WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

Одним из объяснений такой ситуации, по крайней мере в России, могут быть следующие соображения. Если “аморфная” система корпоративного контроля (т.е. отсутствие видимых признаков контроля даже при наличии контроля неформального) консервируется, то это чревато для предприятия потерей ориентиров даже среднесрочного развития и отсутствием инвесторов. Проблема состоит в том, что при аморфной системе - хотя бы и с реальной концентрацией контроля у какого-либо субъекта - исчезают как ответственность за состояние дел в корпорации, так и контроль за “ответственными” со стороны акционеров. Одновременно нет и внешних механизмов контроля (правовых и рыночных) для обеспечения такой ответственности. Отсутствуют и столь важные для привлечения инвестиций отработанные механизмы защиты прав инвесторов.

Соответственно с точки зрения дальнейших институциональных изменений большое значение имеет определенность в вопросе об “эффективном (ответственном) собственнике”, ставшем в последние годы одним из мифологических персонажей многих официальных программ и концепций.

В целом проблема “эффективного собственника” в большой мере связана и с макроэкономическими условиями, налогообложением, наличием эффективной системы исполнения контрактных обязательств и т.д. Парадоксальным явлением в ряде стран с переходной экономикой, в том числе в России, стало возникновение дуалистичного восприятия самого понятия “эффективный собственник”.

Наиболее примитивная трактовка (свойственная, например, официальной идеологии государственных ведомств) отождествляет “эффективного собственника” и “владельца (частного) крупного или контрольного пакета акций”. Отсюда вытекает понятная и простая с точки зрения бюрократии задача “механического конструирования” новых ответственных собственников. На определенной стадии “конструирования” такого собственника оказывается, что “эффективный собственник” (будь то владелец определенного пакета акций или сохраняющий контрольные позиции менеджер) не явяляется эффективным с точки зрения формальной логики государства: не платит заработную плату работникам, не платит налоги, не заинтересован в развитии предприятия, создает дочерние компании для “выкачивания” активов, оставляя лишь “юридическую оболочку” АО, и т.д.

Одновременно этот же собственник (держатель контрольных функций) является эффективным как конкретный экономический агент с учетом той конкретной среды, в которой он вынужден функционировать (сверхвысокие и запутанные налоги, бартер, наличные расчеты, криминальное окружение, стремление потенциальных “внешних акционеров” установить контроль лишь ради захвата финансовых потоков АО и др.). В данном случае он эффективен, так как он максимизирует прибыль именно как собственник (держатель контрольных функций) в заданных ему конкретных условиях, защищая АО от внешних факторов дестабилизации сложившейся ситуации.

Конечно, картина была бы неполной без учета собственных финансовых амбиций того субъекта, который сохраняет или установил контроль в АО. Степень криминализации поведения такого субъекта зависит уже от многих экономико-правовых и социально-психологических факторов. Диапазон такого поведения чрезвычайно широк: от создания “центров прибыли” вне АО, но в интересах его развития, до различных схем выкачивания средств корпорации на собственные счета за рубеж. В этой связи становится очевидным тот факт, что для проведения в жизнь государственной идеологии “эффективного собственника” требуются адекватные меры государства практически по всем направлениям экономической реформы.

В контексте рассматриваемой проблемы интересны также результаты проведенного в Гарварде сопоставления эффективности правовых систем 49 стран мира с точки зрения защиты интересов инвесторов (La Porta, Lopez-de-Silanes, Shleifer, Vishny, 1997, pp. 32-35, 40-43). Авторы приходят к выводу, что концентрация владения есть в то же время реакция (адаптация) на слабую правовую защищенность инвесторов в рамках национальной модели корпоративного управления. Высокие стандарты бухгалтерского учета, правовые механизмы защиты инвесторов и уровень исполнения законодательства имеют крайне отрицательную корреляцию с концентрацией собственности. 16 В то же время высокий уровень концентрации свидетельствует о слабом функционировании рынка капиталов. С точки зрения проведенного анализа это связано с тем, что слабая правовая защищенность мелких инвесторов лишает компании возможности мобилизовать необходимые капиталы.

Данный вывод актуален и для условий России. На этой основе можно предположить, что актуальная проблема привлечения инвестиций на приватизированные предприятия не будет решена даже по завершении процессов борьбы за контроль в новых корпорациях. Концентрация владения, характерная для процесса борьбы за контроль, может расцениваться как способ адаптации нового собственника, но не дает никаких гарантий для новых потенциальных инвесторов в условиях слабого правового регулирования.

