WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |

Поэтому в основу данной работы был положен не этнологический материал, а лишь архивный, а также нарративные источники, характеризующие иргизские старообрядческие монастыри, как экономическую, социальную и, в первую очередь, как религиозную общину, имевшую огромное влияние не только на судьбу Саратовского края XVIII-XIX вв., но и в немалой степени имевшую значение для всей страны, если учесть суммарное количество староверов среди населения (министр внутренних дел в юбилейном отчете к 25-летию царствования императора Николая I писал, что в 1825 г. число раскольников составляло 826 000 человек, тогда как к 1850 г.

уменьшилось до 750 000, однако здесь же было признано, что реальные цифры староверов в России приближаются к 10 миллионам21).

Цель данного исследования заключается в воссоздании на основе архивных источников и немногочисленных краеведческих работ См.: Камзина А.Д. Старообрядчество как объект миссионерской деятельности Русской православной церкви в Оренбургской епархии (1859–1917 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Оренбург, 2004.

См.: Юмсунова Т.Б. Фонетическое и морфологическое своеобразие говоров старообрядцев Забайкалья // Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск, 1999. № 4; Юхименко Е.М. Новые городские элементы в выговской культуре и искусстве первой половины XIX в. // Локальные традиции в народной культуре русского Севера:

Материалы IV научной конференции «Рябининские чтения-2003». Сб. науч. докладов. Петрозаводск, 2003;

Шарапов В.Э. Христианские сюжеты в фольклоре коми старообрядцев Средней Печоры: [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.komi.com/pole/archive/pole/3.asp. – Загл. с экрана; и др.

См.: Мельников П. И. Счисление // Полное собрание сочинений. СПб., 1909. Т. 7. С. 392.

историю иргизских монастырей как Всероссийского старообрядческого центра, от создания до уничтожения путем насильственного приведения в единоверие.

Поставленная цель достигается путем решения ряда конкретных задач:

1) анализа историографической и источниковой базы, на основе которой построено исследование вопроса;

2) выявления роли Указа Екатерины II 1762 г. о разрешении старообрядцам возвращаться из-за границы и селиться в «реестром указанных землях» в образовании иргизских монастырей и в заселении Саратовского Заволжья;

3) рассмотрения экономической и религиозной деятельности иргизских монастырей за время их существования. При этом осуществлена попытка выявить связь развития обителей с проводимой в различные периоды государственной конфессиональной политикой по отношению к старообрядчеству как на общероссийском, так и на местном уровне;

4) анализа действий губернских властей по отношению к старообрядчеству в Саратовском крае в период существования иргизских староверческих монастырей;

5) рассмотрения действий епархиального и губернского руководства, направленных на уничтожение иргизского старообрядческого центра, в рамках общей политики борьбы со староверием в период правления Николая I.

Автор приносит благодарность всем работникам Государственного архива Самарской области, а также Вольского и Пугачевского филиалов Государственного архива Саратовской области за помощь в разыскании документов. А также коллегам кафедры историографии и региональной истории Саратовского госуниверситета Виктору Николаевичу Данилову и Михаилу Владимировичу Булычеву за ценные замечания и поддержку.

Глава 1. Историография и источники истории иргизских старообрядческих монастырей Уже упоминавшийся выше саратовский историк и публицист, член СУАК Николай Степанович Соколов в своей магистерской диссертации «Раскол в Саратовском крае» поместил неполный список статей периодической печати, посвященных истории иргизских старообрядческих монастырей. Нигде более материал этой публицистики полностью не использовался, да и сам Соколов успел просмотреть далеко не все. Однако ряд утерянных навсегда источников, мнение очевидцев событий, колорит эпохи можно найти лишь в статьях дореволюционных журналов. Именно этот пласт историографии представляет собой основной интерес при изучении старообрядчества в Саратовском крае.

Характер работ по истории староверия можно разделить на две большие группы по позитивному или отрицательному отношению к расколу. Именно такой подход использовался в ранней, полемической по цели и содержанию литературе о расколе, писавшейся, с одной стороны, образованными священнослужителями официальной церкви, а с другой – наиболее начитанными начетниками, то есть старообрядческими богословами. Также следует учесть, что «при существовании строгой цензуры, то есть до конца царствования Императора Николая I, авторы-старообрядцы (или сочувствовавшие расколу) не могли легально издавать свои богословские или исторические книги, и история раскола трактовалась только в исторических или полемических сочинениях православных авторов «духовного сословия»22.

