WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
АНАТОМИЯ СВОБОДЫ (Электронная копия брошюры, изданной в 1995 году) Калмыков Р.Б.

Иваново 1995 Предпринята попытка строгой систематизации всех имеющихся интерпретаций понятия свободы на базе ранее предложенной автором оригинальной онтологической модели. Прослеживается связь свободы с феноменами зависимости, пассивной сопротивляемости, активного поведения, самодетерминации, своеволия. Исходя из предложенной системы, демонстрируется механизм происхождения не только практически всех уже имеющихся в философском наследии трактовок свободы, но и целого ряда новых, до этого не акцентировавшихся и не исследовавшихся.

Предназначено для всех интересующихся проблемой философской интерпретации свободы, а также сторонников построения философских исследований на строгих основаниях.

Рецензенты:

кафедра философии Ивановского государственного университета;

кандидат философских наук Е. Л. ИГОЛЬ (Ивановская текстильная академия) ISBN 5—230—01724—4 © Р. Б. Калмыков, 1995 Противоположность между телеологией и механизмом прежде всего представляет собой более всеобщую противоположность свободы и необходимости.

Гегель Философское истолкование свободы являет собой одну из так называемых «проклятых» проблем, по поводу которой издавна ломаются копья и вокруг которой с незапамятных времен происходит нагромождение впечатляющих завалов определений, трактовок и концепций. Поэтому здесь мы имеем дело со случаем, когда попытка обратиться за помощью в осмыслении этой проблемы к матерым авторитетам отнюдь не всегда приводит к прояснению ситуации. Весьма показательны в этом плане следующие примеры. Так, Гольбах утверждал, что «человек не свободен ни одну минуту своей жизни» [1]. Иного мнения придерживался Ж.-П. Сартр: «Мы есть свобода, которая выбирает..., мы приговорены к свободе» [2]. Ф. Энгельс был убежден в освобождающей человека роли познания, считал, что каждый шаг общественного человека по пути культуры есть шаг к свободе [3]. Виднейшие иррационалисты, «критики науки», такие, как К. Ясперс, Г. Маркузе и С. Кьеркегор, напротив, полагали, что развитие знания, растущая со временем ставка на разум, рационализм способствуют сокращению, сковыванию свободы человека [4]. Как видим, утверждения известных мыслителей зачастую носят противоположный характер. Тем не менее, как это ни парадоксально, следует признать, что каждый из них был по-своему прав. Проблема состоит в том, что разным авторам было свойственно вкладывать в интерпретацию категории «свобода» свой особенный, частный смысл. Поэтому выработке фундаментального взгляда на проблему свободы, на наш взгляд, должна предшествовать, прежде всего, основательная работа по систематизации всех имеющихся в философском наследии ее смысловых оттенков.

Данная работа задумывалась именно как один из шагов на этом пути, как попытка такого рода систематизации, причем естественно складывающейся на базе особого видения ситуации, привносимого вихревой причинно-следственной моделью самоорганизации [5].

Исследование было бы естественно начать с элементарных ситуаций. В естествознании и технике, когда речь идет о взаимодействии каких-либо двух отдельных предметов или сущностей, понятие свободы нередко сопутствует понятиям «отношение», «связь», «зависимость». При этом уместно привести разъяснение Гегеля: «Отношение есть взаимосвязь двух сторон, которые, обладая самостоятельным существованием, отчасти равнодушны друг к другу, отчасти же существуют только благодаря друг другу и только в единстве этой взаимной определенности» [6]. Из данного определения с очевидностью явствует, что свобода (взаимное «равнодушие» двух сторон) и связь — это ни что иное, как пара категорий, призванных количественно характеризовать фундаментальное свойство любой пары реальных предметов (отдельных реальных сущностей) — иметь взаимное отношение. Эта пара категорий позволяет оценивать меру, степень наполненности, весомости свойства «отношение». Отношение может быть малоинтенсивным, даже абсолютно нейтральным, нулевым (между двумя людьми — холодным, отчужденным). Тогда уместно вести речь об отсутствии сколько-нибудь заметной связи и соответственно о наличии высокой степени взаимной свободы.

Напротив, высокоинтенсивное, весьма тесное, высокого накала отношение характеризуется наличием крепкой, прочной (в технике — жесткой) связи и соответственно минимумом или отсутствием свободы. Вообще же говоря, большая часть имеющих место в реальности бинарных (между двумя сущностями) отношений занимает то или иное промежуточное положение между указанными крайними случаями и характеризуется тем или иным конкретным соотношением объемов (масштабов) связи и свободы. Очевидно, в данном случае свободу можно иначе толковать как взаимную обособленность двух сторон, выступающую «оборотной стороной связи» [7]. Если воспользоваться определением известного советского философа А. Спиркина, трактовавшего связь как «зависимость одного явления от другого в каком-либо отношении» [8], то удачным синонимом такой свободы можно признать «независимость».

