WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |

Идея введения налога была встречена в обществе положительно. «Подоходный налог должен быть введен как постоянный член податной системы. На него следует смотреть как на первый шаг на пути реформирования наших государственных финансов»10. Более радикально настроенная его часть говорила о необходимости и дальнейших преобразований «Мы считаем, что за введением подоходного налога должно последовать введение поимущественного налога. Удержание налога на денежный капитал было бы желательно — вследствие чего все эти принципы — подоходного, поимущественного и реального обложения — в настоящей податной системе будут совмещаться и координироваться».

И только 6 апреля 1916 г. был Высочайше утвержден и одобрен Закон о подоходном налоге. Современник налога Б. Имшеницкий иронизировал по этому поводу: «Сколько шуму, сколько надежды кружилось вокруг этой реформы и, наконец, в заседаниях Государственной Думы она вытащилась из-под спуда архива Таврического дворца, предстала во всем своем жалком ощипанном одеянии. Но обиднее всего то, что обрадованные новшеством, никто из депутатов и не подметил ее ничтожества: с левой стороны законопроект приветствовали с глубоким поклоном как спасительницу нашего бюджета, а с другой стороны — отстраняясь, как от чумы, и всячески поносили. Вслед за этим неслыханная шумиха поднялась около этого лелеянного законопроекта, одобрили его большинством голосов, отправили на смотрины в Государственный Совет и успокоились, уверенные, что совершили великое дело и спасли Россию. Но для спасения России нужно было 12 млрд рублей в год, а весь законопроект по заявлениям министерства финансов мог дать всего 50—60 млн рублей, и в лучшем случае 70 млн рублей»11.

Верхушка общества, которая на протяжении века отстранялась от налога, тоже выражала радость. Так, министр финансов П. Барк в докладе Николаю II писал:

«Установление общеподоходного налога, положенного ныне в основу налоговой системы большинства государств, в некоторых из которых оно является приобретением лишь недавнего времени, составляет одно из знаменательных событий царствования Вашего Императорского Величества…»12.

Таким образом, появившиеся в начале ХХ столетия политические партии заняли активную позицию в деле реформирования государственной системы в целом, и налоговой, в частности. Их основные требования в этой сфере сводились к сокращению косвенного налогообложения и введению подоходного налога (для левых партий характерна также идея провозглашения поимущественного обложения).

Мысль о введении подоходного налогообложения не была нова в русском обществе. Она имела вековую историю, но налог не вводился из-за неготовности власти создать всесословную, справедливую налоговую систему.

Окончательно принято было это решение только в 1916 г., но было уже поздно.

Библиография Лебедев В. Е. Налогообложение предпринимательской деятельности в РФ (история становления налогового регулирования в дореволюционной России). — М., 1999. — С. 17.

Торгово-промышленная газета. — 1907. — 22 марта. — С. 4.

Новое время. — 1907. — 23 марта. — С. 3.

Князев В. Г. С. Ю. Витте и налоговая политика России // Финансы. — 1999. — № 10. — С. 33.

Основные задачи податного и оценочного дела (руководство для податных инспекторов, земских и городских управ по разным вопросам податного и оценочного дела) / Сост.

П. Г. Гавриков. — Киев, 1912. — С. 173.

Бакунин Н. М. Доклад // Известия общества финансовых реформ. — 1915. — № 10. — С. 26.

Соболев М. Перестройка финансовой системы России в связи с введением подоходного налога и поимущественных налогов // Вопросы финансовой реформы в России. — Т. 1. — Вып. 1. — М., 1915. — С. 2.

Соболев М. Указ. соч. — С. 6.

К вопросу о преобразовании действующей налоговой системы. — СПб., 1915. — С. 2.

Соколов А. Подоходный налог // Вопросы финансовой реформы в России. — Т. 1. — Вып. 2. — М., 1916. — С. 18.

Имшеницкий Б. Несостоятельность дореволюционной налоговой системы. Одна из причин угнетенного состояния трудящихся классов. — Киев, 1917. — С. 23—24.

РГИА. Ф. 560. Оп. 38,д. 193. Л. 119 об.

Н. В. Липатова ФРАГМЕНТ КАК ЦЕЛОСТНОСТЬ:

МОЗАИКА ЛИДЕРСТВА В СМУТНОЕ ВРЕМЯБуквально с первых моментов Февраля стала очевидной неподготовленность российского общества, особенно в провинции, к новой жизни. Постфактум революционные вожди оценивали это как шанс вписать новую страницу в историю России, так как «сознание и души народных масс представляли собой чистый лист»2.

