31. Это, в частности, ведет и к новому перераспределению собственности в обмен на финансовые ресурсы.

В-четвертых, на фоне кризиса многих крупнейших банков и финансовых групп вполне закономерно усиление мощи федеральных естественных монополий и тех “автономных империй”, которые возникли вокруг крупных корпораций, изначально ориентировались на “самодостаточность” и не столь замето пострадали в ходе финансового кризиса. Естественно, что это усиление может происходить в значительной степени за счет активов и влияния прежних соперников.

В конце 1998 г. РАО “Газпром” рассматривало варианты создания нового металлургического холдинга “Газметалл”, в который могут войти приобретенные у группы “Российского кредита” контрольные пакеты акций Лебединского, Михайловского и Стойленского горно-обогатительных комбинатов, а также пакеты акций Оскольского электрометаллургического комбината и, возможно, Новолипецкого металлургического комбината. Таким образом может завершиться история сразу нескольких скандальных многолетних корпоративных войн (борьба за ЛГОК, за НЛМК и др).

Среди 12 вертикально-интегрированных нефтяных компаний, по оценкам, в наилучшем положении находятся “ЛУКойл” и “Сургутнефтегаз”, которые в 1998-1999 гг. рассмаирвали различные варианты экспансии. Видимо, в качестве примера сюда можно отнести и активизацию в 1998-1999 гг. попыток Тюменской нефтяной компании (ТНК) из группы “Альфа” установить контроль над предприятиями НК “Сиданко”(“Черногорнефть” и “Кондпетролеум”) через возбуждение дел о банкротстве (внешнее управление). Этот прием уже апробирован группой для захвата, например, Ачинского глиноземного комбината или Западно-Сибирского металлургического комбината. В случае “Сиданко” инициирование банкротства самой НК “Сиданко” (которое может быть признано фиктивным) является ответом корпоративному агрессору со стороны основного кредитора и владельца - группы “ОНЭКСИМбанка”.

В-пятых, закономерным процессом является усиление “регионализации” перераспределения собственности:

- формирование региональных холдинговых структур под эгидой местных властей (Башкортостан - создание Башкирской топливно-энергетической компании, Владимирская область - создание 4 холдингов в стекольной, льняной, хлопчатобумажной и оборонной отраслях, Москва - Центральная топливная компания и др.);

- попытки пересмотра тех приватизационных сделок, где победителем стали представители центра (общефедеральных групп), других регионов или инотсранные инвесторы (например, в 1999 г. продажа “Philips” под давлением властей Воронежской области 89 % акций АО “Воронежские электролучевые трубки” за 1 рубль в ФПГ Российская электроника”, в 1998 г. конфликт немецкой Knauf, купившей комбинат “Кубанский цемент” с местными властями и менеджерами, разрешенный, тем не менее, в пользу инвестора и др.);

- отзыв переданных в доверительное управление пакетов акций региональных предприятий (Татарстан - решение об отзыве пакетов 9 крупных АО в управлении зарегистрированной в Москве инвесткомпании “Татинвест-Росс” в 1998 г.);

- попытки аннулирования новых эмиссий акций, которые изменили структуру собственности корпораций региона в пользу “чужих” (Москва, Самара) и др.32

Активные попытки установления регионального контроля (часто совместно с конкурентами “жертв”) в 1998 г. начали власти регионов, в которых присутствуют предприятия нефтяной отрасли. Это конфликты властей Иркутской области и “Сиданко” по поводу АНХК, требования передать под контроль Самарской области местные предприятия “ЮКОС”, конфликт Ямало-Ненецкого автономного округа с “Роснефтью” по поводу АО “Пурнефтегаз”, конфликт Ненецкого автономного округа с “Коминефть” и др.

В-шестых, это попытки реанимации государственных холдингов в стратегических отраслях экономики (см. п.4.5). В значительной степени это возможно только на основе перераспределения имущественных долей в крупных российских корпорациях.

Наконец, возможным адекватным ответом на активизацию указанных процессов может стать серия слияний и дружественных альянсов между компаниями, входящими в кризисные финансовые группы. В то же время такие слияния будут направлены скорее на усиление совокупных оборонительных позиций или восстановление прежнего лоббистского влияния, а не на достижение экономической эффективности затрагиваемых корпораций и производств. Это обусловливает и шаткость подобных намерений.