Прячем независимость эта является, подчеркнем, частной, относительной, сугубо конкретной, характерной только для данного бинарного отношения. Такое понимание было близко Гоббсу, подчеркивавшему, что понятие свободы «может быть применено к неразумным созданиям и неодушевленным предметам не в меньшей степени, чем к разумным существам» [9]. Он приводил пример, когда ранее заключенная в сосуде вода освобождается, если сосуд разбить. Он также отмечал, что и человек «может быть свободен в одном отношении и несвободен в другом» [10].

Свобода как категория, характеризующая степень обособленности, независимости одного предмета от другого и противостоящая бинарной зависимости, связанности, детерминированности, если разобраться, легко поддается формализации, включению в «зону действия» аппарата теории множеств и математической логики. Данное обстоятельство объективно способствует делу превращения соответствующего раздела философии в полноценную науку, базирующуюся на использовании математических методов исследования. Ниже мы постараемся доказать, что все остальные многочисленные трактовки свободы являются производными от указанной, а потому также в конечном итоге могут быть исследованы современными научными методами.

Всякий реальный предмет находится обычно в окружении множества других предметов реального мира и со вполне определенным их числом состоит в тех или иных непосредственных отношениях. Если все эти отношения, касающиеся данного предмета, суммировать, сгруппировать и рассматривать далее в виде единой целостной совокупности, то появляется возможность вводить в рассмотрение новые, агрегатные трактовки зависимости и свободы. С их помощью можно уже вести речь о том или ином суммарном (интегральном) отношении каждого отдельного предмета со всем остальным окружающим внешним миром. При этом вместо множества бинарных отношений между отдельными предметами придется уже иметь дело всего лишь с одним обобщенным отношением – между данным предметом и внешней средой. Последние два выступают как целостные сущности, взаимодействующие друг с другом и обладающие по отношению друг к другу определенной суммарной (интегральной) зависимостью и свободой.

В принципе, не составляет проблемы представить себе мысленно некий предмет, совершенно независимый по отношению ко всем остальным окружающим сущностям реального мира, то есть абсолютно свободный. Однако принцип детерминизма, законы сохранения и факт активности среды исключают такую ситуацию в реальности.

Достижимо лишь определенное приближение к этому предельному случаю. Можно также мысленно вообразить и всецело зависимый от внешнего мира предмет, лишенный абсолютно какой-либо свободы. Но в этом случае, во-первых, теряет смысл выделение этого предмета в отдельную сущность. Во-вторых, если исключить свободу данного предмета по отношению к любой части внешнего мира, то есть признать его зависимым от всех вообще внешних реальных сущностей, то мы придем к невозможной ситуации, когда весь реальный мир оказался бы связан, через посредство этого предмета, в одно жесткое, совершенно лишенное свободы целое. Таким образом, приходится признать, что указанные крайности могут существовать лишь в качестве недостижимых предельных абстракций. Каждый же отдельный предмет может быть охарактеризован той или иной, отличной от нуля и от абсолюта степенью связанности с внешним миром и свободы от него.

В свете вышеуказанного уместно вести речь о частичной детерминируемости любого отдельного предмета внешним миром. Чтобы воссоздать картину полной, целостной его детерминации, придется признать наличие особых внутренних детерминантов, присущих только данному предмету. Это обстоятельство, подчеркнем, отнюдь не противоречит принципу материального единства мира. Являясь частью целого реального мира и порождением предыстории текущего момента последнего, отдельный предмет представляет собой вместе с тем некое выделяющееся из остального мира целое, уникальное порождение предыстории ряда элементов материи, слагающих только его самого и его непосредственное окружение. Следовательно, здесь имеет место детерминантная двойственность – эффект, порождаемый «групповщиной» во взаимодействиях детерминантов реального мира. Рассматривая конкретные модели реальных предметов, исследователи неизбежно сталкиваются, соответственно, с причинной двойственностью. Поскольку же при таком подходе приходится признавать каждый отдельный предмет одновременно и частью, и целым, то это означает невозможность сведения его к чему-то полностью функционально первичному или вторичному, что можно определить как функциональную двойственность.

