WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

Уже реформа предприятий 1987-1988 годов означала шаг в направлении приватизации в пользу директоров. Руководство предприятий оказывалось практически свободным от вышестоящих органов хозяйственного управления, а зависимости от собственников не возникало из-за отсутствия последних. Этот шаг горбачевской администрации был одним из ключевых моментов в революционизировании перестройки и представлял собой попытку расширения социальной базы реформаторов за счет привлечения на свою сторону директорского корпуса и отчасти трудовых коллективов, которые получили право избрания директоров65. Одновременно, как выяснилось позднее, это был шаг к административной и организационной дестабилизации, поскольку в обществе появился влиятельный слой хозяйственных субъектов, не связанных в своих действиях ни административными, ни рыночными ограничителями.

Практически для всех основных нормативных документов, регулирующих процессы приватизации в РФ66, характерно, по крайней мере формальное, переплетение всех трех задач приватизации. Хотя специфика различных документов, принимавшихся на разных этапах экономической реформы, существенно различна.

Так, первые (позднесоветские) документы Российской Федерации по приватизации отличает доминирование политических и фискальных задач67. Стремление к укреплению социальной базы российского руководства в противовес власти союзной прослеживается и в заигрывании с фактически приватизирующим предприятия директорским корпусом, и в предоставлении трудовым коллективам разнообразных льгот при формальной приватизации соответствующих предприятий. Предполагалось, что подобные меры будут способствовать укреплению политических позиций российской власти - как непосредственно, так и путем стимулирования перехода предприятий от союзного подчинения в республиканское. Подчеркнем, что все это было сделано еще на умеренной, советской фазе реформ (точнее, революции).

В первых посткоммунистических документах приватизации в качестве целей приватизации фигурируют: “содействие общим целям политики экономической стабилизации”; “обеспечение при приватизации резкого повышения экономической эффективности деятельности предприятий на основе их передачи в руки наиболее эффективных собственников”; “увеличение бюджетных доходов”68. Отсутствие здесь социально-политических целей приватизации является более чем показательным и требует некоторых пояснений. Разумеется, было бы ошибкой считать, что исповедующее экономический либерализм первое Правительство независимой России не связывало с приватизаций ожиданий социального характер - напротив, формирование строя частных собственников было одной из их важнейших его программных задач. Однако эта проблема виделась тогда как стратегическая и не рассматривалась в качестве рычага укрепления политических позиций нового режима. Такое понимание роли приватизации пришло позднее, уже во второй половине 1992 года. Поначалу же правительство было склонно проводить курс, выходящий за рамки тех или иных групп интересов. Напротив, задача быстрой макроэкономической стабилизации и, соответственно, преодоления фискального кризиса была ключевой. Поиск неинфляционных источников финансирования характерного для постсоциализма высокого уровня государственных расходов делал исключительно актуальным возможность привлечения в бюджет средств от приватизации.

Однако реальное развитие событий пошло в ином направлении - как по причине естественного для революции отсутствия консенсуса по ключевым социально-политическим вопросам, так и из-за отсутствия сильной государственной власти. Уже к середине 1992 года в стране сформировалась мощная оппозиция стабилизационному курсу - в требовании у Правительства денег объединились представители всех отраслей и секторов отечественной экономики, даже те из них, чьи интересы в других условиях всегда были противоположными. Под этим напором правительство вынуждено было отступить в макроэкономической области, что обернулось инфляционным взрывом осенью 1992 года. Но одновременно оно стала предпринимать шаги по формированию социально-политической коалицию в свою поддержку. Ключевым моментном здесь стала приватизация.

Свои социально-политические функции приватизация могла выполнить двояко. Во-первых, путем привлечения на сторону реформаторов части директорского корпуса, прежде всего способных обеспечивать эффективное функционирование своих предприятий в условиях жестких спросовых ограничений, рыночной конкуренции и чья активность была страдала из-за отсутствия четких правовых гарантий прав на предприятие. Во-вторых, хотя бы на время привлечь население к перераспределению. На это и была нацелена модель массовой ваучерной приватизации.

Уже летом 1992 года в подходах к приватизации намечаются существенные сдвиги. Уходит в тень фискальная задача, поскольку стабилизация в России явно стала приобретать отложенный характер, инфляция становилась устойчивым феноменом, а тем самым проблема бюджетных доходов на время теряла свою остроту. Меньше внимания уделяется и проблеме эффективного собственника, поскольку в условиях длительной высокой инфляции формирование такового становится практически невозможным. А на передний план выдвигается социально-политическая задача приватизации. Это отчетливо прослеживается в обеих версиях Государственной программы приватизации - от 11 июня 1992 года и особенно от 24 декабря 1993 года69. Несмотря на обязательное упоминание в обоих названных документах важности “формирования широкого слоя частных собственников как экономической основы рыночных отношений”70, механизм ваучерной приватизации в краткосрочном плане был нацелен на решение иных задач. В нем переплетались механизмы усиления роли директорского корпуса с популизмом “народной” приватизации, вовлекавшей в процессы передела собственности все население страны. Кроме того, население городов получило в собственности практически бесплатно свои квартиры, а сельские жители - наделы земли.

