WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |

Своеобразным итогом исследования истории иргизских старообрядческих монастырей стала диссертация самарской исследовательницы С.А. Обухович «Старообрядчество СамароСаратовского Поволжья второй половины XIX-начала XX вв.: вклад в экономику и культуру края»79, в которой значительное внимание уделено иргизскому центру староверия. Автор вполне обоснованно рассматривает этапы развития монастырей на Иргизе и в Хвалынске (скиты Черемшан) в зависимости от государственной конфессиональной политики по отношению к старообрядчеству.

Подробно рассматривается период образования центров староверия и их уничтожения в результате репрессивной политики Николая I. Автор прослеживает тесную связь старообрядческих сообществ Иргиза и Хвалынска с купцами-староверами Саратова и Самары, а также отмечает большой вклад старообрядчества в культурную и Полозов С.П. Из истории прииргизского старообрядчества XVIII – XIX вв. // Вопросы музыкознания и музыкального образования. Новокузнецк, 2004. С. 28.

См.: Сказании о Соборе перемазовщины 1779-1780 гг.: [Электрон. ресурс]. – Режим доступа:

http://starover.boom.ru/sobor1779.html. – Загл. с экрана.

См.: Обухович С.А. «Старообрядчество Самаро-Саратовского Поволжья второй половины XIX-начала XX вв.: вклад в экономику и культуру края»: Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 2008.

политическую (относительно начала XX в., когда в условиях свободы вероисповедания староверы создали «Русско-демократическую (народная) партию христиан-старообрядцев», а также общественнополитический Саратовский комитет) жизнь не только края, но и всей России.

Таким образом, историография иргизских старообрядческих монастырей развивалась одновременно с расколоведческой литературой. Интерес к староверию в 60-е годы XIX в. вызвал написание работ, различавшихся, главным образом, в определении характера раскола: если в официально-церковных трудах староверие рассматривалось, прежде всего, как религиозное движение оппозиционно настроенное по отношению к никонианской церкви, то либералы XIX в. видели в нем народный бунт против религиозного, экономического и политического гнета. Также, начиная с трудов И.М.

Добротворского и заканчивая изысканиями членов СУАК, дореволюционная историография саратовского старообрядчества постепенно отказывалась от субъективности, вбирала в себя все большее количество различных по характеру источников, теряя при этом морализм, присущий авторам, стоящим на позициях официальной православной церкви. Итогом дореволюционной историографии Иргиза стал труд Н.С. Соколова.

Историографию как советского, так и российского периода отличает, прежде всего, практически полное отсутствие понимания внутренних церковных закономерностей и явлений. Однако если советские авторы по отрицательной субъективности отношения к расколу были даже более нетерпимы, нежели дореволюционные историки официальной церкви, ярким примером чего может служить работа М.М. Шмуккера, то в постсоветской историографии прослеживается постепенный процесс идеализации истории иргизских монастырей. Исследователи стали использовать труды самих староверов в качестве источников, проявился яркий интерес к старообрядческому быту и культуре, которая представлялась как глубокое и единственно сохранившее древние традиции явление, о чем можно сделать вывод из статьи А.М. Колядиной.

При всем многообразии литературы, так или иначе затрагивающей историю иргизских старообрядческих монастырей, при изучении саратовского раскола на первое место выходят архивные документальные источники. Причем при изучении староверия в Саратовском крае наблюдается специфика документальной базы:

практически все нарративные источники, которые были введены в научный оборот в досоветский период уничтожены, либо малодоступны для саратовского исследователя. Однако неиспользованные до сих пор документы могут составить не менее полную историческую картину старообрядчества как в Саратовском крае вообще, так и на Иргизе в частности.

При написании данной работы были использованы архивные фонды Российского государственного архива древних актов, Государственного архива Саратовской области, архива Самарской области, Вольского и Пугачевского филиалов ГАСО.

Первое документальное упоминание об иргизских монастырях в ГАСО относится к 1818 г. и принадлежит к первому фонду Канцелярии Саратовского губернатора. Сосредоточенные здесь материалы об иргизских старообрядческих скитах затрагивают, в основном, вопросы государственного надзора и наказания за проступки со стороны братии монастырей и староверов окрестных селений. Также немалое внимание уделяется исполнению государственного законодательства по отношению к староверам в Саратовской губернии, в том числе и в Иргизских монастырях: запрещение самовольного отлучения священников и иноков из монастыря80, совершать богослужения по окрестным селам и учить крестьянских детей грамоте81 и др. Здесь же находится задокументированная статистика количества староверов в крае. Практически вся переписка губернского начальства с монастырями велась через вольских земских исправников, последние также информировали власти о состоянии дел в обителях. Как видно из анализа документов, такие отчетности исправников не всегда были объективны, а зачастую напрямую грешили против истинности. Почти всегда обращение начальственного взора на раскольнический Иргиз происходило после инициативы Саратовского архиерея, тогда как сама губернская власть почти никаких репрессивных мер по отношению к старообрядцам Иргиза самостоятельно не предпринимала.

