WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |

Важен и еще один аспект. По верному замечанию отечественного криминолога В. В. Лунеева, «длительное замалчивание фактических данных, которые академик И. П. Павлов называл воздухом ученого, видимо, не прошло бесследно для общественных и юридических наук. Оно приучило исследователей опираться не на "фактическую", а "писанную" (законы, иные нормативные акты, постановления, книги и т. д.) реальность и работать на уровне не эмпирического, статистического и социологического анализа, а логико-правового, догматического»29. Этот вывод применим для любых правовых исследований. Реалии же таковы, что в избирательном процессе и в других процедурах, относящихся к непосредственной демократии, все население страны никогда не участвует. Например, в референдуме 17 марта 1991 г. о сохранении СССР на территории РСФСР участвовало 75,4% от общего количества граждан, имеющих право участвовать в референдуме. В референдуме 25 апреля 1993 г. (по четырем вопросам социально-политической жизни России) участвовало 64,1% от общего числа граждан, имевших право участвовать в голосовании.Наиболее ярким примером практического воплощения принципов непосредственной демократии стало принятие на референдуме 12 декабря 1993 г. Конституции РФ. Из немногим более 106 млн зарегистрированных избирателей в голосовании приняли участие 54,8%. Из этого числа за принятие Конституции РФ проголосовали 58,4%, против — 41,6% граждан31. Следовательно, действующая Конституция РФ принята примерно 32% граждан, имевших право участвовать в референдуме, то есть меньшинством населения.

Утверждать, глядя на эти цифры, что «народ» (как население или даже как избиратели) является источником власти, весьма затруднительно. Означает ли это, что под народом, как источником власти, может пониматься только политически активная часть населения государства, фактически реализующая свои суверенные права по институциализации государства и (или) государственной власти. К данной проблеме вполне применимы слова Г. В. Плеханова о том, что история «делается общественным человеком, который есть ее единственный «фактор»32.

Существенно при этом, что количественные параметры народа — субъекта непосредственной демократии имеют важнейшее значение для легитимации власти и, в конечном итоге, определения судьбы государства и общества, «перехода количества в качество» в политико-правовом смысле.

Анализируя проблемы легитимации власти и политического участия, уже в конце XIX в. некоторые ученые обратились к данному феномену через категорию «элиты». Как пишет Г. К. Ашин, согласно теориям элиты необходимыми составными частями любой социальной структуры является высший, привилегированный слой (или слои), осуществляющие функции управления, развития культуры, то есть элита, и остальная масса людей. Корни этих теорий уходят к Платону. Анализируя определения элиты, Ашин указывал на их неоднозначность у разных авторов. Так, по Г. Моска, это наиболее активные в политическом отношении люди, ориентированные на власть, организованное меньшинство общества; по В. Парето — люди, получившие наивысший индекс в области их деятельности; по Х. Ортега-и-Гассету — люди, пользующиеся в обществе наибольшим престижем, статусом, богатством, обладающие интеллектуальным или моральным превосходством над массой, наивысшим чувством ответственности; люди, обладающие позициями власти (А. Этциони), формальной властью в организациях и институтах, определяющих социальную жизнь (Т. Дай);

боговдохновленные личности, обладающие харизмой (Л. Фройнд); творческое меньшинство в противоположность нетворческому большинству (А. Тойнби) и так далее.

Критикуя теории элиты, Ашин отмечал, что определенный этап исторического развития, связанный с недостаточным развитием производительных сил и представляющий предысторию человечества, теории элиты рассматривают как всеобщий закон, следствие «человеческой природы» и технологических требований сложного производства33. Однако современные российские ученые относятся к теориям элиты иначе. Так, А. В. Понеделков пишет о том, что отечественные исследователи проявляют все больший интерес к той группе людей, которые обладают специфическим управленческим мышлением, опытом обращения с властью, способных руководить. Развивая эту мысль, он отмечает: «Уже не режут слух слова известного отечественного философа Н. А. Бердяева: «С сотворения мира всегда правило, правит и будет править меньшинство, а не большинство. Это верно для всех форм и типов управления»34.

Заметим, что Бердяев не выступал против народовластия (пусть даже реализуемого в виде «демократии большинства»), как такового. Однако для мыслителя были аксиомами тезисы о власти самых достойных представителей народа и необходимости ограничения влияния большинства.

