WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 42 |

Причем изначальный объем концепта «смута», вошедшего в разговорный русский язык, вобрал в себя и отразил как в массовом сознании, так и в различных литературных жанрах, в исторических исследованиях сложность, противоречивость и мозаичность данного исторического явления. Казалось бы обычный династический кризис, неоднократно переживавшийся и западноевропейскими странами в Средние века, высветил то общее и специфически особенное, что было характерно для российского исторического процесса начала XVII в. как целого. Спустя более чем 300 лет России пришлось переживать еще более масштабную «смута», приведшую страну, как и в Средние века, на грань национальной катастрофы. Несмотря на этот достаточно длительный хронологический разрыв, в российских «смутах» начала XVII в. и начала XX в. обнаруживается много типического, что не могло не привлечь внимание представителей различных областей гуманитарного знания.

Обе «смуты» (начала XVII и начала XX вв.) с особой остротой высветили проблему дееспособности российской власти — адекватно реагировать на вызовы времени.

Исторический опыт убедительно показал, что власть, которая игнорирует эти вызовы времени, рано или поздно, утрачивает ощущение необходимости самотрансформации, и в конечном счете сама становится деструктивной политической силой, провоцирующей своими действиями разноуровневые конфликтные ситуации. К сожалению, и романовская династия не учла уроков прежней рюриковской династии, довела до полного абсурда понимание ею ролевых функций самодержавной власти, по преимуществу сведя их к разного рода церемониальноритуальный презентациям идеологического характера.

Действительно, внешняя сторона этих ритуальных функций была отработана предельно четко и до определенного времени была эффективна. Однако функции самодержавной власти не сводятся к традиционным ритуальным действиям, а должны были обеспечивать эффективность функционирования политической системы как целого, совершенствования методов управления государством.

Игнорируя интересы общества, не допуская его к властным управленческим функциям, неограниченное самодержавие объективно способствовало деформации всей системы общественно-политических отношений в России.

В свою очередь и российское общество, изолированное от рычагов управления собственной страной, в условиях общенациональных кризисных ситуаций так же, как и самодержавная власть, само становилось источником «смуты». Слабо структурированное, раздираемое глубинными социальными противоречиями, не находящими мирного разрешения в рамках координат данной политической системы, российское общество в «смутах» начала XVII в. и начала XX в. также продемонстрировало историческую недееспособность взять на себя ответственность за судьбы страны. Достаточно вспомнить о весьма неприглядной роли политической элиты в период «смуты» XVII в., когда в условиях крушения российской государственности ее родовитые представители проявили готовность в угоду узко клановым эгоистическим интересам пожертвовать общенациональными интересами России.

Отсутствие единства в рядах российской политической элиты в начала XX в. также привело к открытию «шлюзов» для прихода к власти в России политических маргиналов, поставивших на карту единство страны и ее историческое будущее.

Поражают воображение варварские методы разрешения кризисных ситуаций в «смутах» начала XVII и начала XX вв. Причем речь идет не только об утрате территориальной целостности страны, но, прежде всего, о масштабных людских потерях, невозвратных утратах в области духовной и культурной жизни Причинами подобного рода явлений были: многовековое рабское состояние, игнорирование личностного начала, традиционное пренебрежение со стороны власти к Человеку, крайне низкие уровень образования, воспитания, культуры.

Провокативная роль власти в истории России способствовала перманентному вовлечению в процесс «смуты» все большего числа социально разнородных элементов, преследующих собственные корыстные интересы и имеющих различные морально-этические установки.

В массовом сознании и средневекового, и нововременного большинства традиционно причудливо переплетались:

конкретные сиюминутные интересы и абстрактные идеалы будущего, вековая ненависть к господам и крайне пренебрежительное отношение к чужой собственности, рабское смирение и бурные вспышки насилия в самых крайних над личностью, неистовая религиозная вера и разного рода языческие суеверия. В условиях «смут» черты и свойства большинства достигали предельно жестких и жестоких форм, ставивших под сомнение и моральнонравственные, и этические ценности.

Наряду с постановкой общеполитических проблем, «смуты» аккумулировали в себе и глубинное социальное содержание, обусловленное нерешенностью целого комплекса вопросов: о крепостном праве, государственноадминистративном гнете, о земле, непомерном налоговом бремени, рекрутчине, казнокрадстве и взяточничестве и т. д., которые действующие в тот период социальные акторы пытались решить каждый за счет другого.