При всем количестве дел об иргизских староверческих монастырях в первом фонде не имеется никаких данных о начальном периоде существования обителей до 20-х годов XIX в., что, по всей видимости, связано с неоднократной потерей документов архива в результате пожаров.

Еще более поздние, но совершенно отличные по характеру материалы хранятся в 135-м фонде Саратовской духовной Консистории (далее СДК). СДК открылась 30 декабря 1828 г. и согласно «Уставу о См.: ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 49.

См.: ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 132, 281, 343.

Духовных Консисториях» от 1841 г. под начальством Саратовского архиерея производила управление и суд по церковным делам в епархии. Высшая власть над СДК принадлежала Святейшему Синоду.

Каждому члену СДК вверялся для наблюдения особый разряд дел (стол), но в слушании и решении дел принимали участие все члены. Во главе канцелярии стоял секретарь, утверждаемый Синодом по предложению Обер-прокурора.

СДК рассматривала рапорты священников о миссионерской деятельности, собирала сведения о будущих священниках и монахах, вела наблюдение за хозяйством архиерейского дома, церквей и монастырей (например, составляла описи имущества), проводила слушания по делам брака и церковных прегрешений, за что назначала епитимьи светским лицам. Однако в любом случае все решения окончательно утверждал архиерей.

В 135 фонде хранятся исключительно дела, касающиеся внутрицерковных вопросов: главным образом, отчеты православных миссионеров, которые действовали с проповедью не столько среди татарского или немецкого населения губернии, но в основном среди староверов (полный состав дел о миссионерской деятельности, начиная с ее учреждения в 1833 г., позволяют впервые составить представление об этом институте в Саратовской губернии82), надзор за паствой со стороны церковного начальства, включая вопросы брака, перемены верований и др. Н.С. Соколов утверждает, что почти все дела Консистории до 1836 г. были вольно или невольно уничтожены специальной архивной Комиссией, работавшей в Саратове в 60-х годах XIX в. Также автор упоминает о краже 5 000 дел консисторского архива в 1875 г.Ранний период существования иргизских монастырей и вообще интереснейшая подборка не связанных между собой документов находится в 407-м фонде СУАК. Однако почти все они не использовались в ее трудах, что, по-видимому, связано с существованием в то время целого архива дел иргизских монастырей, остатки которого в настоящее время если не могут составить полную картину истории обителей, то несомненно способны добавить ее ценными замечаниями. Так, одним из любопытных моментов, который можно отметить из анализа документов 407-го фонда, является тесная связь насельников Иргизских обителей со многими дворянскими фамилиями Саратовской губернии: например, настоятель НижнеСм.: Наумлюк А.А. Старообрядчество как объект миссионерской деятельности РПЦ в Саратовской епархии во второй трети XIX века // Историко-археологические изыскания. Вып. 8. Самара: изд. СГПУ, 2006.

См.: Соколов Н.С. Указ. соч. С. XIX.

Воскресенского монастыря неоднократно обращался за помощью к князю А.Б. Куракину84, а при обращении Средне-Никольского монастыря в единоверие монахи жаловались на притеснения графу Кочубею85. Здесь же находятся исторические изыскания относительно раскола в Саратовском крае самих членов СУАК, что также представляет немаловажный фактический и историографический интерес.

Государственный архив Самарской области (далее ГАСамО) содержит лишь весьма ограниченное количество документов относительно иргизских монастырей в фонде 136-м – Канцелярия епископа Самарского и Ставропольского (1845-1915 гг.). Здесь хранятся материалы хозяйственного надзора за иргизскими обителями в бытность их единоверческими со стороны Самарского архиерея, то есть после образования Самарской епархии в 1850 г. Таким образом, почти вся масса документов 136-го фонда не соотносится с хронологическими рамками данной работы, однако из позднего описания хозяйственных и культовых построек, размера земель, находившихся во владении братии и т.д., можно сделать выводы об экономической деятельности монастырей. Наибольший же интерес среди материалов ГАСамО представляют отчеты проверок различных комиссий уже советского времени. Академиком М. Тихомировым оставлена рукопись «Описание Криволуцкого Воскресенского монастыря»86, на 78 листах которой собрано описание 72 рукописей (из которых хранится в отделе редких книг Самарской областной научной библиотеки) из иргизских монастырей. В марте 1920 г. было составлено также описание с выводами хозяйственного значения Комиссии по обследованию монастырей87.

