WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 42 |

Большевики просто объясняли народу, что царское правительство бездарно проиграло войну с Японией, а хотели «шапками закидать», что капиталисты нещадно эксплуатируют народ, а власть им помогает (средняя зарплата рабочего не в столице в начале XX века 6—рублей в месяц), что крестьяне бедствуют потому, что земля у помещиков, а те просто собирают дивиденды с этой земли, что национальное богатство принадлежит кучке богатеев, что царь стреляет в народ, а не разговаривает с ним, что… и т. д. И это было понятно и очевидно. Но эту ситуацию создавали не революционеры, а правящая элита — они и есть виновники революции.

Нынешняя ситуация, конечно, отличается от того, что было в начале прошлого века, но, вглядевшись внимательно, мы увидим и ненависть народа к «олигархам», которые нагло захватили собственность, десятилетиями создаваемую всем народом, и разительную пропасть в материальном бытие новых «нуворишей» и основной массы населения, и недоверие к власти, порождаемое наглым и вороватым чиновничеством (конечно, не все таковы), и десятилетиями не решаемые проблемы, о которых много говорят, но мало что делают, и многое другое. Но ведь это ситуация была накануне революций и 1905, и 1917 гг.

Конечно тогда, столетие назад, народ не видел в телевизоре «мудрых» правителей, заботящихся об их благе. Наш современник видит эту заботу, когда зарплату повышают (как в начале XX в.) «копейку на рубль», а ему жить все труднее, когда «естественные монополии» беззастенчиво грабят население, но растет страховой фонд страны (как бы он не назывался). Сегодня люди, конечно, радуются, что некий то ли предприниматель, то ли чиновник (губернатор) покупает самый большой, лучший, дорогой, прекрасный, … морской лайнер, что у него самый дорогой в мире личный самолет, что… и т. д. Но любому человеку не понятно, как такой уровень богатства можно достигнуть за 5, 6, 8 лет, а у него до зарплаты денег нет, и уверенности в завтрашнем дне нет, и у его детей «пробиться» в жизни возможности тоже нет. Две трети населения в бедности — это опасно! Так кто же готовит революцию, кто создает горючий материал смуты, кто доводит населения до того, что они перекрывают дороги, объявляют голодовки, стучат касками около Дома правительства, устраивают пикеты и прочие акции протеста Но ведь все это акции отчаяния А если этих акций будет много», если не касками будут стучать, а чем-то более опасным Так кто же готовит революцию Разве левые или «радикалы». Довольных на бунт поднять нельзя, они сами этих провокаторов побьют. На бунт пойдут отчаявшиеся люди, доведенные до крайности. Кем Теми, кто создал эту ситуацию, кто нагло ворует, кто говорит одно, а делает другое, кто присвоил себе все богатство страны, кто разоряет страну разными способами. Вот они и готовят революцию. Они революционеры, если считать, что революционеры — это те, кто готовит революцию. Конечно, нынешние «олигархи» никакой революции не хотят, но разве хотели ее те, кто столетие назад своими действиями или бездействиями доводил народ до отчаяния, до смуты, до бунта. А, ведь, довели же, и не раз.

Революции, утверждал К. Маркс, — это локомотивы истории, но он же оценивал революции, как величайшую трагедию человечества. И если нынешний господствующий класс не осознает, того, что его, даже частные, антинародные действия в совокупности могут привести к смуте — грозит нам эта страшная трагедия — российская смута.

Библиография Дела народа. — 1918. — 31 января.

См. Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 49. — С. 347, 348;

Пайпс Р. Русская революция. — Ч. 2. — М., 1993. — С. 85.

О том, что творилось в деревне в 1917 г. автор достаточно подробно описал в статье «Бунт или классовая борьба» // Царизм и российское общество в начале ХХ века. — Ч. 1. — М., 1998. — С. 72—74.

С. В. Карпенко «ВОЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СОЮЗ» БЮРОКРАТИИ И БУРЖУАЗИИ НА БЕЛОМ ЮГЕ (1919—1920 гг.) Характерная черта «Второй русской смуты» — управленческая анемия «верхушки» Белого движения, вспышка частного и корпоративного эгоизма, деморализация в среде бюрократии и буржуазии, основных его социальных опор. Решающими факторами, определявшими эти процессы, были война, угроза распространения большевизма на всю территорию России и углубление экономического кризиса в стране.

В условиях кризиса денежное содержание чиновников центрального и местного госаппарата катастрофически отставало от инфляции. В конце 1918 г.

