WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
Системный мир сознания Калмыков Р.Б.

Ravil8@yandex.ru Необходимость серьезной научно-технической модернизации экономики сегодня стала очевидной для многих на самых разных уровнях организации нашего общества.

Президент страны поставил модернизацию в ряд приоритетных государственных задач.

Решение этой задачи с очевидностью предполагает активизацию ряда тесно сопряженных с экономикой сфер жизни общества. В том числе во всей актуальности встает проблема научно-методологического обеспечения предстоящего технического и технологического прорыва.

Особенностью нынешней эпохи является бурное развитие сложной техники, изощренных технологий, мощных высокоскоростных электронных устройств, интерфейса человеккомпьютер и соответствующего программного обеспечения. Не будет преувеличением сказать, что это ставит общество перед лицом новой специфической мировоззренческой ситуации. В таких условиях именно философия, как наука, призванная работать на наиболее высоком уровне обобщенного знания, с очевидностью обязана взять на себя миссию по формированию в обществе здоровой мировоззренческой ориентации и настройке его на требуемый временем лад. В связи с этим философии предстоит серьезно активизировать свои усилия, причем не только непосредственно в сфере философии науки и техники, не только в сфере проблематики искусственного интеллекта. Речь должна идти о большем: о необходимости приведения методологии философских исследований в соответствие с требованиями «продвинутой» высокотехнологичной эпохи, о необходимости повышения общего уровня научной формализации исследований.

Не секрет, что подавляющая масса современных философских исследований до сих пор осуществляется на чрезвычайно низком уровне формализации, обходится минимумом структурных схем, логических обоснований и практически совсем без математического аппарата и математической обработки. Иначе как архаизмом такую ситуацию признавать нельзя. И такой уровень развития философских исследований не будет преувеличением охарактеризовать как донаучный. Думается, в отмеченной методологической отсталости отчасти кроется и печальный факт весьма значительного падения авторитета философии в нашем обществе. Обществом на практике фиксируется беспомощность и бесполезность философии в ее нынешнем архаичном виде.

Надо признать, философия переживает сложные времена не только у нас. На Западе на излете масштабной эпохи увлечения эмпирической методологией философия идет по пути накопления багажа знания в виде множества микрооткрытий, делаемых на острие пера в процессе взаимных критических выступлений адептов ряда конкурирующих школ. В это время в отечественной философии имеет место явно затянувшийся период методологического застоя. Отсутствие сколько-нибудь четких методологических ориентиров остро ощущалось, в частности, на последних общероссийских философских конгрессах. О многом говорит также отсутствие сколько-нибудь масштабных и значимых дискуссий. Их место заполнили многочисленные, бесконечные и зачастую бессодержательные дискурсы. И все это творится в стране с целой армией из нескольких тысяч профессиональных философов! Злые языки утверждают, что дружная плеяда «шестидесятников», исчерпавшая свой творческий потенциал лет тридцать назад, сегодня устойчиво занимает лидирующие позиции в философском ареопаге страны и, судя по всему, не собирается никого больше допускать до своего бюрократического Олимпа. Как бы там ни было на самом деле, по всем признакам наблюдается отсутствие сколько-нибудь заметных здоровых подвижек в отмеченной застойной ситуации.

В качестве показателя методологического нездоровья можно привести хотя бы тот факт, что, несмотря на предшествовавшую длительную и всеохватную материалистическую традицию у нас отсутствует сколько-нибудь четкое и обоснованное критическое отношение к нездоровому эмпирико-критическому методологическому крену в развитии современной физики. Критические выступления против «махизма» в методологии физики 20-х и 30-х годов не нашли, к сожалению, впоследствии своего продолжения, философы в своей массе фактически самоустранились от решения этой проблемы, поэтому сегодня махизм является, по сути дела, официальной религией теоретической физики.

Этот факт, к сожалению, имеет свое досадное чисто «бытовое» объяснение:

гуманитариям, составляющим подавляющее большинство нашей философской братии, математика, физика и прочие точные естественные науки явно не по зубам, для них это просто «китайская грамота», поэтому они не могут принимать полноценного участия в серьезном обсуждении методологических вопросов в науках с высоким уровнем формализации исследований. В итоге физика, техника и технология у нас остаются вне ориентирующего и корректирующего присмотра философов и обречены анархично дрейфовать в отсутствии четкой и понятной методологической навигации.