Что касается характера воздействия на предмет внутренних детерминантов, то на этом стоит остановиться особо. Рассмотрим такой пример. Подмечено, что в поле действия одних и тех же внешних гравитационных сил более тяжелое тело в меньшей степени искривляет траекторию своего движения, чем более легкое. Это объясняется тем, что первое обладает большей величиной инерции. Далее, при одном и том же внешнем механическом воздействии дерево ломается, а сталь нет. При известном тепловом воздействии бумага возгорается, а вода не горит. Под электрическим напряжением металл проводит ток, а диэлектрик не проводит. Если вдуматься, все эти реакции можно объединить на базе признания одного общего фундаментального свойства всех материальных предметов — пассивной сопротивляемости внешнему воздействию под влиянием собственных внутренних детерминантов. Из всевозможных видов пассивной сопротивляемости, пожалуй, стоит выделить именно инерцию, которую М. Бунге считал проявлением самодвижения в механике [11]. На сегодняшний день инерция достаточно основательно исследована, поэтому ее очень удобно рассматривать в качестве эталона пассивной сопротивляемости вообще. Беря на вооружение метод аналогии, считаем в данном случае правомерным признать законы механики, касающиеся инерции, справедливыми и для других видов пассивной сопротивляемости. При этом, конечно, следует соответственно расширить зону их действия, их формулировки, перенести последние на все другие всевозможные свойства реальных предметов и процессов.

Так, например, закон инерции в расширительное варианте будет звучать примерно так: всякий реальный предмет или процесс в отсутствие внешних воздействий сохраняет прежний, неизменный вид и прежнюю динамику движений в соответствии со структурой своих внутренних детерминантов. Второй закон Ньютона можно расширить следующим образом: динамика изменений, вызванных внешним воздействием на данный предмет или процесс, прямо пропорциональна силе воздействия и обратно пропорциональна величине пассивного сопротивления (инерции). Аналогичным образом можно переформулировать и другие законы и закономерности. Считаем своим долгом отметить, что, по нашему мнению, существует остро назревшая необходимость в основательном продвижении философской концепции детерминизма в данном направлении. Соответствующая работа позволила бы, по крайней мере, привести философию на данном участке познания в соответствие с достижениями естественных наук.

Наряду с вышеуказанным существует особый разряд материальных образований, обладающих свойством не только пассивной, но и активной сопротивляемости. Более того, эти образования вообще наделены способностью к активному поведению, зачастую никак не спровоцированному внешними детерминантами. Речь идет о самоорганизующихся системах (сокращенно — СС). Как и для всех остальных реальных сущностей, для них характерна детерминантная двойственность. Но в отличие от прочих сущностей, внутренние детерминанты которых статичны или находятся в равномерном движении, для СС свойственна вовлеченность ее внутренних детерминантов в замкнутое обменное движение, в циркулирующий поток — вихрь. Именно поэтому СС может совершать самостоятельные, целесообразные, этим внутренним детерминирующим вихрем обусловленные движения, может активно избегать вредоносных и опасных внешних воздействий, обходить и устранять препятствия, так же активно искать и устанавливать благоприятные и полезные связи. Таким образом, СС может активно, по своему усмотрению, регулировать бинарные отношения с отдельными предметами внешнего мира, самостоятельно наполнять их желаемой величиной взаимозависимости или свободы. То же самое касается и суммарных (интегральных) величин связи и свободы в отношении всего окружающего мира в целом. СС может по своей воле в большей или меньшей степени замкнуться в себе или открыться миру, тем самым активно регулируя указанные величины.

Человек как объект изучения издавна привлекал к себе внимание со стороны философов. В связи с этим и проблема суммарной зависимости и свободы субъектачеловека многократно подвергалась попыткам освещения с разных сторон. Так, Демокрит использовал термин «необходимость», понимая под ним суммарную детерминированность, и указывал на четкое деление этой необходимости на внешнюю и внутреннюю [12]. При этом внешняя необходимость, по его словам, пробивает себе дорогу через посредство связей. Индивидуум вне связей, подчеркивал он, недоступен подчиняющей внешней необходимости, а потому свободен [13]. Значительно позднее этот взгляд развивал Э. Фромм, который указывал, что, устраняя все формы зависимостей от других людей и общественных структур, человек становится свободным, но эта свобода оборачивается для него одиночеством. Таким образом, по его мнению, человек свободен — «это значит, он одинок» [14]. Свобода здесь понимается как независимость от влияния извне, от внешней необходимости, что, если разобраться, автоматически подразумевает подверженность субъекта исключительно внутренней необходимости, влиянию изнутри.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.