В работе «Судьба России», написанной им сразу же после Октябрьской революции 1917 года, Бердяев обосновал свою точку зрения на феномен народовластия применительно к российским условиям: «В широких кругах русской интеллигенции и русского передового общества демократические идеи и идеологии принимались, как само собой разумеющаяся правда. Идея демократии никогда не представлялась во всей своей сложности, никогда не бралась критически. Зло и неправда нашей общественной и государственной жизни делали нашу жизнь элементарной и упрощенной. И все противоположное нашей гнетущей действительности представлялось уже благом и светом… У нас любят только простые и прямолинейные решения… Для многих русских людей, привыкших к гнету и несправедливости, демократия представлялась чем-то определенным и простым, она должна принести великие блага, должна освободить личность. Во имя некоторой бесспорной правды демократии, идущей на смену нашей исконной неправде, мы готовы были забыть, что религия демократии, как она была провозглашена Руссо и как была осуществляема Робеспьером, не только не освобождает личности и не утверждает ее неотъемлемых прав, но совершенно подавляет личность и не хочет знать ее автономного бытия.

Государственный абсолютизм в демократиях так же возможен, как в самых крайних монархиях. Народовластие так же может лишить личность ее неотъемлемых прав, как и единовластие. Такова буржуазная демократия с ее формальным абсолютизмом принципа народовластия. Но и социальная демократия Маркса также мало освобождает личность и также не считается с ее автономным бытием… На Западе давно уже беспокоит вопрос о гарантии прав меньшинства и прав личности по отношению к абсолютным притязаниям демократии, не ограничивающей себя абсолютными ценностями личного духа. Формальный абсолютизм демократии не может быть нами принят, он должен быть ограничен другими идеями. Количественная масса не может безраздельно господствовать над судьбой качественных индивидуальностей, судьбой личности и судьбой нации… Воля народа не может быть принята формально бессодержательно, как утверждение абсолютного права народной воли, воли большинства, воли массового количества господствовать в каком угодно направлении, чего угодно хотеть, чего угодно давать и отнимать»35.

И далее, касаясь вопроса о власти, Бердяев отмечает:

«Власть не может принадлежать всем, не может быть механически равной. Власть должна принадлежать лучшим, избранным личностям, на которые возлагается великая ответственность и которые возлагают на себя великие обязанности. Но эта власть лучших должна быть порождена из самых недр народной жизни, должна быть имманентной народу, его собственной потенцией, а не чем-то навязанным ему извне, поставленной над ним. Сила демократии не может быть абсолютной, неограниченной властью, она ограничивается ею самой выдвинутыми качествами»36.

Конечно, можно соглашаться или оспаривать аргументы сторонников классической модели демократии, ведущим идеологом которой был Ж.-Ж. Руссо, и «элитистской» теории демократии («модель конкуренции»), наиболее ярко выраженной И. Шумпетером. В этой связи весьма интересно их сравнение, проведенное Ю. С. Пивоваровым и А. И. Фурсовым: они пришли к выводу, что за двумя моделями демократии кроятся основные проблемы современной социальной философии, связанные с вопросами о природе общества и о реализации социальной судьбы человека. Ученые отметили, что «в классической науке утвердился дихотомический подход к вопросу о природе социума. С одной стороны, «закрытое общество», «община», «традиционное общество», с другой — «открытое общество», «общество», «современное общество». При всех существенных различиях в воззрениях М. Вебера, Ф. Тенниса и К. Поппера <...> эти мыслители принципиально едины в том, что в истории человечества себя проявили лишь два типа общественного устройства»37.

Однако, независимо от пристрастий к той или иной модели демократии, многие ученые, во-первых, сходятся во мнении, что демократия имеет три ипостаси, проявляясь как:

а) политический принцип (реализуемый через суверенитет народа, выборы и принцип большинства, правовое государство, разделение властей, федерализм);

б) форма государства (президентская республика, парламентская республика, смешанная форма);

в) форма жизни (состояние и процесс)38.

Во-вторых, нередко можно услышать о кризисе демократии, обуславливаемыми разными причинами. Как отмечает отечественный ученый А. И. Ковлер, «в конечном счете вопрос стоит ребром: способна ли современная демократия содействовать наиболее рациональному, экономичному и гуманному решению проблем сегодняшнего дня и ближайшего будущего, или она будет словесным прикрытием власти криминализирующейся олигархии, реализации корыстных интересов узких корпоративных групп и честолюбивых политиков Иными словами, нам предстоит ответить на поистине гамлетовский вопрос: быть или не быть демократии в ХХI веке»39. Вывод, который сделал Ковлер, проанализировав состояние и традиционные принципы демократии на пороге третьего тысячелетия, следующий:

«Глобализация процесса демократизации мира сопровождается и глобализацией проблемы кризиса современной демократии…». В понимание кризиса автор вкладывает «исчерпанность возможностей саморазвития демократии, ее прогресса перед лицом вызовов нового столетия. Если теорема демократии еще верна, то условия ее применения неузнаваемо изменились. Поиск новых путей адаптации форм демократии к этим условиям позволит, будем надеяться, разрешить этот кризис. Главное помнить: исторический спор между тоталитаризмом и демократией еще не завершен»40.