Автор считает сложившуюся ситуацию не отвечающей вызовам эпохи и не обеспечивающей достойного высокого звания философии. Очевидно, следует принципиально менять стратегию развития отечественной философии, избрать курс на достижение высокой степени формализации современных философских исследований, превратить философию из заумного подспорья рафинированных эстетов в серьезную науку со строгим методологическим аппаратом. Это, без сомнения, потребует радикальной переориентации в системе приоритетов и серьезной модернизации в деле подготовки философских кадров. Следует четко уяснить, что наука сегодня остро нуждается именно в философах, способных работать с высоко формализованным философским знанием. Грубо говоря, вопиющим вызовом эпохи является решительное переключение спроса в философии с «лириков» на «физиков».

Насколько запущенной является у нас ситуация с уровнем формализации философского знания и соответствующим отставанием философских решений от вызовов эпохи, автор предлагает оценить на примере анализа общепринятых сегодня трактовок такого ключевого понятия как «сознание». Обнаруживается, что современные определения сознания предстают в виде длинного бессвязного набора частных мнений и отдельных характеристик, выданных философскими авторитетами разных эпох и школ. Надо отметить, это вообще характерная черта эпохи постмодернизма: вместо цельного представления о том или ином аспекте реальности по любому поводу довлеет установка на примитивное перечисление, в той или иной степени полное или тенденциозное, всех предоставляемых эмпирическим наблюдением разнообразных его качеств. Поистине эпоха апофеоза эмпиризма и угнетения теоретического (спекулятивного) знания.

В качестве образца такого перечисления можно привести определение сознания в Новой философской энциклопедии [1]. Характерно, что его автор, В.А. Лекторский, без какихлибо изменений повторил здесь свое же определение из раннего издания этой энциклопедии десятилетней давности. Складывается впечатление, что некоторым авторам энциклопедии давно уже все ясно в этом мире и философии, так что вовсе не требуется что-либо модифицировать в своих представлениях. В их среде, похоже, царит атмосфера безмятежной успокоенности и самоуверенности, поэтому не имеет смысла даже задавать какие-либо вопросы о модернизации и методологическом прогрессе.

Перекочевало в новое издание и обескураживающее стремление автора нивелировать зависимость сознания от свойств организма-носителя, деонтологизировать (термин С.Л.Рубинштейна) сознание, оторвать его от индивидуума, на субстрате мозга которого оно существует и функционирует.

«Специфически человеческое сознание и Я как его центр определяются не биологией человека», - пишет В.А. Лекторский. И продолжает: «Единство сознания определяется не биологией, не особенностями работы мозга (наличием в нем некоторых «центральных инстанций»)…» [Там же].

Посредством малоубедительной аргументации автор провозглашает единство сознания исключительно его собственным специфическим атрибутом, зависимым лишь от общественной истории и культуры, в полном отрыве от единства организма его обладателя. Надо отметить, что стремление откреститься от всякого влияния физического и биологического начал на сознание и мотивацию человека и свести все к социоисторико-культурному началу характерно не для одного В.А.Лекторского. Оно сегодня, к сожалению, является общим местом практически для всего отечественного философского ареопага.

Чтобы понять истоки этой укоренившейся на нашем философском Олимпе удручающей позиции, следует сделать небольшой исторический экскурс. Так сложилось, что в нашей стране масштабный исторический период увлечения эмпиризмом, сыгравший столь значительную роль в развитии западной философии, был по большому счету…пропущен.

Вождь В.И. Ленин в начале ХХ века огульно приравнял эмпириокритицизм к субъективному идеализму [2], и тем самым тема эмпирического направления в советской философии была закрыта. Туда же, к пресловутому идеализму, верные продолжатели дела Ленина заодно причислили учения Шопенгауэра, Ницше, Бергсона, Фрейда, Гуссерля и Витгенштейна, а затем позитивизм и прагматизм. Этого требовала односложная схема противостояния материализма и идеализма в рамках коммунистической догмы. В результате весьма значительный фрагмент философской истории цивилизации прошел незамеченным мимо очей отечественной философской мысли. Поэтому даже идеологически нейтральная творческая часть отечественной философии вынуждена была развиваться на искусственно ограниченном исследовательском поле и в итоге так и осталась в методологическом плане фактически на уровне и позициях классической философии двухсотлетней давности с ее гипертрофированной оценкой роли сознания в жизни человеческого организма, с тенденцией прямого противопоставления сознания материи, с ее индивидофобией в трактовке субъекта действия, сознания и познания (выражающейся в непримиримой борьбе с «робинзонадами»), когда в противовес «индивидуализму» автоматически гипертрофируется общественно-исторический характер деятельности и познания. Наблюдаемое отсутствие динамичного развития обеспечивает дальнейшее сохранение этого «заповедника» неоклассической философии в «высших эшелонах» в наши дни. В этом не было бы ничего плохого, если бы этот заповедный дух не способствовал стагнации всей остальной отечественной философии.

