WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Понятия «прибыль» и «убыток» (profit – loss) являются центральными для рыночного процесса. Неизведанные рыночные возможности генерируют убытки, а обнаруженные и исправленные ошибки создают прибыль. И. Кирзнер использует термин «предпринимательство» для описания того аспекта человеческой деятельности, который предотвращает убытки и ориентирует на получение прибыли. В контексте рыночного процесса предпринимательство состоит из обнаружения ситуаций, в которых благодаря радикальному невежеству, ресурсы в широком смысле слова недо- или переоценены относительно других форм их использования. Социальные институты служат для определения и поощрения приемлемого поведения. К этим институтам относятся законодательство, защищающее право собственности, определяющие процедуру разрешения споров, механизмы выполнения решений госорганов и т.д., а также деньги и кредит, ценовая система, банки, страхование и фирма. Эти все заведения, рассматриваемые в совокупности, и составляют то, что мы поднимаем под рынком. «Рыночный процесс» - это спонтанный порядок, поддерживаемый институциональной инфраструктурой, в которой доминирует частная собственность и свободный обмен. Он возникает из независимых целевых установок индивидуальных актеров, которые осуществляют планирование в контексте частичного невежества и непредвиденных изменений.

С точки зрения теории рыночного процесса полезность нормативной конструкции, основанной на равновесии, (как оптимальность Парето), которая является центральным положением неоклассической welfare economics, сильно ограничена. Ее главная слабость лежит в иной плоскости, чем традиционная критика (в исполнении Kaldor, Hicks, Scitovsky, Arrow). Большинство из них повторяют ту же ошибку, что и Парето, делая исключительный акцент на ситуациях, в которых отсутствует радикальное невежество и агенты обладают всей релевантной информацией. Они не признают то, что теоретики рыночного процесса называют проблемой знаний, когда дисижн мейкеры находятся в состоянии радикального невежества относительно релевантной информации, «рассеянной» среди различных индивидуумов на рынке. Невозможность полного знания актером относительно текущего и будущего состояния мира ставит под сомнение утверждение, что текущее изменение производит улучшение по Парето.

Критерии, основанные на равновесных состояниях, прежде всего, используют конечные состояния, в котором все корректировки, принятые для достижения равновесия были совершены и предпринимательская активность прекратилась. В то время как для нормативного критерия, который делает акцент на процессе (process-based normative criterion) не так важно, на сколько реальное состояние отличается от идеального состояния, а делает акцент на существовании институтов, которые облегчают открытие рыночных ошибок. В основе этого критерия лежат преференции потребителей, а текущее распределение ресурсов само по себе не имеет значения.

В теории рыночного процесса необходимым и достаточным условием для конкуренции является свободный вход на рынок, единственное требование для которого – отсутствие монополии на фактор, необходимый для производства. Это мнение части австрийцев. Ротбард имеет несколько иную точку зрения на монополию и конкуренцию. В случае свободного входа на рынок предприниматели сталкиваются с конкуренцией, если существует возможность получения прибыли при производстве данного продукта. Направлены ли действия предпринимателя на достижение равновесия Поскольку рынок систематически награждает предпринимательское восприятие ошибки, мы не можем сказать, что некий сегмент рынка достигнет состояния равновесия или приблизится к нему. Если координация имеет некую нормативную ценность, то лучшее, что можно сделать, это выстраивать те социальные институты, которые помогают обнаруживать ошибки.

Специфика постсоциалистических экономик

В странах с более-менее зрелыми, развитыми институтами обнаружение ошибки значительно облегчено, поскольку экономические актеры имеют высокую степень доверия к одинаково понимаемым явлениям рынка (цена, прибыль и т.д.). Стандартизация понятий, принятие одинаковых подходов в бухгалтерии и функционировании товарных и финансовых рынков помогают обнаруживать ошибки. Широкое распространение информационных технологий, получение возможности приобретать самую разнообразную информацию и перепроверять ее, используя различные источники, делают процесс исправления ошибки быстрым и более эффективным. Совершенно иная ситуация складывается в постсоциалистической экономике, которая не имеет институтов, облегчающих корректировки ошибок. В контексте отсутствия института свободной цены, естественной структуры производства и процента, при значительных искажениях финансового рынка (инфляция, субсидии, перекрестное субсидирование, бартер, налоговые и инвестиционные привилегии и т.д.) экономические актеры могут легко воспринять как ошибку то, что является на самом деле правильным решением и наоборот.