В равной степени негативно можно оценить перспективы развития тех промышленных компаний, которые остаются под контролем проблемных банков. Последние скорее всего используют рычаги корпоративного контроля для оздоровления собственных финансов.

Таким образом, при прочих равных условиях, в течение 1999-2000 гг. вполне реалистично формирование новых крупных финансовых структур и, в целом, изменение расстановки сил на финансово-промышленном Олимпе. Существенным фактором для активизации этих процессов является и консолидация финансовых ресурсов для предвыборной гонки 1999-2000 гг. В любом случае не приходится говорить пока о стабилизации структуры собственности в российской экономике.

4.3. Неплатежи и реструктурирование долгов

Проблема неплатежей предприятий в бюджеты всех уровней является одним из ключевых звеньев хронического фискального кризиса в России. В настоящее время из 2,7 млн. предприятий, стоящих на налоговом учете, 30% имеют недоимку. Осуществленные в 1996-1998 гг. попытки реструктуризации недоимок 33 не привели к необходимым результатам. Это вызвано как отсутствием необходимой политической воли, так и недостаточной проработанностью порядка реструктуризации.

В равной степени эта проблема касается и отношений между предприятиями. По данным ФСДН (1998 г.), в структуре задолженности российских предприятий 4-6 % занимает доля коммерческих банков, более 50 % - доля товарного кредита и более 42 % - задолженность по обязательным платежам.

При этом различные механизмы реструктуризации долгов (их трансформации в имущественные права) могут использоваться как эффективное средство усиления или установления контроля в корпорации. Приведем несколько примеров.

(1) Указом Президента РФ № 1054 от 20 июля 1996 г. “О мерах по ликвидации задолженности акционерных обществ по заработной плате и налогам” было разрешено проводить новые эмиссии для погашения долгов перед бюджетом тем предприятиям, государственный пакет акций в которых выше 25 %. Соответственно возникала альтернатива: либо государственная доля увеличивается за счет новой эмиссии (т.е. акции принимаются в зачет долга), либо происходит разводнение государственной доли в пользу других акционеров. Первым (и, видимо, единственным) опытом такого рода стало размещение эмиссии НК“ЮКОС” на сумму 499 млрд. рублей среди акционеров и путем открытой подписки (но среди “дружественных” структур). К моменту эмиссии группа банка “Менатеп” владела 33 % акций компании (по итогам инвестиционного конкурса) и были залогодержателем еще 45 % акций. Уставный капитал возрос более чем на 30 % (на 2,3 млрд. рублей) и составил 8,9 млрд. рублей. Государственный пакет в этой компании уменьшился с 45 до 33,3 % (и был затем выкуплен группой).

(2) Заслуживают внимания предпринимавшиеся РАО “Газпром” некоторые меры по урегулированию проблемы дебиторской задолженности (приказом РАО “Газпром” от 22 января 1997 г. “Об организации работы по продаже дебиторской задолженности потребителей за поставленный предприятиями РАО “Газпром” природный газ”). По сути, с учетом объема задолженности предприятий перед РАО, только одна эта естественная монополия в состоянии организовать самостоятельный “рынок корпоративного контроля” в России. Очевидно также, что эта дебиторская задолженность крайне разнородна, и имеют место разные варианты (помимо безнадежных): сохранение в целях последующей конвертации в имущественные права, продажа самому должнику под угрозой перепродажи враждебным структурам и др.

Экспансия “Газпрома” с помощью механизмов секьюритизации долгов касается и приватизационных сделок. Так, в плане приватизации АО “Татэнерго” (по состоянию на июль 1998 г.) 10% акций должно быть передано за долги РАО “Газпром”.

В 1998 г. реализация дебиторской задолженности стала одним из гипотетических направлений деятельности федеральных властей (постановление правительства РФ от 6 января 1998 г. о создании Федерального долгового центра(ФДЦ)). Предполагалось, что ФДЦ будет осущестлять продажу крупной дебиторской задолженности, а мелкую реализовывать через региональные биржи. В отличие от РАО “Газпром”, предпочитающего собственный рынок долгов, другой крупнейший держатель дебиторской задолженности - РАО “ЕЭС России” - может воспользоваться услугами ФДЦ.