Другой важнейший вывод состоит в том, что попытки ускоренного развития в России и других странах с переходной экономикой корпоративного сегмента рынка ценных бумаг (равно как и его технической инфраструктуры) будут малооэффективны до тех пор, пока они не будуть опираться на постоянное совершенствование механизмов защиты инвесторов и системы исполнения законодательства.

3. Основные внешние механизмы корпоративного управления и их особенности в России

3.1. Общее состояние законодательства

По итогам первой половины 90-х гг. прогресс России в области нового законодательства и правовых институтов оценивался относительно невысоко - как “некоторый по законодательству и незначительный по институтам” (третья группа стран, куда по классификации Всемирного банка входили также Киргизия, Молдова, Армения, Грузия и Казахстан). Россия заметно отставала от лидеров - стран первой группы (Польша, Словения, Венгрия, Хорватия, Македония,Чехия, Словакия) со “значительным прогрессом по законодательству и институтам” (The World Bank, 1996).

К концу 90-х гг. ситуация изменилась довольно существенно (EBRD, 1998). Россия “по степени охвата” своего хозяйственного законодательства (commercial laws) фактически вышла в группу лидеров (экспертная оценка “4-”, Болгария, Чехия, Венгрия, Польша, Румыния, Литва, Хорватия - оценка “4”, промышленно развитие страны - оценка “4+”). Гораздо большее отставание сохраняется по показателю “эффективности” хозяйственного законодательства (экспертная оценка “2”, у лидеров -”3-4”). В итоге по данной классификации Росссия занимает промежуточные позиции среди стран с переходной экономикой.

Конечно, ни в одной стране с переходной экономикой не существует законодательства по корпоративному управлению (в широком смысле, с учетом всех сопряженных нормативных актов), которое можно было бы оценить как высокоразвитое. Это законодательство “отражает не столько то, что уже есть, сколько то, что должно быть или в лучшем случае находится в стадии становления...” (Акционерное общество..., 1995, с.VIII-IX).

Важнейшим событием в сфере корпоративного законодательства в России стало принятие в 1995 г. и вступление в силу с 1 января 1996 г. федерального закона “Об акционерных обществах”. В принципе его можно оценить как вполне прогрессивный (на момент принятия), хотя бы в силу содержащегося в нем общепринятого набора традиционных норм корпоративного управления (таблица 5 Приложения). Тем не менее его принятие вызвало значительные споры.

С одной стороны, по оценкам ряда экспертов, этот закон явно ориентирован на интересы менеджеров предприятий. В этом смысле можно говорить о развитии традиций Постановления N 601 и Указа N 721. Другие исследователи, ориентируясь, по-видимому, на запретительные традиции корпоративного права континентальной Европы, отмечают, что “закон рассчитан главным образом на защиту интересов крупных собственников в ущерб правам мелких акционеров и работников акционерных обществ (Тихомиров, ред., 1998, с. 4-5).

С другой стороны, не менее 15 новых положений, предусматривающих различные механизмы защиты прав акционеров и ответственности менеджеров, свидетельствует о том, что данный закон в целом обеспечивает потенциальную возможность соблюдения разумного баланса интересов. С учетом новых положений о защите интересов акционеров сторонники процедурного (самодостаточного) подхода видят преимущества данного закона в том, что он позволяет создать оппозицию инсайдерам и “использовать интересы значительного по числу акционерного меньшинства в целях обеспечения существенной защиты интересов акционерного меньшинства” (Блэк, Крэкман, Тарасова, 1997).

Некоторые юристы в русле корпоративных традиций штата Дэлавэр полагают, что в настоящем виде российское открытое АО (его правовая модель) приспособлено преимущественно для предприятий малого и среднего бизнеса масштабов континентальной Европы. Вместе с тем для российских корпораций, которые по своим масштабам необходимо отнести к корпорациям международного класса, требуется громадная концентрация капитала, которая может быть получена от институциональных и частных источников только при наличии подлинно корпорационной структуры (Батлер, Гаши-Батлер, 1997, с. 42).

Бесспорным преимуществом данного закона является его высокая степень детализации, которая позволяет минимизировать отсылки к другим - подзаконным - документам. Тем не менее современную правовую базу в области корпоративного законодательства можно охарактеризовать как находящуюся на этапе формирования и требующую дальнейшего развития, которое может осуществляться как по линии совершенствования ранее принятых нормативных актов, так и посредством принятия новых.