Образование Самарской губернии и епархии во время, когда Иргизские монастыри уже перешли в единоверие, по всей видимости, определило наличие документов в ГАСамО лишь позднего периода их существования, однако материалы самарских исследователей и ГАСамО нельзя не учитывать при изучении исторической судьбы иргизского раскола.

Гораздо более интересными по малодоступности и неизученности представляются документы районных архивов наиболее приближенных, в отличие от Самары, а тем более Саратова, к самому Иргизу. Прежде всего, это филиалы ГАСО в Вольске и Пугачеве.

См.: ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 1833.

См.: ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 2275.

См.: Государственный архив Самарской области (ГАСамО). Ф. 558-Р. Оп. 1. Д. 255.

См.: ГАСамО. Ф. 558-Р. Оп. 1. Д. 44.

В Вольске вся переписка об иргизских монастырях перешла в 135-й фонд ГАСО, поэтому материалы о расколе можно найти лишь в фондах смежной тематики. Так, при анализе Первой Обывательской книги города Вольска (1786 г.) удалось сделать уточнение о времени появления на Иргизе самого знаменитого настоятеля ВерхнеУспенского монастыря Сергия (Юршева)88 – вопрос, который оставался без ответа до сегодняшнего дня. Данные вольской Обывательской книги любезно предоставила директор ВФ ГАСО.

Пугачевский архив, как наиболее приближенный к иргизским обителям, представлял наибольший исследовательский интерес, однако здесь, при существовании фондов по каждому монастырю в отдельности (фонд 20-й Нижне-Воскресенского мужского с.

Криволучья Николаевского уезда монастыря; фонд 21-й СпасоПреображенского мужского с. Пузановки Николаевского уезда монастыря; фонд 22-й Средне-Никольского женского г. Николаевска монастыря), хранятся документы также лишь позднего единоверческого периода существования монастырей. Среди них передаточные списки имущества монастырей, составленные при переводе обителей в единоверческое состояние, из анализа которых видно, сколько имущественных потерь – древних икон, окладов и утвари, принес монастырям насильственный переход в единоверие.

Немаловажной группой источников для данной работы стали воспоминания, различные по характеру и авторству. Так, для нового анализа знаменитого указа 1762 г. «О расселении старообрядцев, покинувших свое Отечество, на Иргизе и в других местностях России», основным источником послужили «Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающих в себе жизнь Гавриила Романовича Державина»89, которые также позволяют установить теснейшую связь восстания Е. Пугачева с братией иргизских скитов и самого предводителя восстания непосредственно с настоятелем Средне-Никольской обители старцем Филаретом. Вопросы внутреннего устройства монастырей и особенно соборы перемазовщины 1785 г., в результате которых Иргиз приобрел монопольное право на исправление беглых никонианских священников, переходящих в староверие, что позволяло им осуществлять богослужения, наиболее ярко раскрываются в книге самого известного настоятеля, «строителя» иргизских обителей иеромонаха Сергия (Юршева) «Зеркало для старообрядцев, не покоряющихся православной церкви». Собору Вольский филиал Государственного архива Саратовской области (ВФГАСО). ОДФ-1. Оп. 1. Д. 1. Л. 401.

Державин Г.Р. Указ. соч.

перемазовщины 1779–1780 гг. на Рогожском кладбище посвящено уже упоминавшееся «Сказание о перемазанском Соборе» неизвестного старообрядческого автора.

Несколько мемуарных записок касаются самого трагичного момента в судьбе иргизской братии – насильственного перехода в единоверие, осуществленное, как явствует из воспоминаний сына Саратовского губернатора П.А. Степанова90 и протоиерея Г.И. Чернышевского,91 с помощью грубой силы – казачьих нагаек и пожарных брандспойтов при февральских морозах.

Таким образом, основная масса архивных документальных источников, использованных в работе, затрагивает поздний период существования иргизских монастырей. Лишь несколько дел 407-го фонда ГАСО (фонд СУАК) относятся к началу XIX в., а запись в Первой обывательской книге 1786 г. относительно появления на Иргизе иеромонаха Сергия является единственным документальным источником XVIII в. Однако источники, вошедшие в научный оборот благодаря трудам дореволюционных авторов, особенно членов СУАК, а также мемуарные свидетельства участников многих событий в жизни иргизских староверческих общин, позволяют не только пересмотреть многие до сих пор утвержденные данные, но и составить полную картину истории Иргиза как Всероссийского старообрядческого центра.

См.: Степанов П.А. Взятие у старообрядцев Иргизского монастыря в 1836 г. // Русская старина. 1879. Т. XXIV.

Кн. 3. С. 552-554.

См.: Чернышевский Г. Указ. соч.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.