Сознание, нельзя не признать, стремится держать под постоянным наблюдениемсопровождением поведение человека. Это вездесущее сопровождение некоторые философы склонны незаслуженно расценивать как полновластный контроль. Например, Сократ и Ж.-П.Сартр наивно считали сознание ответственным за все, что происходит с человеком. Однако здесь необходимо более трезво оценивать ситуацию, как это, например, делал З.Фрейд, который обратил наше внимание на тот факт, что сознание является частью более широкого свойства человека – психики. Психика, в свою очередь, делит контроль над поведением человека с его физиологией. Таким образом, частное бытие человека на деле контролируется целым рядом внутренних факторов, и реальные поведенческие акты складываются из воздействия их сложного итогового соотношения.

Чего действительно нельзя недооценивать, так это поистине штурманского стремления сознания «прокладывать курс» в сложных условиях противоборства и компромисса между всеми этими факторами, дипломатического поиска вариантов примирения их специфических мотивов и адвокатского рвения в отыскании для них разумных оправданий.

Классическая философия, надо отдать ей должное, пережила в свое время масштабный период борьбы детерминизма с телеологией. Философский мир тогда разделился на два могучих лагеря. Известные сторонники строгой теоретической линии указывали на невозможность возникновения каких-либо особых «внутренних целей» и побудительных причин в локальных материальных образованиях в рамках теории детерминизма того времени. Не менее знаменитые сторонники прагматической линии, сплошь и рядом наблюдая воочию очевидные свидетельства существования этих самых целей и причин в живых организмах и человеке, делали отчаянные попытки «вписать» их в рамки философской теории. Однако проблему в те времена решить, к сожалению, так и не удалось. Классический детерминизм устоял, телеология потерпела поражение.

Дискуссия вспыхнула с новой силой в ХХ веке в связи с увлечением общественного сознания кибернетикой. Необходимость адекватного описания работы автоматов, принципа «обратной связи» в технике требовала пересмотра устоявшейся философской догмы. Эта дискуссия захватила и нашу страну. В среде научной общественности вновь начала пробивать дорогу прагматическая линия в этом вопросе. В частности, замечательный советский математик А. Н. Колмогоров в 1959 г. подчеркивал, что развитие кибернетики дает новый материал для философского анализа понятия «целесообразность» в применении к машинам и живым системам [3]. Прагматическую линию в развернувшейся дискуссии, помимо математиков, кибернетиков, физиологов и психологов поддержал ряд известных философов, наиболее значительный вклад из которых внес Украинцев Б.С., опубликовавший на эту тему серию значимых работ [4,5,6,7,8]. Противостоящее им теоретико-догматическое крыло представлял, в частности, редактор журнала «Вопросы философии» И.Т.Фролов [9], который, рассматривая проблему применительно к человеку, писал: «распространение этого принципа [целесообразности] за сферу сознания ни к чему, кроме телеологии, привести не может» [10]. А телеология была для строгих детерминистов сродни ереси или ругательству.

Исходя из классической традиции, И.Т.Фролов связывал целесообразность исключительно с сознанием и мышлением и исключал существование связи направленности процессов в живых системах с понятием внутренней цели.

«Неприкаянность» же сознания в неоклассическом представлении, его деонтологизированность, оторванность от глубоких философских оснований позволяла «валить» на него, как на «крайнего стрелочника», все непонятное, что было в философии, без опасения быть обвиненными в пристрастиях к телеологии или чему-либо еще.

Фактически представления о внутренних целях были приравнены к произвольным, ни с чем в реальности не соотнесенным «выкрутасам» лукавого мышления.

Поскольку и в те годы так и не было предложено варианта теории детерминизма, предусматривающего существование локальных, внутренних причин и целей, для материалистов предусматривалось лишь односложное решение данной проблемы:

детерминизм или смерть! В итоге вновь возобладала установка на выбрасывание за борт всего похожего на телеологию с ее внутренними локальными целями. Вместе с этим, к печали прагматиков, так и не удалось достичь адекватного описания и объяснения принципа работы автоматов и организмов. Вопрос остался открытым.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.