WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 42 |

Применительно к русской революции, современниками которой мы все являемся, это значит, что в минималистском варианте она завершилась передачей власти от Бориса Ельцина Владимиру Путину и консолидацией последним политической власти, то есть в течение первого президентского срока Путина. Но вот «отвердения» ключевых политических и экономических институтов и, главное, приятия их обществом не произошло.

Социоэкономический кризис поставил под сомнение возможность двадцати лет спокойного развития России — тех пресловутых двадцати лет, о которых в свое время так мечтал П. Столыпин. Приведет ли экономический кризис к кризису социополитическому, или, если исходить из тезиса о незавершенности капиталистической трансформации России, к новой революционной волне Теоретическая «глубина» отечественных дискуссий на сей счет исчерпывается столь же сакраментальным, сколь и замшелым «верхи не могут, низы не хотят». В то время как современное поколение теории революций предлагает четкий набор критериев, определяющих вероятность (не неизбежность!) революции. Причем набор этот сформулирован на основе изучения, анализа и обобщения беспрецедентной эмпирической базы — истории революций, крестьянских войн, социальных волнений и переворотов, произошедших в мире, начиная с XVI в.

Итак, каковы же критически важные условия революции и наличествуют ли они в современной России Критерий первый — финансовый кризис и радикальное усиление фискального давления на элиты и общество. «Неприятности начинаются тогда, когда доходов не хватает для покрытия государственных расходов — либо изза расширения задач государства, либо из-за снижения поступлений. Вариантов возникновения этой проблемы столько, что их краткое перечисление нереально»5. В конечном счете, размеры фискальной нагрузки будут зависеть от двух переменных, динамику которых определить сейчас просто невозможно:

а) что закончится раньше: кризис или деньги в Резервном фонде;

б) какой окажется цена на нефть.

Усиление фискального давления опасно потому, что его главным объектом становится наиболее революционная социальная группа: постсоветский средний класс.

В современной России не «пролы» и маргиналы, а буржуа и протобуржуазные слои — потенциальный вызов социополитическому статус-кво. Сам по себе этот факт недвусмысленно указывает на буржуазный характер свершившейся революции и классовую гегемонию определенной социальной группы.

Второе критически важное условие революции — делегитимация государства, которое в глазах общества и элит должно приобрести устойчивую репутацию одновременно неэффективного и несправедливого. Эффективность и справедливость — наиболее общий знаменатель требований, предъявляемых к власти. Хотя эти качества редко чередуются попарно, даже одного из них достаточно для выживания государства. «Те государства и правители, которые получили репутацию неэффективных, все же могут заручиться поддержкой элиты в деле реформирования и реорганизации, если они считаются справедливыми. Правителей, считающихся несправедливыми, могут терпеть до тех пор, пока им эффективно удается преследовать экономические или националистические цели, или же они кажутся слишком эффективными, чтобы кто-либо осмелился бросить им вызов.

Однако государства, считающиеся и неэффективными, и несправедливыми, лишатся поддержки элиты и народа, которая им нужна для выживания»6.

Это теоретическое положение подтверждается нашей недавней историей. Советская коммунистическая система характеризовалась нарастающей неэффективностью, но в перспективе общественного мнения выглядела справедливой. Роковой час пробил, когда в годы перестройки возникли массовые сомнения в ее справедливости, что и привело к тотальной делегитимации системы.

Режим Путина в этом смысле выглядел дуалистично.

Для массы обездоленных он оборачивался ипостасью справедливости в форме патерналистской риторики и массированных (разумеется, по скромным постсоветским меркам) социальных программ. В глазах преуспевших он не претендовал на справедливость, зато выглядел эффективным по крайней мере в двух отношениях: достижении экономических и внешнеполитических целей и преследовании политических оппонентов. Экономический кризис с нарастающей силой ставит под сомнение эффективность и справедливость российского государства. Если неэффективность в преодолении кризиса объединится с несправедливостью, понимаемой как неспособность государства выполнить масштабные социальные обязательства, то это создаст кумулятивный эффект делегитимации. Между тем «любой набор обстоятельств, который ведет к потере государством в глазах общества эффективности и справедливости, приводит к предательству элит и утрате народной поддержки, что представляет собой ключевой элемент в причинной цепи событий, ведущих к революции»7.

