WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 42 |

считалось, что новые войны будут начинаться внезапным вторжением на территорию противника специальных «армий вторжения», скрытно отмобилизованных ещё в мирное время, которые своими активными наступательными действиями должны будут сорвать отмобилизование, сосредоточение и развёртывание главных сил противника и одновременно прикрыть аналогичные мероприятия своей собственной армии. Теория «вползания в войну» и доктрина «сокрушения» в совокупности составили сценарий вероятной войны в целом, известный как «стратегия ответного удара»: в начальный период войны под прикрытием армий вторжения происходит отмобилизование, сосредоточение и развёртывание главных сил, которые в дальнейшем переходят в наступление. Любопытно, что при таком подходе действия обороняющейся стороны практически ничем не отличались от действий агрессора, поскольку перед нею ставились, в сущности, такие же активные наступательные задачи, как и перед стороной нападающей. Этот подход дополнялся явной недооценкой роли обороны в современной войне; оборонительные действия рассматривались как сугубо второстепенные, вынужденные, эпизодические и отрабатывались зачастую по остаточному принципуcdlxx. Посмотрим, как эти военно-доктринальные установки отразились на советском стратегическом планировании в 19401941 гг.

В августе сентябре 1940 г. в Генеральном штабе были составлены два проекта стратегического планаcdlxxi; сентябрьский после незначительной доработки был утверждён Сталиным и Молотовым 15 октября. На начальный период войны оба плана ставили перед войсками прикрытия почти исключительно оборонительные задачи, но в остальном были построены в полном соответствии с доктриной «ответного удара» и предполагали переход Красной армии в наступление по завершении развёртывания главных сил. Возможность перехода к стратегической обороне не предусматривалась. Более того: если в августовском проекте стратегического плана предполагалось сосредоточить главные силы РККА к северу от Полесья, т. е. там, где, как ожидалось, должны были действовать главные силы Вермахта, то в сентябрьском проекте наряду с этим «северным» вариантом стратегического развёртывания появился также «южный» (сосредоточение главных сил к югу от Припяти); выбор одного из этих вариантов предполагалось сделать уже после начала войны, исходя из складывающейся обстановки, однако предпочтительным был назван именно «южный» вариант как более подходящий для наступления Красной армии. Задачи войскам на оборонительный период войны ставились лишь в самом общем виде и не были увязаны с вероятными действиями противника. Предполагалось само собою разумеющимся, что к моменту окончания стратегического развёртывания начертание линии фронта будет благоприятствовать дальнейшим операциям советских войск. Наконец, в обоих проектах германские войска на момент начала советского наступления охарактеризованы как сосредотачивающиеся, что, вообще говоря, не только не исключает, но и предполагает начало войны по инициативе СССР, несмотря на то, что формально речь шла об отражении агрессии. После проведённых в Москве в январе 1941 г. оперативно-стратегических игр на картах от «северного» варианта стратегического развёртывания было решено отказаться окончательно, и из уточнённого плана развёртывания вооружённых сил на Западе и на Востоке этот сценарий был исключёнcdlxxii.

Наконец, не позднее 15 мая 1941 г. был подготовлен последний проект стратегического планаcdlxxiii. В отличие от предыдущих, он предполагает уже не ответный удар, а нападение на германские войска главными силами Красной армии, скрытно отмобилизованными и развёрнутыми ещё в мирное время. Замысел первой операции основан на прежнем «южном» варианте развёртывания, с определёнными коррективами. Таким образом, весной 1941 г. советские генералы, наконец, учли опыт боевых действий в 19391940 гг. в Западной Европе и, отказавшись от теории «вползания в войну», приняли новую концепцию начального периода войны, предполагавшую внезапное вторжение на территорию противника главных сил нападающей армии. Впрочем, и в этих условиях единственно приемлемое для них решение состояло в том, чтобы самим напасть на Германию; о стратегической обороне речи по-прежнему не шло. Доктрина «сокрушения», таким образом, оставалась в силе и после отказа от концепции «ответного удара», независимо от конкретно-исторических условий. Вопрос, был ли майский проект стратегического плана утверждён Сталиным, остаётся предметом острых дискуссий, однако анализ его текстаcdlxxiv наталкивает на мысль, что данный документ по всем признакам является вполне естественным явлением для своего времени и его авторы, скорее всего, рассчитывали на его утверждение Сталиным, которое могло быть и устным. Во всяком случае, отсутствие подписи генсека под документом не может считаться достаточным аргументом в пользу гипотезы о том, что план был им отклонёнcdlxxv. К тому же в мае июне 1941 г.

