WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 17 |

Заключительный вывод: государство должно быть в России небольшим, но те функции, которые являются имманентно присущими государству, должны выполняться не только жестко, но и жестоко, прежде всего,речь идет о сборе налогов.

М.ДМИТРИЕВ

заместитель директора Института экономического анализа

Я свое короткое сообщение хотел бы посвятить комментарию относительно того, каковы сегодня практические пути в России по демонтажу того государства благосостояния, о котором на протяжении этой конференции шла достаточно оживленная дискуссия. После того, как были устранены основные субсидии промышленности в федеральном бюджете и целевые централизованные кредиты Центрального банка, на протяжении последних трех лет крупным нетронутым финансовым куском государства благосостояния, который мог бы быть действительно реформирован и сокращен, остается именно социальная сфера. Социальные расходы в совокупности, включая субсидии, составляют примерно половину всех государственных расходов из бюджетных и внебюджетных источников. Ни один другой вид государственных расходов по объему возможных сокращений не сопоставим с социальной сферой. С другой стороны, чисто практически далеко не все элементы социальных расходов одинаково поддаются изменению, сокращению или просто реорганизации.

Что касается конкретных видов этих расходов, то, с одной стороны, существуют весьма заметные и по-прежнему уникальные возможности для реорганизации отдельных направлений и, с другой стороны, по некоторым направлениям вряд ли в обозримой перспективе практически удастся что-нибудь сделать. Я кратко перечислю возможности, которые существуют, исходя из нашего сегодняшнего представления о политических, финансовых и экономико-правовых ограничениях на реформы в этих секторах.

Наиболее значительный прогресс сокращения доли государства, по-видимому, может быть достигнут в сфере социальных дотаций. Эти дотации на 80-90% сосредоточены в региональных бюджетах, и их совокупный объем приближается к 6% ВВП. Основная часть этих дотаций (4,5% ВВП) - это субсидии на жилищно-коммунальное хозяйство. И с точки зрения ликвидации этих субсидий Россия существенно отстала от большинства восточноевропейских стран, даже некоторых стран бывшего СССР. В принципе, нормальная процедура сокращения субсидий и приведение расходов на жилье и коммунальные услуги в соответствие с их реальными ценами позволила бы сократить государственные расходы в среднесрочной перспективе примерно на 3-4% ВВП. Это, пожалуй, наиболее простой и политически неизбежный шаг в направлении сокращения расходов российского бюджета.

Второе направление - это разного рода социальные пособия и выплаты из бюджета и внебюджетных фондов, которые включают службу занятости, расходы на социальное страхование и разного рода социальные пособия нуждающимся категориям. Здесь ситуация поддается довольно быстрому реформированию и с политической точки зрения, и с точки зрения значительности резервов и неэффективности, которые в этом секторе существуют. Теоретически, они могут быть сокращены на 25-30%, но одновременно при сокращении этих расходов и усилении их адресности с целью повышения эффективности придется существенно увеличить затраты, связанные с компенсациями роста цен на жилье и коммунальные услуги для наиболее малообеспеченных категорий населения. Расходы по этому направлению могут быть оценены на уровне как минимум 1% ВВП. И они на практике существенно превысят всю экономию, которую можно получить за счет повышения эффективности остальных социальных выплат.

Другая проблема, которая связана с этим блоком, состоит в том, что фонд занятости и его расходы, очевидно, будут довольно быстро расти и достигнут вместо 0,6% ВВП, как это было в среднем за последние 3 года, 1,5-2% ВВП в среднесрочной перспективе.

Таким образом, возможности сокращения государственных расходов по этому направлению тоже не слишком перспективны. В целом эта область, хотя и поддается довольно радикальному реформированию с точки зрения эффективности структуры, но скорее комплексная реформа социальной сферы приведет к существенному нарастанию расходов в этой области.

Что касается пенсий, здесь ситуация еще сложнее, чем в социальной сфере, хотя в отличие от предыдущих направлений социальных реформ она не совсем безнадежна. Во-первых, пенсии - это довольно дорогой блок, это 5-6% ВВП, он сопоставим по размерам только с дотациями на товары и услуги населению. Во-вторых, совершенно очевидно, - и в этом плане ситуация в России, пожалуй, более благоприятна для реформы, чем в других странах, - что российская пенсионная система гораздо быстрее развивается в направлении финансового банкротства, чем многие системы восточноевропейских стран. И кризис этой пенсионной системы подстегивает обсуждение проблемы перехода к системе обязательного накопительного или инвестиционного пенсионного страхования.