Важно также отметить, что в общей культурноидеологической рамке делегитимации репрессии против политических оппонентов перестают служить доказательством эффективности власти, а наоборот, способствуют радикализации настроений и усугублению революционной ситуации. Парадоксальным образом и прямо противоположная властная политика уступок и постепенной либерализации воспринимается как слабость режима и резко повышает уровень революционных притязаний.

Тем не менее даже самая масштабная и глубокая революционная ситуация никогда не перерастет в революцию, если элита сплочена и настроена в целом контрреволюционно.

«Государства, пользующиеся поддержкой сплоченной элиты, в целом неуязвимы для революций снизу». И еще: «Угроза революции возникает тогда, когда в условиях фискальной слабости элиты не желают поддерживать режим либо одолеваемы разногласиями по поводу того, делать ли это, а если да, то как»8.

Однако ситуация в российской элите, несмотря на многочисленные спекуляции, в целом далека от раскола и, тем более, поляризации. Между тем не внутриэлитные конфликты сами по себе, а именно раскол в элите и ее поляризованность, то есть наличие группировок с резко различающимися представлениями о структуре нового социального порядка, составляют третье базовое условие революции. Даже если квазиинтеллектуальные спекуляции о противостоянии в российской элите «силовиков» и «либералов» не лишены резона, они не дают никаких серьезных оснований для вывода о существовании сплоченных элитных группировок с резко различающейся идеологией и программами.

Впрочем, само по себе оформление подобных группировок также не прокладывает магистрального пути революции. Приводившееся в начале статьи ее определение недвусмысленно указывает, что революция сопровождается массовой мобилизацией, составляющей четвертое необходимое условие революционной ситуации.

Столкновение сплоченных элитных группировок обычно приводит к перевороту, который может перерасти в революцию лишь в случае выступления масс.

Между тем перспектива массовой мобилизации в современной России выглядит весьма неопределенной.

Экономический кризис не вызвал драматического роста протестных настроений и социополитической активности общества. По заслуживающим доверия оценкам Института социологии РАН, готовность россиян принять личное участие в массовых выступлениях переживает крайне незначительную динамику, немногим превышающую пределы статистической погрешности.

В то же самое время русское общество находится в чрезвычайно плохой психической форме, характеризуясь впечатляющей динамикой страха, тревоги и агрессивности.

Оборотной стороной революционного кризиса (а последние двадцать лет мы в прямом смысле слова жили в революции самого масштабного и радикального свойства) стало быстрое накопление деструктивного потенциала как результата неотреагированных, не сублимированных напряжений.

Однако агрессивность отечественного общества не канализируется в определенное политическое, социокультурное или этническое русло, а рассеивается в социальном пространстве.

Она направлена не против общего Врага (кто бы им ни был — буржуа или расовый чужак), а друг против друга, носит характер аутоагрессии. Подобное состояние умов и душ не только не ведет к революции, более того, оно способно истощить потенциальную энергию общественного протеста, превратить ее в ничто, в сотрясение воздуха радикальной фразой. «Угнетение и нищета могут регулярно уходить в нереволюционные формы:

социальную апатию, эмиграцию, рост сердечно-сосудистой заболеваемости под воздействием социального стресса, алкоголизм, мелкую преступность, распад семей, падение рождаемости и прочие социальные патологии. [Что мы и наблюдаем в возрастающих масштабах в современной России. — В. С.] Все это превращается в социальный динамит, только когда возникает детонатор — неподконтрольные властям религиозные проповедники, интеллигенция, организовавшаяся в революционное движение, или выпавшие из неовотчинной обоймы начальники и особенно молодые харизматические личности, которым не удается встроиться во власть»9.

Последняя фраза приведенной цитаты указывает на необходимость связи революционной мобилизации общества с элитой, что составляет пятое условие возникновения революционной динамики. Без этого революция не имеет шансов быть успешной даже в случае самой серьезной революционной ситуации: «революции оказываются успешными лишь тогда, когда налицо какаялибо связь или союз между народной мобилизацией и выступлениями элиты против режима»10. Под элитой в данном случае подразумевается как отколовшаяся в ходе кризиса ее часть, так изначально выступавшая под революционными лозунгами контрэлита наподобие большевистской начала XX в.