Итак, демократия — даже и в теориях элиты — по мнению большинства ученых (очевидно, и преобладающего числа прочих граждан) остается политической и правовой ценностью. Вместе с тем, с развитием общества возникают новые проблемы и новые основания для суждений о кризисе демократии. Не значит ли это, что идея демократии и ее реальное воплощение не являются главной ценностью, а представляют собой одну из основных политикоюридических идей, маскируемых и обеспечивающих реальное господство немногих Более того, в рассуждениях о демократии — как, впрочем, и в иных случаях использования в политике и праве привлекательных, но абстрактных формул — всегда (или почти всегда) наблюдается своего рода «фетишизация» неких правовых формул, представляющихся (коль скоро они закреплены в «позитивном» законе) не только как «должное», но и как «сущее». При этом апологетам этих «политико-правовых фетишей» приходится выстраивать аргументацию того положения, что в наличествующей действительности «сущее» практически никогда не приближается к «должному». Наиболее известным фактом из этой серии является мысль о наличии «программных» норм права (к чему общество-де стремится).

Если обратиться к реальным фактам современной России, связанным с реализацией принципов «демократии большинства», то мы увидим фактическую неспособность подавляющего большинства населения управлять государством; формальное равенство участников политического процесса (голоса «бомжа» и академика на выборах равны); фактическую невозможность и нежелание большинства населения влиять на принимаемые политические решения. В этой связи следует согласиться с мнением В. П. Булдакова: «Пора признать, что эксперименты над народом на протяжении ХХ в. осуществлялись если не при участии, то с непонятливого согласия его самого. И сколь бы не преследовала нас мысль о феномене социального мазохизма, вопрос о том, почему в России (и не только) "восстание масс" непременно оборачивается "бегством от свободы", остается открытым»41.

Вместе с тем, в государственно-организованном обществе только посредством права и правовых институтов можно обеспечить социально-политическое и экономическое развитие. Однако для торжества права и преодолению правового нигилизма (вопреки естественно-правовой доктрине) следует встать на позиции Р. Иеринга (поддержанные отечественным ученым С. С. Алексеевым) о необходимости повседневной и неустанной борьбы за право. Заметим, что и подходы к определению права весьма различны. Не углубляясь в дискуссии по данной проблеме, подчеркнем, что нами разделяется формулировка древнеримского юриста Цельса: «Право есть искусство доброго и справедливого»42.

Изложенное означает также необходимость активизации научных исследований в данной области и усиления внимания правящей элиты к проблемам права и социального управления, ибо, как писал Платон, некоторые государства «подобно судам, погружающимся в пучину, гибнут либо уже погибли или погибнут в будущем из-за никчемности своих кормчих и корабельщиков — величайших невежд в великих делах, которые, ровным счетом ничего не смысля в государственном управлении, считают, что они во всех отношениях наиболее ясно усвоили именно это знание»43.

Библиография Гранат Н. Л. Правосознание и правовая культура // Общая теория права и государства. — М., 1994. — С. 169.

Неновски Н. Право и ценности. — М., 1987. — С. 216—217.

Сорокин П. Социология революции. — М., 2008. — С. 311— Лунев В. В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции. — М., 1997. — С. 361.

Бобков Ф. Д. КГБ и власть. — М., 1995. — С. 284—348.

Лунеев В. В. Указ. соч. — С. 361.

Сорокин П. Указ. соч. — С. 380.

РГ. — 2009. — 16 сентября. — С. 11.

Сорокин П. Указ. соч. — С. 152.

Там же. — С. 155, 156.

Свобода. Неравенство. Братство: Социологический портрет современной России. — М., 2007. С. Там же. — С. 252, Там же. — С. Там же. — С. Там же. — С. Бойков В. Э. Народ и власть. Результаты социологического мониторинга: 1999—2006 гг. — М., 2007. — С. Добрынина Е. Россия как она есть: Социологи в очередной раз замерили «градус» общественных настроений // РГ. — 2007. — декабря. — С. 9.

См.: Бойков В. Э. Указ. соч. — С. 190.

Там же. — С. 191.

Неновски Н. Указ. соч. — С. 196.

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.