советская сторона приступила к осуществлению предусмотренных майским планом мероприятий по скрытному отмобилизованию и развёртыванию, что также заставляет рассматривать указанный план как действующий документcdlxxvi. Более того, в ходе начавшегося стратегического развёртывания в состав первого стратегического эшелона были включены не войска прикрытия, а главные силы Красной армии; роль второго стратегического эшелона отводилась стратегическим резервам. Это тоже свидетельствует об отказе от прежней концепции «вползания в войну»cdlxxvii.

Как бы то ни было, нападение Германии 22 июня 1941 г. сделало майский стратегический план невыполнимым, поскольку советские войска не успели завершить развёртывание на Западном театре. Интересно, однако, что с началом немецкой агрессии советской стороной были отвергнуты и планы прикрытия границы, составленные, казалось бы, именно на этот случайcdlxxviii. Вместо того, чтобы ввести их в действие ещё 21 июня короткой шифрованной телеграммой (по сути дела, просто кодовым сигналом), как было оговорено в самих планах, в войска была направлена длинная и несколько невразумительная директива Главного военного совета за № 1, в которой содержался перечень конкретных мероприятий по переходу в боевую готовность, но ключевые фразы о введении в действие планов прикрытия отсутствовали. Не было их и в подписанной утром 22 июня директиве № 2cdlxxix об отражении агрессии, как и в изданной вечером того же дня директиве № 3 о переходе в контрнаступление, хотя именно она официально констатировала начало полномасштабной войны, разрешив войскам действовать не считаясь с границей. Последняя директива, что интересно, предусматривала немедленный переход советских войск в контрнаступление на ряде участков фронта, не дожидаясь окончания развёртывания, что противоречило абсолютно всем известным нам довоенным планам. Похоже, обстановка к исходу первого дня войны показалась советскому руководству слишком благоприятной, чтобы переходить к пассивной обороне, которая предусматривалась планами прикрытия.

При этом перед войсками, как это ни парадоксально, были поставлены задачи практически невыполнимые (к исходу 24 июня предписывалось уже овладеть районами Люблина и Сувалок) и в то же время ограниченные по масштабам (в сущности, речь шла лишь о двух частных операциях на стыках фронтов).

Дальнейшие задачи в директиве отсутствовали, как будто её составители с трудом представляли себе возможные варианты дальнейшего развития событий;

складывается впечатление, что документ является плодом чистейшей импровизации. Симптоматично, однако, что и в данном случае советская сторона не отказалась от довоенной доктрины «сокрушения», и это во многом предопределило катастрофические поражения РККА в конце июня начале июля 1941 г. Решение о переходе к стратегической обороне было принято лишь спустя несколько дней, когда приграничное сражение уже было проиграно.

cdlxx См. об этом подробнее: Минц М. М. Представления военно-политического руководства СССР о будущей войне с Германией // Вопросы истории. 2007. № 7. С. 94–104.

cdlxxi Тексты планов см.: 1941 год: В 2 кн. / Сост. Л. Е. Решин и др.; Под ред. В. П. Наумова. М., 1998.

Кн. 1. С. 182190, 238249.

cdlxxii Уточненный план стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке // Воен.-ист. журнал. 1992. № 2. С. 1822.

cdlxxiii 1941 год. Кн. 2. С. 215220.

cdlxxiv См. об этом подробнее: Минц М. М. Будущая война в представлениях военно-политического руководства СССР в 19271941 гг.: Дис. … канд. ист. наук. М., 2007. С. 153156.

cdlxxv Ср.: Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность // Отеч. история. 1995.

№ 3. С. 3344; Он же. Готовил ли Генеральный Штаб Красной Армии упреждающий удар по Германии // Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера / Под ред. Бордюгова Г. А.; Сост.

Невежин В. А. М., 1995. С. 8485.

cdlxxvi Ср., например: Бобылев П. Н. К какой войне готовился Генеральный штаб РККА в 1941 году // Отеч. история. 1995. № 5. С. 320; Он же. Точку в дискуссии ставить рано // Отеч. история. 2000. № 1.

С. 4164; Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность // Отеч. история. 1995.

№ 3. С. 3344; Невежин В. А. Сталинский выбор 1941 года: оборона или… «лозунг наступательной войны» // Отеч. история. 1996. № 3. С. 62.

cdlxxvii Арцыбашев В. А. Начальный период войны в представлениях командного состава РККА в 19211941 гг.: Дис. … канд. ист. наук. М., 2004. Гл. III. § 2.

cdlxxviii Опубликованы в «Военно-историческом журнале» (1996. № 2, 3, 4, 5, 6) под общим заглавием «Конец глобальной лжи».

cdlxxix В.Г. Кикнадзе Советско-британское сотрудничество в области военной разведки в годы Второй мировой войны Советско-британское военное сотрудничество в сфере разведки получило реальное развитие с прибытием в 1941 г. в Лондон в качестве главы военной миссии контр-адмирала Н.М. Харламова. Полученная им информация сообщалась в Москву, но она касалась в основном состава, дислокации и организации войск немецкой армии за прошедший месяц, что снижало ее оперативную ценность. В 1944 г. успешно продолжил его работу генерал-лейтенант А.Ф. Васильев cdlxxx. В целом же, как полагают исследователи cdlxxxi, оперативное взаимодействие между органами военной разведки СССР и Великобритании развития не получило.