В этом отношении современная Россия выглядит откровенно мизерабельно. Властвующая элита далека даже от раскола, не говоря уже о поляризации. Ее немногочисленные диссиденты типа М. Касьянова вряд ли способны повлиять даже на собственную тень. Номинально революционная контрэлита морально коррумпирована, ассимилирована властью или попросту недееспособна.

Стержень контрреволюционной стратегии Кремля, последовательно и настойчиво проводившейся после «оранжевой революции» конца 2004 г. на Украине, составила именно дезактивизация потенциальных революционных детонаторов. И без того слабая революционная поросль буквально вытаптывалась на корню.

Еще один, шестой по счету структурный фактор возникновения революции, хотя и не носит универсального характера, однако имеет немалую объяснительную и предсказательную силу. Речь идет о таком трудно определяемом научно, но хорошо заметном эмпирически, качестве, как энергетический уровень общества — то, что с легкой руки Л. Гумилева называют пассионарностью. Как бы ни относиться к этому квазинаучному понятию, довольно очевидно, что революционная активность предполагает не просто «разогрев» общества, а наличие в нем своего рода избыточной энергии. Чаще всего (хотя не обязательно) эта энергия продуцируется демографическим «перегревом» и соответствующим значительным увеличением доли молодежи с присущей ей гиперактивностью, амбициозностью и психической неустойчивостью. Исторически подтверждена сильная корреляция между быстрым ростом населения и революционной активностью: «революции и восстания получают исключительное распространение в те эпохи, когда население растет чрезвычайно быстро — что происходило, например, в конце XVI и начале XVII вв., в конце XVIII и в начале XIX вв., и в некоторых частях развивающегося мира в XX в.»11.

В этом смысле весьма поучительно обращение к отечественному опыту. «Мальтузианскую» основу Великой русской революции начала прошлого века составил феноменальный демографический рост великорусского населения. На рубеже XIX—XX вв. Россия, по-видимому, была мировым рекордсменом в части естественного прироста населения. Причем приблизительно половину населения европейской части страны составляли люди в возрасте до 20 лет. Вот он, горючий материал революции и гражданской войны, социобиологическая основа последовавшей большевистской модернизации и ключевой ресурс Великой Отечественной войны12. Спустя каких-то семьдесят лет (сущее мгновение в рамках Большого времени!) ситуация перевернулась: русские вступили в эпоху демографического упадка, который в настоящее время приобрел характер подлинной катастрофы.

Демографическому фактору вообще принадлежит ключевое место в создании и падении империй. Мрачная фраза З. Бжезинского, что Советский Союз, в конечном счете, обрушился из-за беспрецедентного биологического ущерба, который русскому народу причинило коммунистическое правление, не более чем квинтэссенция мирового исторического опыта. В ходе «социалистического строительства» были растрачены казавшиеся безмерными жизненные силы, выхолощен мощный мессианизм, атрофировалась союзно-имперская идентичность. Русских поразило глубинное, экзистенциальное нежелание жертвовать собой ради созданного ими же государства.

Однако эта фундаментальная слабость обернулась важным позитивным следствием в социополитической сфере:

на большей части советского пространства (а в России — совершенно точно) капиталистическая революция проходила в сравнительно мирных формах. Сейчас наше общество значительно слабее, чем 20 лет. По своему физическому и морально-психологическому состоянию оно способно на бурные разовые выплески напряжения и агрессии, но не на устойчивую вражду и длительную гражданскую войну.

Витальная слабость общества выступает не только ограничителем масштабов и глубины гипотетического революционного насилия, она вообще ставит под сомнение возможность новой революционной волны.

Слабости общества противостоит сила элиты.

Заслуживающая критики во многих отношениях, современная российская элита хотя бы в одном, но, возможно, решающем качестве превосходит как позднесоветскую, так и позднеимперскую элиты. Говоря словами К. Леонтьева, она властвует беззастенчиво. Царская и позднекомммунистическая элиты были слишком старомодны, слишком размягчены, слишком либеральны: они оказались не в состоянии жестко ответить на брошенный им вызов — вызов, который ими же во многом и был спровоцирован.

Итак, фундаментальные структурные факторы революции в России отсутствуют, не сформировались, или выражены в незначительной степени. Однако крайне низкая вероятность революции в России не отменяет возможности масштабного государственного кризиса. На его возрастающую вероятность указывают количественные модели, построенные на основе теории революций, и эмпирически доказавшие свою высокую предсказательную силу.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.