В результате усилий правительства 1992-1994 годов социально-политические цели были в основном достигнуты. Директорский корпус уже в 1993 году обнаружил явные признаки раскола на сторонников и противников продолжения рыночных реформ. На тех, кто смог адаптироваться к рыночной конкуренции, и тех, кому нужна была постоянная финансовая поддержка со стороны государства и протекционизм во внешнеэкономической сфере. Значительная часть населения, правда, почувствовала себя обманутой, что отразилось на итогах парламентских выборов 1993 и 1995 годов, но ключевые с точки зрения развития реформ президентские выборы 1996 года были сторонниками продолжения рыночных преобразований все-таки выиграны.

Ваучерный механизм не был и не мог быть эффективным, что признавали сами реформаторы. Однако этот был тот популизм, который в краткосрочном плане обеспечивал поддержку власти, а в среднесрочном способствовал формированию нового класса собственников, заинтересованных в устойчивости новой российской экономики. Именно это дало возможность сформировать антикоммунистическую и антиинфляционную коалицию, которая обеспечила решение первичных задач макроэкономической и политической стабилизации.

В середине 90-х годов, по мере укрепления новой власти и обострения бюджетного кризиса акценты в приватизации были перенесены в фискальную область. Правительству, лишившемуся инфляционного налога, нужны были деньги, и приватизация могла стать их важным источником. Такое изменение ситуации дестабилизировало сложившуюся ранее коалицию, ожидавшую от власти продолжения курса на “стратегическое партнерство”. Но правительство почувствовало себя уже достаточно сильным, чтобы противостоять новым группам интересов, и это стало источником обострения политической борьбы на протяжении 1997-1998 годов.

Рамки настоящей статьи не позволяют рассмотреть подробнее модели приватизации, характерные для основных революций прошлого и удивительно напоминающие современные российские проблемы71. Нам остается только перечислить основные общие черты, характерные для перераспределения собственности в условиях революции.

Во-первых, финансовый эффект от перераспределения собственности всегда оказывается значительно меньше ожидаемого. Ошибочными обычно бывают и сами оценки, поскольку они основываются на старых представлениях о стоимости подлежащих перераспределению активов. Реальная же стоимость оказывается гораздо ниже, что связано и с политической неопределенностью, и со значительным объемом поступающей для перераспределения недвижимости, и с необходимостью повышения скорости реформ в политических целях.

Во-вторых, значительная часть недвижимости попадает в руки спекулянтов и используется затем для перепродаж. Это также является результатом политической нестабильности и скорости перераспределительного процесса. Поэтому требуется дополнительный, иногда довольно значительный, период времени, когда происходит дальнейшее перераспределение в пользу эффективного собственника.

В-третьих, как свидетельствует опыт ряда революций, значительная часть собственности остается в руках старой политической и экономической элиты, которая находит возможность откупиться от новой власти. Особенно это характерно для революций, в которых политическая компонента доминирует над социальной.

Однако как бы не происходили эти процессы, они постепенно приводят к консолидации политической власти, к укреплению новой элиты. И именно эта цель является главной в процессе революционной трансформации собственности – в отличие от трансформации эволюционной.

Говоря конкретно о России, важно видеть, что приватизация, даже в экзотических формах (ваучеры, залоговые аукционы и т.п.), была скорее фактором укрепления власти, а не ее ослабления. Можно, конечно, утверждать, что власть эта была плоха и неэффективна, однако этот вопрос относится уже к сфере чистой политики и связан с предпочтениями каждого конкретного человека. Рассматривая же российскую приватизацию с политэкономической точки зрения, мы должны видеть этот процесс как преимущественно социальный, то есть связанный не с реализацией некоей идеальной модели, но как результат реальной политической борьбы различных групп интересов, многие из которых обладали на начальных этапах посткоммунистических реформ большими ресурсами, чем государственная власть.

* *

*

В настоящее статье мы рассмотрели аргументы, которые чаще всего можно встретить в статьях западных критиков российских реформ. Сказанное не должно восприниматься как попытка оправдать все, что было сделано, или как уверенность в безошибочности политики последнего десятилетия. Отнюдь нет. Мы лишь хотели показать, что процесс российских преобразований - феномен гораздо более сложный, чем представляется большинству экспертов, наблюдающих его со стороны или издалека.