К моменту 200-летия раскола Русской православной церкви историческая мысль разразилась огромной массой работ, совершенно разных по характеру. Полемика о старообрядчестве и самом факте раскола перешла совершенно в иное русло. Свидетель протекавших в то время в исторической науке процессов М. Стебницкий, оставив свои этнографические заметки о жизни староверов различных весей России, обратил особое внимание на развернувшуюся полемику: «С относительным облегчением русской прессы в литературе стал складываться взгляд на раскол, как на явление в жизни русского общества единственно не зараженное «тлетворным дыханием западной цивилизации». В расколе стали находить весьма сильные политические тенденции, надсмехаясь над людьми, видевшими в расколе лишь Пушкарев С. Историография старообрядчества // Журнал Московской Патриархии. 1998. №7. С. 107.

религиозный фанатизм. На старых (правда положительных к расколу) мнениях остался П.И. Мельников, которого поддерживала «Северная Пчела». Ему жестко противостоял А.П. Щапов с либеральной газетой «Современное слово»23. Ту же самую картину рисует В.Ф. Ливанов, издавший в 1869 г. труд с красноречивым названием «Раскольники и острожники». Характеризуя «Собрание постановлений по части раскола» В.И. Кельсиева, Ливанов отмечает, что этот либерал, близко сошедшийся с А.И. Герценом и Н.П. Огаревым, крайне положительно рассматривал раскол, как «народную силу»24.

Активизация интереса к старообрядчеству и попытки его переосмысления в публицистической литературе вызвали в свою очередь интенсивное научное изучение различных сторон жизни староверия. К этому же времени относится и появление основных трудов по истории иргизских монастырей.

Одной из первых серьезных работ по истории старообрядчества в Саратовском крае и иргизских монастырей является ряд статей профессора Казанского университета Ивана Михайловича Добротворского, напечатанных в «Православном собеседнике» в 1857– 1858 гг. под общим названием «Исторические сведения об Иргизских мнимостарообрядческих монастырях до обращения их к единоверию».

С самого начала повествования Добротворский указывает на свои главные источники, что с учетом плохой их сохранности в настоящее время представляется весьма важным. В основном сведения почерпнуты из рукописи Саратовского епископа Иакова (Вечеркова;

1842–1847)25, тогда и до сих пор хранившейся в Центральном государственном историческом архиве; и из изданной в Петербурге книги настоятеля иргизской общины Сергия (Юршева) «Зеркало для старообрядцев»26. Остальные источники носят в основном общероссийский статистический характер. При всей своеобразности и достоинствах «Записок» Преосвященного Иакова его труд основывается, прежде всего, на позиции полемики и осуждения, что также нашло свое отражение в статьях Добротворского. Весьма подробно остановившись на моменте основания монастырей после знаменитого Указа Екатерины 1762 г., разрешавшем старообрядцам селиться по берегам Иргиза, автор, как и остальные исследователи саратовского раскола, источник иргизской братии видит в выходцах с Стебницкий М.С. людьми древляго благочестия. СПб., 1863. С. 7.

См.: Ливанов В.Ф. Раскольники и острожники. СПб., 1869. С. 537-539.

См.: Добротворский И.М. Исторические сведения об Иргизских мнимостарообрядческих монастырях до обращения их к единоверию // Православный собеседник. 1857. Кн. 2. С. 376.

См.: Сергий, иером. Зеркало для старообрядцев не покоряющихся православной церкви. СПб., 1799.

Ветки, старообрядческих скитов на границе Украины и Польши (владения воеводы Халецкого)27. Однако здесь же Добротворский пишет, что социальной базой пришедшим староверам служили «всякого рода бродяги и государственные преступники»28, что уже характеризует позицию автора.

Отдельно автор рассматривает деятельность самого знаменитого настоятеля Исаакиевского (Успенского) иргизского скита Сергия (Юршева). Описывая его краткую биографию, Добротворский предполагает, что Сергий еще до прибытия на Иргиз стремился занять начальствующее положение над всеми пятью монастырями, что подкрепляет, впрочем без какой-либо ссылки, фактом незаконной постройки Сергием церкви для упрочения своей власти29, поскольку церковь давала монастырям новых прихожан, а значит и доход.

Подробное описание догматических споров Сергия, к концу жизни решившего оставить старообрядчество и иргизскую братию, основывается у Добротворского почти полностью на основе уже упомянутой книги Сергия. При сравнении источника с текстом Добротворского, становится ясно – обвинения со стороны настоятеля своей братии перешли и на страницы «Православного собеседника».

Однако важным добавлением стал критический анализ книги Сергия как исторического источника, хотя зачастую автор лишь перечисляет ругательства, которыми Сергий осыпает своих бывших товарищей.

Зато подробно рассмотрены догматические тонкости споров, волновавших тогда все старообрядческое общество, желавшее найти себе полную иерархию священства и предпринимавшее для этого колоссальные усилия.