Наряду с обозначенными сугубо негативными явлениями, «смуты» продемонстрировали наличие в России и конструктивно ориентированных социальных и интеллектуальных сил, которые в условиях национальной катастрофы проявляли свои лучшие человеческие качества:

самопожертвование, подлинный патриотизм, верность многовековым православным традициям, взаимопомощь и солидарность. Благодаря этим качествам удалось в начале XVII в., хотя и с большими издержками и потерями, преодолеть «смуту», вывести страну из системного общенационального кризиса, возродить российскую государственность и постепенно восстановить единство страны. Неизмеримо сложнее оказалась ситуация в начале XX в., когда «смута» привела к разрыву многовековых традиций, в том числе государственных, религиозных, духовных и культурных, к ликвидации российской империи, старых классов и сословий, всей системы правовых и частнособственнических отношений. Выход из «смуты» начала XX в. проходил уже на основе принципиально иных оснований идеологического, политического, экономического, социального и культурного характера. В начале XX в. картина мира претерпела качественные изменения. «Смута» «вытолкнула» Россию в иное историческое измерение.

Как видим, «смуты», имея разномасштабный характер, с разной степенью интенсивности прокладывали дорогу к качественно новому состоянию России. Причем эта дорога могла быть как продолжением традиционного магистрального пути, так и «нащупыванием» принципиально нового пути в непредсказуемое историческое общество. «Смута» начала XVII в., образно говоря, продолжала старый путь, несколько модифицируя прошлое, но сохраняя при этом неограниченное самодержавие, православную церковь и традиции народа.

Речь шла о смене династии и некотором «разбавлении» правящей элиты представителями нового дворянства.

Потребовалось два поколения из династии Романовых, чтобы подготовить почву для прихода «модернизатора» Петра I, который стал закладывать фундамент для новой, уже имперской России. Итоги же «смуты» начала XX в.

оказались принципиально иными. Начавшись в 1905 г., модернизация самодержавия, создание представительных учреждений, системные столыпинские реформы оказались уже недостаточными, чтобы вывести страну из кризиса.

Потребовалось еще две революции — Февральская и Октябрьская 1917 г. — чтобы разорвать всякую преемственность с прошлым и приступить к строительству новой России. В ходе октябрьского переворота и гражданской войны в стране были уничтожены все старые политические, экономические и социальные институты и структуры, произошли глобальные стратификационные изменения в духовной и культурной жизни, в психологии большинства. Диктаторская большевистская власть «огнем и мечом» прошлась по человеческим судьбам: у одних они были безжалостно сломлены, другие должны были перестраиваться, третьи, поддержавшие новую власть, получали шанс улучшить свое положение.

Исторический опыт «смут» начала XVII и начала XX вв. позволяет сделать вывод о том, что они являются производными, во-первых, от недееспособности исторической власти, а во-вторых, от недееспособности самого общества найти адекватные ответы на вызовы времени.

С. С. Юрьев ВЛИЯНИЕ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА НА ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СИСТЕМНОГО КРИЗИСА С точки зрения правоведа необходимо констатировать, что проблема системного кризиса («смуты») имеет ярко выраженный правовой контекст. Речь идет не столько о праве, сколько о «не-праве» — «правовом нигилизме».

В научной литературе правовой нигилизм определяется как направление общественно-политической мысли, отрицающей социальную и личностную ценность права и считающей его наименее совершенным способом регулирования общественных отношений. Как социальное явление правовой нигилизм имеет различные формы проявления: от равнодушного, безразличного отношения к роли и значению права до полного неверия в право и явно негативного отношения к нему1. На теоретикопсихологическом уровне правовой нигилизм объясняется несовпадением разделяемой субъектом ценности и юридически должного, оформленного законом2.

Если же при исследовании данного феномена учесть закономерности возникновения и развития революций, доказанные П. А. Сорокиным (имевшем, помимо прочего, и юридическое образование) в известном труде «Социология революции» (1923), то мы увидим картину нереализованных возможностей права и можем утверждать, что правовой нигилизм опосредует все стадии развития системного кризиса и является одним из главных его факторов.

Как отмечал Сорокин, революционная деформация поведения индивидов наступает при «ущемлении» самых важных инстинктов (жизни, собственности, достоинства и т. д.), охватывающем если не большинство, то значительную часть членов общества. Необходимыми и достаточными условиями наступления революций являются: рост ущемления главных инстинктов; массовый характер этого ущемления; бессилие групп порядка уравновесить пропорционально усиленным торможением возросшее давление ущемленных рефлексов3.