оклады были повышены, была введена ежемесячная прибавка на дороговизну. В течение 1919 г. рост жалованья происходил за счет небольшого увеличения различных прибавок1. Основную массу служивших в центральных управлениях — до 70% — составляли чиновники VIII—VI классов. Их жалованье с апреля по ноябрь 1919 г. достигало от 1 500 до 1 800 рублей. За это время стоимость месячного «пищевого пайка» одного человека в Екатеринодаре, где они жили, выросла в 3 раза: с 300 до 900 рублей2. В Ростове же, куда в августе Деникин перевел центральные управления, все было дороже на 10—15%. Так жалованье, быстро отставая от инфляции, уже к концу лета упало до «голодной нормы» семьи из 3—4 человек. А нужно было еще платить за арендованную квартиру, за керосин и дрова, постоянно дорожающие. На новую одежду и обувь, на многие привычные вещи, на оплату «потребностей культурного человека» денег у семей чиновников уже не оставалось.

В итоге чиновники высших классов еле сводили концы с концами, жили «по-студенчески», отказывали себе в простейших жизненных удобствах и ходили в потертых костюмах и разбитой обуви. Чиновники средних и низших классов, служившие в центральных управлениях, жили много хуже. Правда, их положение облегчалось тем, что они имели доступ к правительственной системе снабжения, где покупали основные продукты питания по низким казенным ценам. Хуже всех жили чиновники местных учреждений:

они не получали «кормовых» и «семейных» денег, поскольку считалось, что у них есть свое жилье и подсобное хозяйство3.

Эта система «голодных» окладов обрекла чиновничество на «выбор между героическим голоданием и денежными злоупотреблениями». Она стала причиной бурного роста взяточничества и казнокрадства. Если до революции чиновники улучшали свое материальное положение за счет командировочных, наградных, праздничных и других чрезвычайных выплат, то на Белом юге на суточные командировочные можно было купить только обед, а выплат не было никаких. Ввиду крайней бедности казны Управление Государственного контроля пресекало попытки начальников других управлений улучшить материальное положение своих чиновников за счет ведомственных прибавок. В итоге осенью 1919 г.

ситуация стала невыносимой. Чтобы изменить ее к лучшему, в ноябре правительство Деникина вознамерилось значительно повысить все слагаемые денежного содержания чиновников. Хотя в казне была острая нехватка наличных денег, этот аргумент против повышения был оттеснен на второй план тревожными сведениями о настроениях местного чиновничества, которое уже стало поговаривать, что положение служащих в «Совдепии» лучше, чем на территории, подвластной Деникину. В итоге в декабре чиновникам центральных и местных гражданских учреждений были установлены новые месячные оклады: от 700 рублей (XIV класс) до 1 400 рублей (VII класс) и 4 рублей (II класс). Сверх того была установлена прибавка на дороговизну: для получающих «кормовые» — 75% от «кормового» оклада, не получающих — 100%4.

С учетом всех прибавок с декабря 1919 г. основная масса чиновников ежемесячно стала получать жалованье от 2 500 до 3 000 рублей. Между тем, в декабре стоимость месячного «пищевого пайка» одного человека достигла в Екатеринодаре 1 150 рублей, а в Ростове — 1 500 рублей Последовавший тут же, из-за поражений и отступления деникинских войск, скачок цен «съел» все прибавки и привел к тому, что их жалованье упало до 25—30% «голодного» минимума одного человека, до 10% семейного прожиточного минимума5.

Коррупционному разложению бюрократии способствовало и резкое ухудшение ее качества.

При создании в начале 1919 г. центральных управлений в них устремились старые, царские, кадры чиновников. По мере продвижения фронта на север, энергично формируя штаты, они по тем же критериям подбирали себе помощников, собирали бывших чиновников своих дореволюционных министерств. Главным мотивом тех, кто пошел на службу в этот госаппарат, было стремление восстановить прошлую жизнь и все свои прежние привилегии.

Подобранные таким образом на все ступени административной лестницы, царские чиновники принесли с собой старые методы управления, бюрократизм, волокиту и пренебрежение к нуждам населения. Многие чиновники губернских и уездных учреждений, особенно бежавшие из центральных, советских, районов страны, были крайне напуганы большевистской революцией и войной, хотели поскорее вернуться на свои привычные «теплые местечки».

И получив таковое, стремились как можно скорее «вознаградить себя сторицею» за месяцы вынужденной нищеты и унижения, выискивали все возможности для пополнения кармана. Постоянные перемещения линии фронта, близость красных и угроза возвращения большевиков усилили традиционное отношение к должности как к временному источнику доходов. Немало было и таких, кем руководили озлобление и жажда мести. Третьи бездействовали, не обращая внимания на нужды населения.