Что вписывала новая власть в этот чистый лист Представления о вождях смуты формировалось обрывочно, буквально по кусочкам отдельных биографических фактов, но рамка для этого образного полотна при общей его фрагментарности была уже задана. Нижегородская газета «Молодая рать» предложила своим читателям «пошевелить мозгой» и «из обрезков сложить голову одного из вождей партии рабочего класса»3. Очень символично, так как образ лидеров/руководителей революции в сознании масс формируется именно из отдельных фрагментов, постепенно превращающихся в универсальные маркеры-характеристики.

Кто они, герои смутного времени Новый герой — революционер, согласно Т. Карлейлю, «на деле воплощает в себе все разнообразные формы героизма: пастыря, учителя, вообще всякого рода земные и духовные достоинства», которые приписывались новым вождям, но уже потом, в процессе фиксации биографических сюжетов.

В 1917—1921 гг. молодость, личные качества характера, вера в светлое будущее помноженные на борьбу за выживание и антивоенную пропаганду стали решающими в борьбе за власть. Бунтарь с душой поэта; Иван-дурак, внезапно ставший правителем; народный самородок, которому по плечу любая работа, без необходимости освоения новой профессии — все эти образы словно аллегория езды на велосипеде — «сел и поехал, главное не бояться и все получиться». Опыт революционной борьбы приравнивался к жизненному опыту вообще, и даже превосходил его. Согласно теории А. Адлера, это классический случай взаимозамещения ощущений человека в связи с его обладанием власти, когда собственная незначительность сменяется на уникальность (кто был никем, тот станет всем), потребность в социальных связях — заменяется превосходством, а базовая потребность в безопасности заменяет ощущение обладания высшей силой. Интеллектуальную неадекватность, недостаток образования заменяет превосходство и видимую компетентность, которая тщательно маскировалась под многочисленные аббревиатуры и «новый» революционный язык, понятный только посвященным. Канцелярит в сочетании с активной глагольной лексикой показывает активную деятельность новых героев, которая не могла быть по определению спокойной и мирной, она непременно «кипела», «бурлила» или «бушевала», а дело, непременно «спорилось». Правильные идеи «продирались сквозь толщу непонимания и заблуждений», а те, кто в них сомневался «разлагался на глазах», а «выступать единственным оплотом» могли лишь лучшие из лучших. Таким человеком не мог быть простой обыватель, только аскетизм, простота нравов принесение в жертву обычных человеческих радостей может выковать из человеческого материала борца. Описание человеческой судьбы превращалось в идеальное клише. Подобно самому Иисусу и его апостолам рабочие-активисты, революционеры, а вслед за ними и достойные руководители отбрасывали в прошлое ради светлой идеи все то, что могло связать их: родителей, семью, привязанности4. Активист самарского гарнизона Герасимов «вел сверхчеловеческую [выделено авт.] работу. Были случаи, когда его стаскивали с трибуны, но они были единичными…»5; а самарский большевик А. Масленников, чьим именем в настоящее время назван один из заводов Самары был «неприхотлив еде, одежде, быту, очень любил своего ребенка, играл с ним, но тратил большое количество денег на книги, часто в ущерб семье»6. В воспоминаниях В. П. Антонова-Саратовского его соратник М. И. ВасильевЮжин характеризуется «прямолинейным и ядовитым», дружеских отношений практически ни с кем не имеющий», а левый эсер А. А. Мишин гордо рисуется автором как гроза классовых врагов, так как в деле он «упорный до жестокости»7. Непохожесть и отличие от других проявлялась в твердости характера, бескомпромиссности, решительности и умении принимать твердые непопулярные решения, чаще всего карательного свойства. Руководитель ЧК, присланный из Нижнего Новгорода в Симбирск, К. Хахарев характеризовался как «строгий к самому себе и окружающим при исполнении обязанностей, но справедливый»8 и только «самоотверженная кипучая деятельность К. Хахарева снискала ему всеобщее уважение и любовь»9.

Иногда описание обходилось без личных характеристик, но и в этом случае подчеркивалась эта самая необычность человека. Приведем пример небольшого типичного текста начала 20-х годов: «Крестьянин-бедняк, — он при первых отзвуках Октября вступил на путь общественной работы. Пятилетняя работа с 1920 года выковала из крестьянского парня — тип работника массовика-общественника. Годичная учеба в губернской партшколе окончательно оформила его марксистское мировоззрение, дав уменье правильно разбираться в вопросах революции»10. Это строки из некролога о П. Кононове — замполитпросвета нижегородского горкома комсомола, показывают маркеры формирования текстов о лидерах.

Данный отрывок использует для создания образа лишь один социально-идеологический контекст. Акценты делаются на социальном происхождении (крестьянин-бедняк, отклике на революцию, то есть самоидентификации с важнейшим моментом в жизни страны (при первых отзвуках Октября вступил…), партийной/революционной/подпольной/ общественной работе и учебе как моменте перерождения и перехода в новое качество (годичная учеба в губернской партшколе окончательно оформила его марксистское мировоззрение) внутри (что очень важно для образа — он наш) социальной группы, и признании/ приписывании просветительской миссии (уменье правильно разбираться в вопросах революции). Или просто в воспоминаниях появлялись «ставшие обязательными» атрибуты руководителя.