Сказанное не должно умалять и чисто теоретического интереса к работам жестких критиков российских реформ. Как, впрочем, и к работам авторов, позитивно оценивающих российский опыт72

. Однако надо хорошо себе представлять, что в подавляющем большинстве содержащаяся в них полемика является полемикой западных экономистов друг с другом по поводу их представлений о том, что происходит в России и как это соответствует их теоретическим моделям.

Библиография.

Абалкин Л.И., Богомолов О.Т., Макаров В.Л., и др. 1996. Новая экономическая политика для России: Совместное заявление россйиских и американских экономистов // Независимая газета. 1 июля.

Авен П. 1999. Экономика торга // Независимая газета. 27 января.

Богомолов О.Т. (ред.).1996. Реформы глазами американских и российских ученых. М.: РЭЖ.

Гайдар Е. 1995. Государство и эволюция. М.: Евразия.

Гайдар Е.Т. 1996. Дни поражений и побед. М.: Вагриус.

Гайдар Е. 1997. "Детские болезни" постсоциализма (к вопросу о природе бюджетного кризиса этапа финансовой стабилизации) // Вопросы экономики. № 4.

Гайдар Е.Т. (гл. ред.). 1998. Экономика переходного периода: Очерки экономической политики посткоммунистической России (1991-1998). М.: ИЭППП.

Далин С.А. 1983. Инфляция в эпохи социальных революций. М.: Наука.

Илларионов А. 1998. Секрет китайского экономического “чуда” // Вопросы экономики. № 4.

Интриллигейтор М. 1996. Шокирующий провал “шоковой терапии” // Богомолов О.Т. (ред.).1996. Реформы глазами американских и российских ученых. М.: РЭЖ.

Мау В.А. 1995. Экономика и власть. М.: Дело Лтд.

Мау В. 1996. Рецепт "китайского чуда" запоздал почти на полвека // Капитал. 1996. 7-14 мая.

Мау В.А. 1998. Экономика и право. М.: ИЭППП.

Мау В.А. 1999. Экономическая реформа: сквозь призму конституции и политики. М.: Ad Marginem.

Мау В.Стародубровская И. 1998. Экономические закономерности революционного процесса // Вопросы экономики. № 4.

Панфилова Ю., Семенов А. Деприватизация свершилась // Коммерсантъ. 1999. 13 октября).

Поумер М. 1996. Модель совершенной конкуренции и роль государства // Богомолов О.Т. (ред.).1996. Реформы глазами американских и российских ученых. М.: РЭЖ.

Приватизация в России: Сборник нормативных документов и материалов. Часть 1. 1993. М.: Юридическая литература.

Пул Ф. 1999. Неизбежное зло // Ведомости. 16 сентября.

Радыгин А.Д. 1994. Реформа собственности в России: на пути из прошлого в будущее. М., Республика.

Сакс Дж. 1999. Неудача российских реформ // Независимая газета. 16 сентября.

Синельников С. 1995. Бюджетный кризис в России: 1985-1995. М,: Евразия.

Стиглиц Дж. 1998. Многообразнее инструменты, шире цели: движение к пост-вашингтонскому консенсусу // Вопросы экономики. № 8.

Стиглиц Дж. 1999. Куда ведут реформы Вопросы экономики. № 7.

Эллерман Д. 1999. Ваучернаяя приватизация как инструмент холодной войны // Вопросы экономики. № 8.

Экономическая политика Правительства России. 1992. М.: Республика.

Aftalion F. 1990. The French Revolution: An Economic Interpretation. Cambridge: Cambridge University Press.

Ashley M. 1962. Financial and Commercial Policy under the Cromwellian Protectorate. London.

Aslund A. 1995. How Russia Became a Market Economy. Washington D.C.: The Brookings Institution.

Aslund A. 1999. Russia on the mend // Chase. International Fized Income research. Highlights of Current Strategy. September 7.

Brinton C. 1965. The Anatomy of Revolution. Revised and Expanded Edition. New York: Vintage Books.

Brovkin Vldimir. 1999. Wishful Thinking about Russia // Transition. June.

Furet F. The French Revolution 1770-1814. Oxford and Cambridge, Mass.: Blackwell, 1996.

Fukuyama F. 1992. The End of History and the Last Man. London: Penguin Books.

Goldstone J. A. 1991. Revolution and rebellion in the Early Modern World. Berkley, CA: University of California Press.

Kots D. with Weir F. 1997. Revolution from above: The Demise of the Soviet System. London and New York. Routledge.

Intrilligator Michael. 1996.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.