И всех нищенское денежное содержание толкало на взяточничество и казнокрадство. Привычные к этому с прежних времен, они уверенно вымогали мзду и запускали руку в казну, тем более что чаще всего служили в незнакомой местности. Кроме того, во все учреждения, особенно в местные, проникло немало авантюристов и личностей с преступными наклонностями, искавших «полномочий» ради поживы. Население, потерявшее всякое уважение к закону и властям, постоянно сменяющим друг друга, было трудным объектом управления, но зато, запуганное и дезориентированное противоречивыми распоряжениями, оно стало удобным объектом поборов.

И хотя следствия и суды по делам уездных чиновников быстро стали обыденностью, многим их должностные преступления сходили с рук6.

Начальники центральных управлений и их подразделений считали своим долгом помочь родственникам и друзьям, приехавшим на юг, а потому охотно пристраивали их на должности. Служить пошли жены и дочери чиновников, даже высокопоставленных, дабы восполнить нехватку жалованья главы семейства. И теперь в редкой семье служил, как до революции, только отец.

Поэтому «устройство» на должности с использованием родственных связей и знакомств стало заурядным явлением.

Чиновников-профессионалов дополнили, особенно в центральных управлениях, беженцы знатных фамилий, большей частью дамы. Устроились они туда ради заработка и привилегированного снабжения, но мало кто из них знал делопроизводство7.

Эта постоянно растущая и сильно разбавленная некомпетентными людьми «армия чиновников», которые пострадали от большевиков, потеряли деньги и имущество, были размещены в плохих квартирах, носили старую одежду и обувь, жили впроголодь, в лучшем случае вместо дела занималась «мечтами о прибавках» и «погоней за командировками», мечтами о возвращении старой жизни и прежних привилегий после взятия Москвы и ликвидации большевиков. В худшем — пополняла свои карманы преступными способами. Эффективность ее работы была крайне низкой. А взяточничество и казнокрадство быстро росли. Особенно большие масштабы бюрократизм, волокита, злоупотребления и произвол приняли в учреждениях, причастных ко всякой хозяйственной деятельности, к поставкам на армию, а также промтоваров и продуктов питания в города8.

Вступивший в апреле 1920 г. в командование ВСЮР [Вооруженных сил Юга России — (Прим. ред.)], когда их остатки отошли в Крым, генерал П.Н. Врангель был исполнен решимости упростить и удешевить аппарат управления, избавиться от массы чиновников, содержание которых было непосильно для тощей казны. За апрель-май он отдал приказы о расформировании более пятисот тыловых военных и гражданских учреждений, намереваясь сократить расходы, и отправить чиновников на фронт. Однако эта кавалерийская атака на чиновничество успеха не имела.

Проведенное в апреле упразднение и слияние центральных управлений уже в июне обернулось их воссозданием, возвращением к старой, деникинской, системе. Начальники центральных управлений и других учреждений стремились не сокращать, а расширять подчиненные им аппараты, поскольку это увеличивало бюджетное финансирование. Поэтому вместо упраздненных скоро возникали новые учреждения, множилось число управлений, а внутри них — число структурных подразделений. Чиновники перекочевывали из упраздненных учреждений во вновь открывавшиеся, которые являлись продолжением старых — под новой вывеской, но под руководством тех же начальников. В итоге «тыловая армия» чиновников уменьшилась крайне незначительно9.

Весной и летом 1920 г., во врангелевской Таврии, жалованье чиновников со всеми растущими дополнительными выплатами покрывало от 5 до 25% семейного прожиточного минимума. В сентябре оклады были удвоены, но уже за октябрь инфляция «съела» эту прибавку, и жалованье стало покрывать всего 5—10% прожиточного минимума. Положение чиновничьих семей усугублялось еще и тем, что за зиму и весну 1920 г., голодая, многие продали последнее «лишнее» имущество и этот источник повышения реальных доходов иссяк. Поэтому чиновникам, испытывавшим непосильную нужду, ничего не оставалось, как брать и вымогать взятки, присваивать казенные суммы. На казнокрадство и взяточничество чиновников подталкивало и тягостное ощущение недолговечности своего «правящего» положения. О скором взятии Москвы больше не мечтали. В победу армии Врангеля, даже в прочность положения белого Крыма не верили. Практически все стали смотреть на занимаемую должность исключительно как на источник доходов10.

Почву для коррупционной «смычки» между «голодными» чиновниками и «разоренными» предпринимателями создало бюрократическое регулирование экономики, которую проводили правительства Деникина и Врангеля. Прежде всего — регулирование внешней торговли.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.