Глава «Иргизские монастыри при Прохоре», еще одном, последнем перед обращением монастырей в единоверие настоятеле, в сочинении Добротворского, к сожалению, сводится лишь к статистическому описанию монастырских владений, движимого и недвижимого имущества, с примерами безнравственной жизни в обители. Описание это, по всей видимости, сделано в основном на основании материалов донесения саратовского губернатора князя А.Б. Голицина управляющему Министерством внутренних дел от 6 апреля 1828 г., которое впоследствии было включено в статью А.Ф. Леопольдова, опубликованную в «Трудах СУАК»30.

См.: Никольский Н.М. История Русской Церкви. М., 1983. С. 238.

См.: Добротворский И.М. Исторические сведения об Иргизских мнимостарообрядческих монастырях до обращения их к единоверию. С. 378.

См.: Добротворский И.М. Исторические сведения об Иргизских мнимостарообрядческих монастырях до обращения их к единоверию. С. 390.

См.: Леопольдов А.Ф. О расколе по Саратовской епархии. 1839 г. // Труды СУАК. 1903. Вып. 23. С. 156-166.

Особый интерес вызывает у Добротворского обращение Иргизских монастырей в единоверие, что связано, по всей видимости, с более полной источниковой базой, хотя ссылается автор все на ту же рукопись епископа Иакова. Естественным завершением работы видится вывод автора: «Обращение Иргизских раскольнических монастырей к единоверию было весьма благодетельно не только для саратовской губернии, но и для всей России31». Автор не дает оценок насильственным действиям правительства при обращении и изгнании монахов, но подробно приводит примеры позитивных изменений последовавших после приведения обителей к подчинению Православной церкви.

Н.С. Соколов, предваряя свой труд небольшой историографической справкой, анализирует статьи Добротворского и, нисколько не умаляя заслуг автора, делает следующий вывод, с которым нельзя не согласиться: «Тенденциозность – их основной недостаток. Предвзятая мысль сквозит на каждой странице, сквозит беззастенчиво, как новая заплата на старой одежде. Автору во чтобы то ни стало хочется доказать, что в расколе – все было дурно, в православии – было хорошо»32.

Статьи Добротворского являются, пожалуй, самым серьезным трудом по истории иргизских монастырей в периодике, однако не меньший интерес по своеобразию и источниковой базе представляет труд известного писателя, товарища Н.И. Костомарова в Саратове Даниила Лукича Мордовцева в политико-публицистическом журнале «Дело» за 1872 г. под названием «Последние годы Иргизских раскольничьих общин»33.

Хотя темой был заявлен лишь небольшой эпизод из жизни Иргизских монастырей, Мордовцев, имеющий уже определенный опыт в написании работ по истории самозванства и разбойного дела в России («Гайдаматчина», «Самозванство и понизовая вольница» и др.), расширяет рамки и вслед за профессором Казанского университета Владиславом Цыпиным, видевшим в расколе народный бунт против крепостничества, рассматривает Иргизские монастыри как проявление «понизовой вольницы», средоточие всех антиправительственных сил Поволжья.

Статья начинается с перечисления множества разбойников и атаманов шаек, действовавших в крае и, по мнению автора, связанных с См.: Добротворский И.М. Обращение иргизских старообрядческих монастырей к единоверию // Православный собеседник. 1858. С. 258.

Соколов Н.С. Раскол в саратовском крае. 1888. С. I.

См.: Мордовцев Д.Л. Последние годы Иргизских раскольничьих общин // Дело. 1872. №№ 1, 2, 4.

расколом. Самым известным именем здесь звучит «коновод народного движения в Поволжье» Емельян Пугачев. На этой тематике строится красочное, но без научной критики и четких хронологических и проблемных рамок описание внутренней истории иргизских монастырей и действий правительства по их обращению в единоверие.

Несомненным достоинством статьи является большое количество источников, которые, однако, представлены практически без научного аппарата. Мордовцев приводит на страницах своего труда полные тексты некоторых документов в основном современного губернаторского 1-го фонда Государственного архива Саратовской области: переписку губернатора и духовных губернских властей, донесения из уездов и многое другое относительно уничтожения иргизских монастырей. В свете положительного пристрастия к описанию фактов незаконных действий насельников иргизских скитов не удивительны выводы автора. Оценивая меры правительства по искоренению иргизской вольницы, он пишет: «Суд истории никогда не оправдывает тех спешных и в свое время казавшихся настоятельно необходимыми мер давления, насилия и проч., к коим люди в порыве понятного нетерпения прибегают вопреки неизменным законам жизни, которая сама в себе отрицает насилие…»34.

Продолжением статьи может служить изданная в 1874 г. в «Отечественных записках» публикация под псевдонимом Д. Дионисиева «Движения в расколе»35. В ней автор на материале архивных дел различных судебных органов Саратова пытается описать старообрядческие толки Саратовского края второй четверти XIX в.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.