Очевидно, что само возникновение таких «ущемлений» есть следствие правового нигилизма, проявляющегося на стадии созревания системного кризиса в различных формах.

Во-первых, возрастает негативное отношение населения (в том числе значительной части сотрудников государственных органов) к высшим органам государственной власти и правовым установлениям, неверие в возможности правомерного разрешения повторяющихся конфликтных ситуаций, растет преступность. Так, российская смута конца ХХ в. характеризуется, кроме прочего, ростом межнациональных столкновений, в которых погибло: в 1988 г. — 95 человек, в 1989 г. — 222 человека, за два месяца 1990 г. — 293 человека4.

Во-вторых, фиксируется явное нежелание правящей элиты или пренебрежение возможностями установления баланса интересов различных социальных групп методами правового регулирования с целью перевода конфликтной ситуации в цивилизованное, правовое русло.

В-третьих, со стороны правящей элиты усиливается намеренное нарушением юридических норм (как правило, установленных самой правящей элитой) путем действия (в том числе незаконного вмешательства в правоохранительную деятельность) или бездействия (неисполнения возложенных на высшие органы власти функций по обеспечению безопасности и правопорядка).

Например, по воспоминаниям бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР Ф. Д. Бобкова, высшие партийные функционеры и республиканские элиты не стремились брать на себя ответственность за решение имеющихся проблем, а зачастую потакали националистическим настроениям, игнорируя объективную информацию органов госбезопасности о развитии ситуации в сфере межнациональных отношений5. Что означала «отстраненность» партийно-государственного руководства от принятия на себя ответственности за те или иные решения для государственно-правовой действительности Ответ на этот вопрос мы находим в статистических материалах тех лет. По учетным данным МВД СССР, за 1988—1989 гг.

и 2 первых месяца 1990 г. в межнациональных конфликтах на территории СССР погибло 610 человек, ранено человек, совершено 4012 погромов, появилось 573 беженцев, материальный ущерб (в действовавших ценах) составил около 6 млрд рублей6. Волна преступлений на национальной почве стремительно нарастала год от года, охватывая новые регионы, а союзная власть бездействовала.

Политическим руководством страны не были использованы должным образом даже итоги референдума 1991 г., когда большинство населения высказалось за сохранение единого государства.

Следует подчеркнуть, что бездействие высшего политического руководства, выражающееся в отказе от неуклонного применения к нарушителям правопорядка (независимо от их статуса) санкций за неисполнение законодательства играет на данной стадии решающее значение для перехода от стадии созревания кризиса к непосредственно «смуте» (революции). «Предреволюционные эпохи просто поражают исследователя бездарностью власти и вырождением привилегированно-командующих слоев, не способных успешно выполнять ни функции власти, ни противопоставить силе силу, ни разделить и ослабить оппозицию, ни уменьшить ущемление, ни канализировать его в формах, отличных от революции»7. Далеко не случайно признание первого и последнего президента СССР М. С. Горбачева, сделанное им в интервью лондонской газете «Таймс»: «Что касается меня лично, то как политик я проиграл»8.

Пиковая фаза смуты (первый период революции) является наиболее опасной для общества и характеризуется деморализацией правового сознания масс9. В этой фазе полностью меняется правящий слой, ликвидируется прежняя государственность и при неблагоприятном развитии событий не исключено исчезновение (самоистребление) существующего общества.

Однако новая правящая элита вынуждена организовывать свое эффективное господство, создавая новое «право», главное свойство которого — тормозящая роль и функции пресечения дальнейшего развития революции. «Начинается жесточайший период ускоренного воспитания угасших рефлексов права …», и укрепление этих рефлексов «делает менее необходимыми зверские стимулы и репрессии»10.

В дальнейшем системный кризис разрешается, жизнь вновь возвращается в «нормальное» русло, государство пытается поддержать определенный правопорядок. Но исчезает ли при этом такое явление, как правовой нигилизм Данные исследований (статистика преступности, социологические опросы) показывают, что правовой нигилизм существует в обществе как инфекция в организме. «Ущемление инстинктов» ведет к обострению правового нигилизма («болезни»), то есть вхождению в системный кризис.

Для современной России данная проблема имеет существенное значение.

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.