WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Последнее обстоятельство, по-видимому, как раз и дало повод ряду исследователей прямо определять свободу субъекта как внутреннюю, имманентную детерминированность. Так, Спиноза оставил нам следующее определение: «Я называю свободною такую вещь, которая существует и действует по необходимости, вытекающей лишь из ее собственной природы...» [15]. На указанную тенденцию обращал внимание и Гегель: «Когда говорят о необходимости, то обыкновенно понимают под этим детерминирование извне...»[16]. Это, по его мнению, надо отличать от внутренней необходимости, которая и есть свобода.

Следует отметить, кстати, что именно Гегель впервые в истории философии начал рассматривать необходимость и свободу как пару категорий, находящихся в диалектическом единстве [17]. В том же духе применительно к человеку рассуждал Гольбах: «Для человека свобода есть не что иное, как заключенная в нем самом необходимость» [18]. Последовательную преемственность демонстрирует в данном вопросе известный философ-реалист нынешнего века М. Бунге, отметивший, что свобода «заключается в закономерной самодетерминации, существующей на любом уровне реальности» [19]. Синонимами свободы, в понимании этих мыслителей, становятся беспрепятственная самореализация субъекта, спонтанное, самопроизвольное проявление его уникальной природы. Сходное понимание свободы применительно к бытию человека во внешнем окружении («экзистенции») излагал М. Хайдеггер, в частности, утверждавший, что если строить поведение в соответствии со своей индивидуальностью, то поступки будут свободными [20]. Однако этой свободной самореализации человека мешают разнообразные устойчивые обстоятельства окружающего его природного и общественного бытия. Когда под влиянием развивающейся внутренней потребности в более полной и масштабной самореализации человек осуществляет «трансценденцию», то есть прорывает те или иные сковывающие его рамки устоявшегося внешнего окружения, привычной внешней повседневности, выходит за их пределы, тогда-то и обнаруживает себя на практике, по мнению Хайдеггера, свобода человеческого существования [21].

Исследование основ человеческого поведения породило, в числе прочего, понятие воли, служащее для обозначения способности к выбору цели деятельности и внутренним усилиям, необходимым для ее осуществления [22]. Как-то так исторически сложилось, что одним этим понятием традиционно охватываются, по сути дела, две разные функции, два особых вида активности. Действительно, способность к выбору цели подразумевает, если разобраться, избирательную активность, а способность к внутренним усилиям, необходимым для осуществления уже поставленной цели, правомерно классифицировать как вид двигательной активности. Эти две функции у разных людей от природы могут быть выражены по-разному, в связи с чем принято говорить о таких типах личности, как «руководитель» и «исполнитель». Смешивание двух указанных функций способствует возникновению известной путаницы, поэтому считаем целесообразным использование вместо одного, доселе принятого, двух более точных понятий: «воля избирающая» и «воля движущая».

В контексте данной работы нас интересует прежде всего то, что связано с понятием воли избирающей. Издавна ломаются копья по поводу того, детерминируется ли эта воля чем-то и как-то или же она свободна. В связи с этим в философии возникли два направления — индетерминизм и детерминизм [23]. Представители первого, к коим можно причислить Сократа, Платона, средневековых схоластов, И. Г. Фихте, М, Ф. Мен де Бирана, а также Сартра и Камю, считали волю человека свободной, а представители второго, такие, как Лейбниц, А. Коллинз, Дж. Пристли, Д. Юм, Спиноза и Гольбах, напротив, характеризовали волю как абсолютно детерминированное начало и расценивали человека в этой связи как «необходимого агента» [24]. «При предположении свободной воли, — отмечал, между прочим, Шопенгауэр, — всякое человеческое действие было бы необъяснимым чудом — действием без причины» [25].

В чем же причина столь радикальных расхождений По нашему мнению, здесь с учеными сыграло злую шутку наличие разночтений в трактовке понятия свободы. Как уже отмечалось выше, многие мыслители были склонны понимать свободу как независимость от всего внешнего, следовательно, подверженность исключительно своему внутреннему началу. Поэтому они трактовали свободу воли не иначе как своеволие и на этом останавливались, не пытаясь проникнуть в суть дела глубже. По этому поводу Л. Бюхнер метко констатировал, что под свободой понимается ситуация, когда «люди сознают свое хотение и не сознают причин, побуждающих их хотеть» [26]. В действительности мы имеем здесь дело лишь с иллюзией свободы, которая тотчас разрушается, если подвергнуть сколько-нибудь строгому анализу источники человеческих «хотений». Таким образом, в данном споре мы выступаем на стороне детерминистов, трактующих свободу в абсолютном смысле, как чистую независимость от всего вообще, как внешнего, так и внутреннего. Очевидно, в условиях такой свободы какое-либо действие было бы действием без причины. Поэтому следует согласиться с детерминистами в том, что абсолютная свобода воли невозможна.