Однако ставшие доступными в современной историографической ситуации документы из фондов Центрального Военно-морского архива свидетельствуют, что это не совсем так. Наиболее показательный пример – взаимодействие разведок в ходе обеспечения безопасности союзных конвоев.

В августе 1942 г. с этой целью между представителями разведки Северного флота и Миссии старшего британского морского офицера (СБМО) в Северной России в г. Полярный было «достигнуто понимание о необходимости создания совместной радиопеленгаторной службы на одном из островов Шпицберген».

Доставку оборудования, продовольствия и личного состава английская сторона предлагала взять на себя. Данный запрос нарком ВМФ СССР адмирал Н.Г.

Кузнецов отклонил cdlxxxii, но к концу году в Полярном была открыта английская морская станция радиопеленгования «Y». С первых месяцев ее работы стало налаживаться взаимодействие с радиоразведкой Северного флота cdlxxxiii. Однако отсутствие установленных сроков представления сведений и материалов радиоперехвата привело к недостатку в его организации – необоснованным задержкам доставки сведений на британскую станцию. Данное обстоятельство приводило к устареванию разведывательных сведений и снижало эффективность обеспечения безопасности конвоев. Например, 27 марта 1943 г. задержка составляла 10 ч. в пяти случаях, в одном – 16 ч., а в двух других – 19 часов. марта офицер Миссии лейтенант Чокли обратился к командиру по радио разведки Северного флота капитан-лейтенанту П.М. Куприяненко с просьбой «придать этому делу серьезное внимание» и согласиться с тем, что «доставка сообщений с посыльным может вызывать задержку до 7 часов» cdlxxxiv. Письмо было передано командиру берегового радиоотряда флота С.А. Арутюнову, который 1 апреля «дал указание начальнику информационного центра и начальнику оперативного отделения не задерживать разведывательные донесения» cdlxxxv. При этом неоднократно поднимавшийся англичанами вопрос об установлении между станциями проводной линии связи отклонялся нашим командованием.

В дальнейшем развитие взаимодействия шло по направлениям расширения количества радиочастот, результаты перехвата на которых подлежали взаимообмену, увеличения доли первичных материалов радиоперехвата и радиопеленгования, а также сокращения сроков доставки донесений. Например, июля 1943 г. Адмиралтейство в письме выражало признательность разведывательному отделу штаба Северного флота за предоставляемые сведения о позициях кораблей противника в Норвежском море, и запросило: «не могли бы данные радиопеленгования даваться всегда в форме пеленгов, а не в позициях» cdlxxxvi. 22 июля Куприяненко ответил согласием. В августе 1943 г. не только ранее установленный норматив доставки сведений за 7 ч. перестал устраивать англичан, но даже представление информации через 6 часов. 14 августа Чокли отправил письмо Куприяненко, в котором предложил встретиться и обсудить организацию более быстрого обмена сведениями cdlxxxvii. В результате, в сентябре была введена в действие новая организация доставки сведений советской радиоразведки на английскую станцию cdlxxxviii.

24 октября 1943 г. начальник штаба Миссии СБМО в Северной России контр-адмирал А. Руер обратился к командующему Северным флотом с просьбой дать разрешение «на посещение моими (английскими. – В.К.) штабными офицерами Центральной станции радиоразведки Северного флота, а также радиопеленгаторной станции» cdlxxxix. При этом советские морские офицеры до этого уже посетили британскую станцию радиоразведки. Но вице-адмирал А.Г.

Головко посчитал, что «в Горячие Ручьи (место расположения приемного центра берегового радиооотряда. – В.К.) нельзя, можно где-нибудь оборудовать комнату с обычными приемниками и показать», приказав начальнику разведки «доложить соображения» cdxc. В итоге, посещение англичанами наших подразделений радиоразведки не состоялось.

Признательность радиоразведчикам Северного флота за взаимодействие высказывали не только представители разведывательных органов Великобритании.

Их информация была важна и для британских штурманских служб, корректировавших по данным разведки маршруты перехода конвоев. Вследствие этого не редко разведчики Северного флота получали благодарности от старших офицеров эскортов союзных конвоев и флагманского штурмана при Миссии СБМО в Северной России cdxci.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.