Важные аксессуары в виде портупеи, планшета, гранаты и т. д.

стали родовой принадлежностью красноармейца, комиссара.

Красноармеец Ф. И. Четверкин в письме в «Крестьянскую газету» дала такое описание командира: «На выходе из комнаты, в дверях встретились мы с командиром отряда, он был коммунист с 1905 года, волосы у него длинные, зачесанные назад, глаза его черные, в кожаном костюме, через плечи ремни, к которым прикрепленные шашка и револьвер, на широком ременном поясе висели де ручные гранаты»11.

Отдельным предмет гордости/зависти других стали автомобили. Руководство при первой же возможности старалось обзавестись автомобилем. Так, симбирский шофер П. Винокуров сообщает, что в 1918 г. М. Тухачевский ездил на автомобиле «Паккард», а мятежник Муравьев сгрузил с парохода «Панар-Левассор»12.

На деле за этими кусочками выпячиваемой мозаики картина была вполне обычной — вновь образовавшаяся номенклатура буквально с первых месяцев установления власти оказалась в роли дорвавшихся до социальных благ людьми и «использовала момент» далеко не в революционных целях. Это доказывают многочисленные примеры. Так, по обвинению в хищении казенного имущества было заведено «дело» на командира 7-й кавалерийской дивизии прославленного Г. Гая. Закрытию «дела» способствовало вмешательство командующего фронтом Тухачевского, который сам в свою очередь был далеко не бескорыстным в своих революционных устремлениях. При первой же возможности он возвратил себе бывшее отцовское имение в Смоленской губернии, где поселил свою родню (мать с сестрами)13. Если появлялась возможность, то члены семьи занимали разные должности, что в условиях голода 1921—1922 гг. обеспечивало продовольственный паек. Руководитель Симбирского губкома И. Варейкис перевез в Симбирск своих братьев, которые заняли посты в руководстве местного комсомола14.

Смутные времена создают наиболее благоприятную почву для фрагментарного усвоения событий, так как надежда на торжество правды и справедливости, вера в то, что есть на свете бесстрашные защитники обездоленных — это та нить, на которую нанизываются бусинки фактов, образующих ожерелье хроники смутного времени. Если бусинка не вписывается в общий узор, ее откладывают в сторону; ведь дальнейшее функционирование нового руководства ставит перед ним задачи удержания власти и сохранения доверия общества. А это уже требовало систематической работы по созданию нового «героического иконостаса» путем дирижирования процессом усвоения цельного образа лидера. Постановление 27 апреля 1924 г.

«О порядке воспроизведения, распространения бюстов, барельефов, картин и т. д. с изображением В.И. Ленина»впервые заговорили о контроле над изобразительным материалом, касающегося высшего руководства. Так как отсутствие единообразия «создает опасность усвоения широкими слоями населения искаженного образа "УльяноваЛенина"». Запрещалось без разрешения особой комиссии распространение любых изображений кроме фотографических16. Вслед за этим постановлением спустя два года последовал секретный циркуляр ОГПУ 1926 г.

подписью Г. Ягоды17. Согласно этому документу запрещалось фотографировать руководителей (членов правительства, ЦК и некоторых других) без разрешения, полученного редакцией. Фактически этот документ ликвидировал деятельность «папарацци» под угрозой ареста фотографа и штрафа редакции, (местные руководители поспешили оградить и себя, отдавая подобные распоряжения, чаще устного характера).

То, что в жизни не совпадало с требованием «иконы», просто изымалось из официальной биографии.

Разумеется, приемы перевода сложных жизненных судеб в спрямленную официальную биографию — такие, как использование особых речевых конструкций, полное или частичное умолчание о тех или иных поступках и качествах лидера, — оставались за кадром творимой легенды.

Обществу постфактум предъявлялся не живой человек (тем более, что часть из борцов были действительно к этом времени уже не живыми, а о мертвых, как известно, «или хорошо или ничего») с душевными метаниями и сомнениями, а бестелесная командирская машина, наделенная определенными характеристиками — отношения героя с социальной средой или стремление к знаниям и справедливости. Однако в целом такого рода «одежда» героя на «иконе» скорее служила ему родовым атрибутом и определяла его место в иерархии ему подобных, а не его индивидуальность.

Библиография Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, в рамках научно-исследовательского проекта «Эволюция властных мифов российской провинции в переломную эпоху:

советское руководство в 1917—1929 гг. (на примере Поволжья)», проект № 07-01-21102а/В. — [Прим. авт.].

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.