Остановимся подробнее на освещении феномена внутренних побуждений воли.

Дж. Пристли, Д. Юм и Гольбах прямо говорили о том, что в качестве источников, реальных и необходимых причин человеческих поступков выступают мотивы [27].

Причем мотивы эти могут быть разной природы. А. Коллинз конкретизирует: «Наши страсти, желания, чувства и разум детерминируют нас в нашем выборе» [28].

Действительно, каждый из нас может привести массу фактов, когда те или иные действия людей определялись велением разума, подсказкой чувства, физиологической потребностью, аффектом. В большинстве же случаев принятию человеком того или иного решения предшествует акт столкновения и противоборства двух или нескольких разных мотивов, своего рода битва за обладание властью над бренным телом в течение обусловленного отрезка времени. Исход битвы может быть ознаменован как победой одного мотива или группы мотивов и последующим доминированием последних на протяжении данного действия или ряда действий, так и той или иной формой компромисса. В последнем случае действия человека детерминируются одновременно целым комплексом, синтезом мотивов. Порой человека мучают сомнения. Очевидно, такое происходит в условиях затянувшейся битвы между сравнимыми по силе мотивами пли их группами, когда ни одна из сторон не может получить решающего преимущества.

Некоторое освещение проблема столкновения мотивов получила у 3. Фрейда.

Последний, как известно, уделил много внимания исследованию столкновений между сознательными и бессознательными мотивами, акцентировал итоги таких столкновений и их последствия для психики человека.

Очевидность наличия указанного рода столкновений неизбежно наводит на предположение о существовании в сложной структуре мозга человека особого пункта, где должны сходиться сигналы, несущие информацию о мотивах разной природы. Повидимому, эти сигналы предварительно должны быть приведены к некоему общему знаменателю, к единой инвариантной форме, допускающей возможность сравнения их силы, интенсивности. В итоге особого акта сравнительного взвешивания интенсивности сигналов центр, управляющий поведением человека, получает соответствующую ориентировку. В этом и состоит акт избирающей воли.

Мотивы, если разобраться, тоже возникают, в свою очередь, не на пустом месте.

Продолжая копать глубже, нетрудно прийти к выводу, что всякий мотив инициируется тем или иным предметом или событием реального мира. Другими словами, через посредство феноменов разума, эмоций, чувств, влечений проглядывают конкретные интересы реальных предметов. Предложенная нами ранее наиболее простая модель самоорганизующейся системы [29] предусматривает естественное онтологическое разделение реального мира, в связи с существованием каждой самоорганизующейся системы, на две относительно автономные части: внутреннюю и внешнюю. Это дает возможность провести соответствующую классификацию среди множества мотивов человеческой деятельности. А именно: одну часть всего множества мотивов следует трактовать как обусловленную внутренними интересами, а другую—как инициированную внешними обстоятельствами. Таким образом, получается, что через посредство мотивов зачастую происходит борьба за управление поступками человека между внутренним и внешним началами. В результате человек поступает то сугубо в своих личных интересах, то в интересах других людей, общественных групп, государства, предметов окружающей природы (в рамках, скажем, экологического движения, движения за сохранение памятников культуры), то вступает в компромисс между внутренним и внешним.

Например, экономическая деятельность человека сопряжена с производством благ для других людей и в то же время подразумевает в ответ на это получение соответствующего набора и объема благ для него самого.

Если в последнем случае поведение человека детерминируется обоими началами одновременно, то в первых двух, когда явно доминирует одна группа мотивов, можно утверждать, что человек в итоге отчуждается от другой группы, становится независим, свободен по отношению к ней. В связи с этим появляется повод ввести в рассмотрение понятие частной, относительной свободы. Выше мы уже вели речь о частной, относительной свободе в бинарных отношениях между отдельными предметами реального мира. В данном случае эта свобода касается двух интегральных совокупностей детерминантов: внутренней и внешней, Поэтому следует признать, что она носит агрегатный характер, может быть сведена к сумме бинарных частных свобод отдельных элементов. При этом свобода от внешнего начала неразрывно сочетается с зависимостью от внутреннего, и наоборот. Разумеется, эта свобода действительна лишь в течение того отрезка времени, пока сохраняется достигнутая в результате очередного столкновения расстановка сил среди мотивов. Как только расстановка сил меняется, в результате нового столкновения мотивов рождается новый вариант частной свободы. Однако встречаются и устойчивые тенденции в поведении людей. Например, эгоисту свойственно стойкое стремление быть максимально свободным от внешних влияний. Напротив, альтруист старается максимально освободиться от гнета личных потребностей.