Проблемы, которые здесь, безусловно, будут, связаны прежде всего с крайне настороженным отношением населения к любым инвестициям на рынке ценных бумаг и к финансовым операциям из-за недоверия к этим рынкам и их недостаточной развитости. Реальная проблема, с которой мы сталкиваемся сейчас, - это ожесточенное сопротивление министерства социальной защиты и пенсионного фонда, причем не в силу практических, а в силу концептуальных интересов.

Еще одна неизбежная проблема - это огромные финансовые затраты, связанные с необходимостью финансирования перехода к инвестиционной схеме обязательного пенсионного обеспечения. Эти затраты могут быть оценены приблизительно в 3, а может быть и в 4% ВВП, и их покрытие невозможно без радикального сокращения текущих пенсионных обязательств, что неизбежно болезненно, и мобилизации других источников финансирования расходов на пенсионные цели. В долгосрочной перспективе пенсионные расходы могут быть сокращены как минимум в два раза по сравнению с существующим уровнем при переходе к обязательной инвестиционной системе пенсионного страхования. Но при этом в краткосрочной перспективе реформа этого сектора, безусловно, потребует существенных расходов, с которыми по политическим и финансовым причинам российское государство, возможно, не сможет иметь дело в ближайшие два или три года.

Ситуация в российском здравоохранении, с одной стороны, проще, а с другой стороны, гораздо более инерционна. Дело в том, что по уровню расходов на здравоохранение Россия, хотя и несколько превосходит страны, сопоставимые с ней по уровню ВВП на душу населения, тем не менее эти расходы остаются вполне умеренными, чуть более 4% ВВП.

Задача реформы здравоохранения в среднесрочной перспективе состоит в том, чтобы контролировать общественные расходы на эти цели, не допуская значительного их роста. Осуществить это вполне возможно в рамках существующего законодательства в области здравоохранения, но только при условии введения эффективных механизмов регулирования его реализации, которые на сегодня отсутствуют.

Л.ГОРДОН

главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН

Мои замечания - это попытки показать, как итоги десяти лет реформы, рассматриваемые здесь преимущественно с экономической точки зрения, выглядят с позиции историка и социолога. Должен сказать, что при таком взгляде появляется множество сомнений.

Начать я хочу, впрочем, с того, что кажется мне несомненным: за эти 10 лет, в том числе за последние 5 лет, действительно, сделан гигантский шаг, и люди, чьими руками, мозгами, мужеством все это делалось, конечно, заслуживают всяческого признания. Однако выясняется, что чем дальше заходит процесс реформ, тем больше возникает сложностей. Мне кажется, что основная сложность, особенно при экономическом анализе, заключается в понимании ограниченности собственно экономического подхода. Бесспорно, выяснилось, что непосредственные причины инфляции в России те же, что и в других странах, и механизмы в технико-экономическом смысле работают так же, но мне кажется, что подлинные экономические перемены наступают тогда, когда они становятся социально-экономическими и культурно-экономическими, когда они входят в культуру. И вот здесь есть гигантские трудности, возможно, нами недооцененные.

Я не думаю, что дело в каких-то тысячелетних особенностях России, по-моему этих особенностей не больше, чем в различиях между Германией, Испанией, Швецией, Японией. По-моему, дело все-таки в культурных переменах, произошедших за предшествующие несколько десятилетий. И только когда эти перемены будут преодолены, только тогда по-настоящему заработают экономические механизмы, даже если они совершенны. Я думаю, что эта проблема особенно сложна в России. Разница между 20, 50 и 70-75 годами государственного социализма - это с моей точки зрения некоторые качественные различия. Около 1950-го года, когда произошли социальные перемены в центральных европейских странах, в Китае, людям, живущим там тогда было 20-25 лет, и они выросли в рыночной или полурыночной культуре. Этим людям в 1990 году было что-то около 60 или больше 60, и они составляли от четверти до трети населения соответствующих стран. Они оказались живыми носителями, трансляторами рыночной культуры в самом широком смысле слова. В этом смысле ситуация в подобных странах как бы напоминала ситуацию перехода к НЭПу, когда в России достаточно было изменить организационные вещи, а социально-культурные факторы были готовы. В советских республиках, за исключением Прибалтики и Молдавии, 20 лет оказались до некоторой степени решающими. В нашей стране живыми носителями рыночной культуры являются те, кто родился в 1900-1910 годах. Их было в 1990 году 1,5%. Если я правильно подсчитал, большинство из них никакой активности проявить не могло. Наши шестидесятники, наши носители перемен - это люди, у которых не было и нет живого опыта жизни в этой культуре. Отсюда, по-моему, не следует, что перемены невозможны, но отсюда следует, что они требуют изменений, связанных со сменой поколений. Время культурных перемен измеряется поколениями, тогда как время инвестиций и реорганизаций - годами.