Существующая правовая база в сфере корпоративного управления состоит из следующих элементов:

- Гражданский кодекс РФ, действующий с 1 января 1995 г., предметом регулирования которого является в том числе АО как организационно-правовая форма коммерческой организации и ценные бумаги как объекты гражданских прав;

- федеральные законы (“Об акционерных обществах“ и “О рынке ценных бумаг”);

- указы Президента РФ (Указ "О мерах по защите прав вкладчиков и акционеров" от 18 ноября 1995 г. № 1157; Комплексная программа мер по обеспечению прав вкладчиков и акционеров, утвержденная Указом Президента РФ от 21 марта 1996 г. № 408; Концепция развития рынка ценных бумаг в РФ, утвержденная Указом Президента РФ от 1 июля 1996 г. № 1008 и др. );

- постановления Правительства РФ (Государственная программа защиты прав инвесторов, утв. постановлением Правительства РФ N 785 от 17 июля 1998 г. “О государственной программе защиты прав инвесторов на 1998 - 1999 годы” и др.);

- нормативные акты ФКЦБ России, в числе которых имеются специальные акты по контролю за рынком ценных бумаг и защите прав инвесторов;

- нормативные акты других ведомств (Министерства финансов РФ, Министерства по антимонопольной политике РФ и др.).

В содержательном плане можно выделить пять основных направлений, прежде всего с точки зрения защиты прав акционеров:

- закрытие правовых пробелов, свойственных российскому корпоративному законодательству (инсайдеровские сделки, аффилированные лица и отношения, реорганизация корпораций и др.);

- процедурные вопросы корпоративных отношений (правомочия и регламент собраний акционеров, советов директоров, регулирование новых выпусков и др.);

- требования к прозрачности эмитентов (хотя в настоящее время преобладает количественный подход с точки зрения раскрытия информации, тогда как не менее важны и качественные вопросы, связанные с обеспечеием достоверности информации) ;

- усиление системы санкций за нарушение норм корпоративного права;

- расширение прав регулирующих государственных органов.

Более того, на современном этапе требуется новый - системный - подход в разработке и обновлении законодательства, и проведение работ по согласованию норм различных отраслей права (административного, гражданского, гражданско-процессуального, уголовного и уголовно-процессуального), регламентирующих деятельность корпораций. Важнейшим фактором становится и общая правовая среда деятельности АО и систематизация сопряженных правовых актов - о рынке ценных бумаг, банкротствах, правилах слияний и поглощений, защите инвесторов, инвестиционных институтах, банках и т.д.

В целом можно констатировать, что совершенствование российского корпоративного права развивается в русле общемировых тенденций в данной области:

- усиление требований “прозрачности” (раскрытия информации) АО;

- параллельный процесс усиления правомочий органов управления АО и контроля за органами управления со стороны акционеров;

- расширение судебного контроля за деятельностью АО;

- развитие законодательства по защите прав мелких акционеров по всему спектру проблем (преимущественное право покупки акций новых выпусков, квалифицированное (или выше) большинство, правила слияний и поглощений, кумулятивное голосование и др.);

- развитие законодательства по защите прав кредиторов АО;

- ужесточение регламента выпуска акций, изменения уставного капитала, введение требований недопустимости увеличения прибыли за счет основного капитала;

- сближение правового статуса акции и облигации;

- особое внимание к вопросам реорганизации АО, преобразования АО в другие виды обществ и наоборот;

- ужесточение регулирования взаимоотношений между различными юридически независимыми, но экономически взаимосвязанными АО (например, понятие “группы” во французском праве).

Важно заметить, что активизация нормотворчества по данному спектру проблем имеет место тогда и в тех странах с переходной экономикой, где преобразования достигли определенного качественного уровня. Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что вряд ли в настоящее время требуются какие-либо радикальные изменения в области корпоративного права. При прочих равных условиях оптимальной является политика постепенных улучшений и заполнения правового вакуума.

Ключевая проблема сегодня состоит в том, что эффективное регулирование корпоративных отношений требует не только активного (даже опережающего) правового регулирования происходящих в этой сфере процессов, но и создания системы регулярного контроля со стороны государства и инфорсмента, обеспечивающего соблюдение законодательства. “Самодостаточная” модель внутренних механизмов защиты не может усиливаться до бесконечности, или попросту не работает в условиях продолжающейся борьбы за контроль в корпорациях. Если такие “внешние” механизмы защиты и контроля, как ликвидный рынок ценных бумаг и отлаженный механизм банкротства, представлены пока слабо, то многократно усиливается значение не только “внутренних” механизмов контроля, но и исполнения законодательства.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.