Приходится констатировать, что значительное число мыслителей и ученых понимали под свободой именно эгоистическую частную свободу от всего внешнего.

Свобода воли в этом случае естественно выступала как своеволие. Неудивительно, что эти ученые не могли найти общего языка с теми, кто трактовал свободу в абсолютном ключе.

Для начала на этом этапе исследований частной, относительной свободы субъекта можно было бы и остановиться. Однако поскольку ранее нами была уже предложена и вторая, более сложная и более адекватная действительности онтологическая модель самоорганизующейся системы [30], то полагаем необходимым привести также и соответствующую ей систему частных свобод.

Напомним, что вышеупомянутая вторая модель предусматривает естественное разложение картины бытия реального мира, в связи с существованием и функционированием СС, на четыре отдельные области. Соответственно появляется возможность говорить о четырех особых началах в частном бытии субъекта:

имманентном, сформированном и воспитанном в нем внешними условиями, природнокультурном (фрагментом которого, в частности, является социокультурное начало), трансцендентном. Вообще говоря, для нормального поведения субъекта характерен факт смешанного детерминирования его воли, когда в этом деле принимают участие — поочередно, все вместе или в различных сочетаниях — все четыре начала. Однако что касается отдельных поведенческих актов, поступков, то в их детерминации может принимать участие неполный набор этих начал. То или иное конкретное действие может явиться результатом воздействия на волю субъекта лишь одного, двух или трех из них.

При этом те начала, которые не приняли участия в детерминации данного действия, естественно, никак это действие не связывают. Поэтому можно говорить о частной, относительной свободе воли субъекта в отношении последних. Такого рода свобода воли, в сфере действия которой всякий раз оказывается то или иное сочетание из четырех упомянутых начал, может быть вполне строго исследована и классифицирована. В подобных случаях целесообразно пользоваться элементами математической комбинаторики. Сумма всевозможных сочетаний из четырех элементов вычисляется просто:

0 1 2 3 С4 + С4 + С4 + С4 + С4 = 1+ 4 + 6 + 4 +1 = Итак, имеем 16 возможных вариантов детерминации воли и соответственно столько же вариантов частной свободы воли. Если учесть сделанный выше вывод о невозможности абсолютной свободы воли, то первый член этой суммы следует исключить. В итоге остается всего 15 вариантов, каждый из которых может быть при желании подробно описан и обстоятельно интерпретирован. Здесь мы рассмотрим для примера лишь некоторые из них.

1. Допустим, воля детерминирована одним только имманентным началом и соответственно свободна в отношении трех остальных. Субъектом в этом случае движут исключительно внутренние мотивы, изначальные потребности. Он отчуждается от всего внешнего и всего этим внешним в нем самом инициированного, развитого, воспитанного.

Если такая ситуация сильно выражена в поведении какого-либо человека, то последнего можно отнести к типу нецивилизованного, примитивного дикаря. В философии этот вариант свободы воли пытался абсолютизировать Фихте: «Я хочу быть господином природы, а она должна быть моим слугой, я хочу иметь соответствующее моей силе влияние на природу, по она не должна иметь никакого влияния на меня» [31]. Идеал сильного человека, отвергающего мораль и подчиняющего все вокруг своей воле, который был воспет Ницше, также завязан на этом варианте. Абсолютизация данного варианта явилась характерной чертой для той ветви школы «философии жизни», которую можно классифицировать как примитивный субъективизм.

2. Пусть воля детерминируется имманентным и воспитанным началами и свободна в отношении всего внешнего. Этот вариант отличается от предыдущего воспитанностью, окультуренностью, цивилизованностью и приспособленностью поведения субъекта.

Наряду с первичными изначальными потребностями им движут потребности приобретенные, воспитанные, сформированные под воздействием окружающей природной и социальной среды. Однако подчиненность лишь внутренним мотивам и отчуждение от внешних делают соответствующий поступок проявлением субъективизма.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.