Это видно по результатам обследований поколения, которому сейчас в России меньше 30 лет. Оно не имеет старого рыночного опыта, но оно, по счастью, не имеет непосредственного живого опыта жизни и ценностей социалистических. Если через 15-20 лет это поколение станет преобладающим, тогда необратимыми станут и перемены. Вопрос: как пережить эти 15-20 лет

Господство госсоциалистической культуры, госсоциалистических ценностей в социальной массовой психологии большинства населения проявляется, например, в том, как удается приспособиться населению к меняющейся ситуации. Я в 1992 году уже с восторгом кричал о том, что вся надежда в том, что уже появились 10-20% людей, которые не боятся перемен, к ним приспосабливаются. Увы, дальнейшее развитие показало, что это процесс нелинейный: это цифра доросла примерно до 30%, т.е., грубо говоря, до трети населения, которое не боится перемен, дальше процесс застопорился, видимо, до тех пор, пока не сменится поколение.

Отсутствие необходимых перемен сказывается и в поведении элиты. То, что директора продолжают во многих случаях поставлять неоплаченную продукцию - факт, который вы знаете гораздо лучше меня. Это не глупость, а неизбежный механизм социальной традиции. И он не исчезнет в год или в два.

Некоторые обследования показывают поразительные вещи. Например, когдавы спрашиваете людей о материальном положении в их семье, то примерно 30-40% их них отвечают, что положение плохое или очень плохое, причем тут даже свойственно некоторое преувеличение. Когда тех же самых людей спрашивают о том, каково экономическое положение в вашем городе, то плохим его находят уже 50%; 70-80% людей говорят, что очень плохое положение в России.

8% людей говорят, что наше положение очень плохое, 35% говорят - положение таково, что его терпеть больше нельзя. Это ощущение катастрофизма связано не только с собственным положением, а с ощущением непривычности, необычности, невключенности людей в новую ситуацию. Я думаю, что отсюда могут быть сделаны некоторые практические выводы, заключающиеся в том, что приходится все-таки учитывать в качестве жестких оба ограничения: чисто экономически необходимо сокращать инфляцию, но необходимо считаться и с социальным обеспечением людей.

И еще мне кажется один необычайной важности практический вывод отсюда следует. Перекормленность советского интеллигента пропагандой, идеологией ведет к тому, что нельзя осуществить успешно перемены, не пытаясь каким-то сознательным образом вмешиваться в культурно-идеологическую сферу.

Представитель МВФ говорил о необходимости пропаганды, информации об успехах. Это очень важно, но дело, конечно, к этому не сводится. Тут гораздо более важна сложная и тонкая область изменения ценностей, изменения культурного фундамента. И я думаю, что тут и роль государства, и роль общественности необычайно велики.

С.МАРКОВ

старший научный сотрудник Фонда Карнеги

Одним из важных факторов, который отличает процесс трансформации в России от процесса трансформации в других странах Центральной и Восточной Европы, является, в частности, роль национализма. Дело в том, что коммунистическая система стран Центральной и Восточной Европы во многом была результатом оккупационного режима. Поэтому национально-освободительные революции оказались прочно укоренены в национализме, который пришел в эти восточноевропейские страны, и, во-первых, послужил своеобразным аналогом идеологии модернизации, а во-вторых, позволил укрепиться государственности в этих новых странах. Тем самым реформы получили какую-то опору для своего осуществления.

Ничего подобного не было в России. В России национализм оказался чрезвычайно слабым, и в этом смысле он не способствовал формированию государственности и не способствовал опять же сплочению общества, не мог выполнить роль этой идеологии модернизации. Сейчас национализм появляется у нас, но в том то и дело, что он не появился раньше и не послужил идеологической основой для проведения реформ в направлении либерализации экономики и общественно-политической жизни. Как уже здесь упоминалось, в какой-то мере советская страна представляла собой совокупность офисов. Однако были и структуры, которые выполняли роль навязывания государственной воли обществу. С коллапсом Советского Союза и КПСС такие структуры во многом исчезли. В результате реформы в России начались в крайне неблагоприятных условиях: отсутствовала идеология модернизации, которая сплачивала общество и ориентировала его на какие-то цели, несколько более высокие, чем просто зарабатывание денег.

Во-вторых, отсутствовала новая некоммунистическая элита, которая уже успела сложиться в ряде центральных и восточноевропейских стран.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.