Отличие национальной статистической терминологии, использование отличной от стандартной методологии подсчета количественных индикаторов при безусловном принятии и копировании положений mainstream economics еще больше усугубило положение экономических актеров, привело к значительному росту инвестиционных ошибок, увеличению операционных издержек, а также издержек упущенных возможностей. Практически ни одно переходное правительство не учло положений австрийской школы, не стимулировало использование субъективистской методологии. Переходную экономику пытались впихнуть в узкое неоклассическое ложе, застланное кейнсианскими простынями. Характер теоретических дискуссий среди экономических элит постсоциалистических стран говорит о глубоком не понимании проблемы знания, роли предпринимателя, прибыли, других институтов рыночной экономики. При отсутствии глубокого анализа системы ценностей, стимулов и предпочтений индивидуумов использование агрегатных показателей, эконометрических моделей для определения траектории будущего развития и для выработки экономической политики становится еще более абсурдным. Теоретическая экономическая наука превращается в замкнутую самовоспроизводящуюся систему, которая так же оторвана от реальной жизни и действующего человека, как шахматы или шашки. Попытки решать экономические гамбиты, определять способы поведения в цейнтнодах показывали математическую, кибернетическую подкованность участников спора, но никак не объясняли способы применения теории ценности, рыночного процесса в экономике, которая исходила из 100-процентной государственной собственности и ограниченных до предела полномочий экономических актеров, не могла объяснить процесс формирования цены на различные товары и услуги. Решение последней задачи теоретически было невозможным по причине сильных административных искажений. Поэтому реформирование и реструктуризация крупных промышленных предприятий, естественных монополий начиналось с элементарного установления объема издержек, обязательств и выход на формирование цены в рыночном, а не административном контексте. Даже такой подход нельзя назвать полным, потому что перекрестное субсидирование, фиксирование минимальных и максимальных цен сохраняется как на рынках переходных стран, так и на рынках всех значимых рыночных экономик.

Равновесники и процессники

Для сторонников теории рыночного процесса конкуренция и монополия не являются полярными противоположностями, как для неоклассиков. Они вместе сосуществуют, являются явлениями не равновесного состояния. Монополия, которая служит для того, чтобы поддерживать высокую прибыль предпринимателя, является элементом конкуренции как динамического процесса. Существование монополии на такие факторы, как научный или артистический гений (открытия), и получение собственником монополистической ренты привлекают конкурентов, которые с течением времени упраздняют его монополистическое положение.

Отличие теорий рыночного равновесия от теории рыночного процесса

РАВНОВЕСНИКИ

ПРОЦЕССНИКИ

1. Существует полная координация (взаимно усиливаемые ожидания) среди планов индивидуальных агентов, когда планы также согласуются с лежащими в основе преференциями, технологией и ресурсами

1. Планы, по меньшей мере, некоторых актеров конфликтуют и не совместимы с информацией рынка, хотя частичная координация сохраняет определенную степень последовательности рынка.

2. Поведение является «рациональным», когда ceteris paribus - при прочих равных – при данности всей релевантной информации, агенты максимизируют полезность, выбирая наименее затратные средства для удовлетворения данных преференций.

2. Действие является «целенаправленным», когда актеры стремятся улучшить воспринимаемое ими состояние мира, хотя они не знают о существовании всех возможных средств для достижения этой цели.

3. Все изменения предсказуемы, что исключает возможность оригинальной ошибки, удивления или сожаления.

3. Актеры не обладают полным знанием релевантной информации, они совершают ошибки, делают не предвиденные изменения, сожалеют и удивляются.

4. Экономические прибыли и убытки, будучи несовместимыми с состоянием равновесия, не существуют или скоротечны

4. Постоянные и повторяющиеся экономические прибыли и убытки являются основным элементов рыночного процесса

5. Преобладают равновесные цены, что обеспечивает последовательность планов среди индивидуумов и с лежащей в основе деятельности информацией.