(3) Постановление правительства РФ № 254 от 5 марта 1997 г. “Об условиях и порядке реструктуризации задолженности организаций по платежам в федеральный бюджет”, по оценкам, готовилось для конкретных нужд группы “ОНЭКСИМбанка” (хотя в итоге его наиболее удачным пользователем стала конкурирующая группа банка “Менатеп”). Реструктуризация задолженности должна была осуществляться путем выпуска ценных бумаг (контрольного пакета акций под залог, или облигаций, обеспеченных имуществом эмитента или гарантиями третьих лиц).

По этой схеме в октябре 1997 г. дочерние компании НК “ЮКОС” - АО “Юганскнефтегаз” и АО ”Самаранефтегаз” - выпустили облигации на сумму соответственно 1,63 трлн руб. и 365 млрд. руб. (при поручительстве НК “ЮКОС”). При этом облигации данных нефтяных компаний были выпущены сверхкрупными номианалами и не отвечали ряду признаков эмиссионных ценных бумаг. Так, на сумму всей задолженности было выпущенно всего 8 облигаций с индивидуальными условиями доходности и сроками погашения. В результате очевидной непривлекательности данной формы выпуска для портфельных инвесторов весь объем выпуска, выставленный на аукцион, проводимый Российским федеральным фондом имущества, был приобретен инсайдером - НК “ЮКОС”, единственным участником аукциона, с дисконтом около 35%.

К концу 1997 г. лишь 6 российских компаний получили разрешение на реструктуризацию по этой схеме: указанные дочерние компании НК “ЮКОС”, воспользовавшиеся этим разрешением, а также “Ноябрьскнефтегаз”, “АвтоВАЗ”, Норильский горно-металлургический комбинат и ЗАО “Междуречье”. Очевидно, что минимальный интерес к этой схеме был связан как с неверием менеджмента в возможность серьезных санкций за неуплату задолженности в бюджет, так и с опасением утратить корпоративный контроль при запуске данной схемы.

(4) Аналогичная судьба постигла и процедуру “ускоренного банкротства”, принятую постановлением правительства РФ № 476 от 22 мая 1998 г. “О мерах по повышению эффективности применения процедур банкротства”. Предполагалось, что на базе имущества должника создается открытое АО с замещением в составе активов должника этого имущества на акции нового АО. Акции нового АО подлежат продаже с последующим направлением вырученных средств на удовлетворение требований кредиторов.

По данным ФСДН, сходные процедуры уже использовались для нескольких десятков предприятий в рамках старого закона о банкротстве. В качестве примера применения этой процедуры уже в рамках указанного постановления можно привести дело Волжского трубного завода, контролировавшегося группой “Роспром”(банк “Менатеп”). В мае 1998 г. в преддверии запуска процедуры банкротства на базе завода были созданы две структуры - АООТ “ВТЗ” (долги завода) и ПО “ВТЗ” (с чистым балансом). Тем не менее в марте 1999 г. начата проверка деятельности менеджеров в связи с организацией преднамеренного банкротства: 5 дочерних компаний АООТ “ВТЗ” в апреле 1998 г. перед банкротством скупили 80 % имущества завода, оплатив сделку необеспеченными векселями неизвестной фирмы. Затем это имущество было внесено в качестве учредительного взноса уже во внучатые компании (Гидаспов, 1999). Заметим, что вексельная схема уже использовалась и банком “Менатеп” при “оплате” инвестиций в “ВТЗ” после приватизационного инвестиционного конкурса (кредит под залог векселей “ВТЗ”).

В целом же реструктуризация долгов через создание дочерних юридических лиц с чистым балансом является широко распространенной процедурой. Проблема в данном случае возникает тогда, когда основной целью такой реструктуризации является проведение тривиальной операции: пассивы - кредиторам, активы - в дочерние или новые компании.

(5) В целом реструктуризация долгов в 1998 г. могла осуществляться на основании постановления правительства РФ № 395 от 14 апреля 1998 г. “ О порядке проведения в 1998 году реструктуризации задолженности юридических лиц перед федеральным бюджетом” (подробно см.: Латынина, 1998). Выпуск и залог ценных бумаг (для чего требовалось общее собрание акционеров) уже не предусматривались, а в качестве обеспечения предполагался залог имущества (достаточно решения генерального директора или совета директоров) или банковская гарантия. В этой связи можно отметить, что угроза утраты корпоративного контроля стала менее весомой, однако осталась высокой вероятность обеспечения реструктуризации неликвидными активами. Это повысило шансы на практическое использование этой схемы.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.