5. Существуют не равновесные цены, которые отражают отсутствие координации или дискоординацию. Они служат сигналами для осуществления плана по получению прибыли и корректировке рынка.

6. При данных транзакционных издержках рынок размещает ресурсы на достижение самых важных целей (to most highly valued uses).

6. Присутствие ошибки является причиной не эффективной аллокации ресурсов, которую склонен корректировать рынок.

Австрийцы понимают рыночный процесс шире, чем стандартные представители economics. Помимо поведения и работы отдельных рыночных структур, австрийцы рассматривают также «каталлаксию», т.е. социальный порядок, основанный на частной собственности и добровольном обмене.

Ценность в понимании «австрийцев»

Джевонс в своих трудах критически подходил к взглядам Рикардо и Милля, делая акцент на «Общую математическую теорию политической экономики», т.е. на применении математических формул к утилитаризму, на котором, в основном, и основана рикардианская экономика. Менгер же вел борьбу с другим «врагом» - немецкой исторической школой. Он возвращается к дедуктивному методу, основанному на известных принципах природы и человека, но следуя совершенно иным путем. Австрийцы иногда используют математику для иллюстрации неких положений, но самое важное заключается в том, что они используют психологический анализ, который и отличает австрийскую теорию ценности. Менгер первым ввел в экономический анализ исследование определенных принципов, которые существуют вне зависимости от человека, которые определяют, что делает вещь «полезной», «товаром», и «ценным» для конкретного человека, при каких условиях цены растут или падают. Рикардо представил теорию ценности, которая описывала только коммерческие ценности. Как и А. Смит, он идентифицирует «ценность в пользовании» с полезностью. Он считает ее только предварительным условием, которое не объясняет отличительных черт «обменной ценности». Источник ценности по Рикардо – это либо редкость (недостаток) некой вещи или количество труда, необходимое для ее получение. Есть вещи, которые ценны, потому что их мало и их ценность независима от количества труда, необходимого для их производства. Она определяется уровнем богатства и намерениями тех, кто хотят их заполучить. Рикардо опускает такую ценность. Он концентрирует свое внимание на ценность обмена таких вещей, которая может быть приумножена трудом.

Менгер и его последователи практически полностью отвергают такой подход к ценности. Во-первых, они отрицают то, что «ценность в использовании» можно конвертировать в «полезность». Они считают, что эти категории относятся как реальность к возможности. Полезность значит, что вещь является возможной причиной удовлетворения моего желания. Ценность – необходимое условие, от которого зависит это удовлетворение. Вода и пища полезны человеку. И того, и другого хватает в избытке. Они не представляют для него ценности, не даже ценности в пользовании. Только тогда, когда удовлетворение его голода зависит от определенной буханки хлеба, хлеб будет иметь для него ценность. Ценность для меня – это «важность для моего благосостояния». Вещь не имеет значения для моего благосостояния, если она, прежде всего, не удовлетворяет желание и, во-вторых, если она существует с похожими вещами в таком количестве, что я не могу считать себя полностью зависимым от данной вещи как фактора моего удовлетворения. К. Менгер пишет: «Национальная экономика, которая игнорирует теорию субъективной ценности, построена на песке». Как мы объясняем парадокс, что такие необходимые вещи, как воздух и вода, обычно не имеют для нас ценности Ответ прост: хотя они являются необходимыми как целое, они на столько не ограничены в количестве, что в нормальных условиях, практически никакое их количество не имеет влияния на наше благосостояние. Каждая конкретная доза (порция) воздуха или воды не являются для нас исключительными. С другой стороны если мы уменьшаем размер всей субстанции, то мы приводим ее части ближе к ценности до тех пор, пока они ее не достигают. В каждом конкретном случае мы должны иметь дело с конкретными желаниям и количествами, а не с абстракциями. Мы должны четко представлять факты реальной жизни. Для мельника черпак воды из ручья не имеет ценности, но если полностью высушить ручей, который приводит в движение его мельницу, тогда сложится иная ситуация. Точно также воздух для подводного пловца имеет ценность, ибо ограничен в количестве.

Экономическое и неэкономическое действие

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.