WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 28 |

6 Выпуск 1 О.Н. Тынянова по-разному… За всеми этими словесными тонкостями кроется управленческая проблема: если «безопасность» это почти все, что нас окружает — от терроризма до цен на хлеб, то это обозначает неимоверное расширение сферы административного регулирования… Любой разговор о безопасности неизбежно выходит на такую категорию, как «секьюритизация» (securitization). Термин этот, родившийся в рамках так называемой копенгагенской школы мира, дает нам возможность увидеть феномен безопасности в динамике, в развитии. Допустим, любой конфликт может развиваться как столкновение «технических» позиций, решаемых в рамках обычного, рутинного переговорного процесса. Но как только составной частью ситуации становится культурное либо цивилизационное противопоставление, ведущее к мобилизации общественного мнения и актуализирующее категорию идентичности, начинается стадия «секьюритизации», т.е. конфликт приобретает характер проблемы безопасности. Далее неизбежно артикулируются вопросы суверенитета, национальных интересов, границ и т.д.»2.

Принимая во внимание сказанное с учетом тезиса Б. Течке, согласно которому «…меняющиеся формы территориальности тесно связаны со способами социальной организации политических объединений и, в частности, со «стратегиями территориализации», которые используются правящими классами для укрепления своей власти и способностей к накоплению»3, секьюритизация (и ее противоположность — десекьюритизация, т.е. выведение того или иного объекта из сферы национальной безопасности), тем более секьюритизация и дескьюритизация пограничной сферы, представляют собой вид геостратегии (каковой является, по А.Ю. Маруеву, «перспективно ориентированная линия деятельности государства по реализации геополитических интересов страны в мировом пространстве»4). С этой точки зрения невозможно не согласиться с мнением американского исследователя П. Лайотта относительно того, что «нигилистские концепции «десекьюритизации» постулируют «веру» в то, что… угрозы и вызовы являются немного большим, чем простые социальные конструкции». Ссылаться на эти постулаты сегодня — знак хорошего тона, хотя они работают не на практике, а лишь в теории»5.

Применительно к вопросам пограничной политики (и определяемой ею пограничной стратегии) следует учитывать, что исторически сложившаяся сущность самого этого термина выявляет позицию государства по проблемам, возникающим как во взаимоотношениях с сопредельными государствами именно в силу наличия общих границ, так и в связи с трансграничными коммуникациями в целом, а также касательно путей и методов решения таковых проблем. Подобное содержание данного термина представляет собой пограничную политику государства в узком смысле слова, чему соответствуют политико-воМакарычев А. Безопасность: Трудности перевода // Евразийский Дом. 2006. 24 авг.

eurasianhome.org/xml/t/expert.xmllang=ru&nic=expert&pid=768>.

Течке Б. Метаморфозы европейской территориальности // Прогнозис. 2007. № 1 (9).

Маруев А.Ю. Военные аспекты формирования геополитических интересов и геостратегии России // Военная мысль. 2009. № 1. .

Цит. по: Голунов С. Безопасность пограничных пространств // Международн. процессы. 2007.

№ 2 (14). Т. 5.

ПРОБЛЕМНЫЙ АНАЛИЗ И ГОСУДАРСТВЕННО-УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ Тема номера «Национальная безопасность в условиях глобализации» енные аспекты пограничной безопасности и (формируемая с учетом таковых) собственно пограничная стратегия государства. Однако толкование термина «пограничная политика» в узком смысле не исчерпывает его содержания. Природа глобализационных процессов возвращает нас к ратцелевскому пониманию границ и пограничной периферии как показателя силы государства, делая, таким образом, все более актуальной пограничную политику в широком смысле, а именно, государственное управление приграничными регионами как форму центрально-периферической организации государства. Такому пониманию пограничной политики соответствует уже комплекс политико-правовых, социально-экономических, социокультурных (цивилизационных), экологических, политико-военных и других аспектов безопасности государства в пограничной сфере и формируемая на основе подобного понимания национальной безопасности национальная стратегия в пограничной сфере, выступающая в этом случае мерой реального национального суверенитета.

Насущная необходимость выработки такой политики и стратегии для России представляется тем более острой в связи с проводимым ее политической элитой курсом на десекьюритизацию границы, суть которого состоит в отказе от парадигмы присутствия политического центра на пограничной периферии, что ведет к недооценке интересов безопасности при их решении. Не случайно сегодня отдельными авторами вообще подвергается сомнению целесообразность употребления понятия «пограничная безопасность», вместо которого предлагается использовать получивший распространение в странах ЕС термин «пограничный менеджмент», относящийся (что игнорируют сторонники десекьюритизации) именно и только ко внутренним границам объединенной Европы, в то время как барьерные функции ее внешних границ увеличиваются в той же мере, в какой снижаются внутри Евросоюза.

В связи с этом представляется весьма показательным высказывание И. Зевелева времен первого президентского срока В.В. Путина: «Путин же делает… шаги, которые можно назвать «десекьюритизацией». Он выводит трения, существующие у России во взаимоотношениях с Западом, из сферы безопасности… Происходит переосмысление места России в мире и в системе международной безопасности. Путин… акцентирует не роль России как самостоятельного центра силы, а ее интеграцию в мировое сообщество. Он заявляет о своем стремлении интегрировать Россию в мир, где Запад в целом, и прежде всего США, лидируют. Путин приступил к изменению проецируемого вовне образа России:

желаемый им образ — это не центр силы в многополярном мире, а европейская страна, полноправный член западного международного сообщества»6.

Такая парадигма явно восходит к рекомендациям автора «Великой шахматной доски»: «…российской политической верхушке следует понять, что для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества, а не тщетные попытки вернуть былой статус мировой державы.

Ввиду колоссальных размеров и неоднородной страны децентрализованная политическая система на основе рыночной экономики скорее всего высвободиЗевелев И. Россия и США в начале нового века: Анархия — мать партнерства // Pro et Contra.

2002. Т. 7. № 4.

8 Выпуск 1 О.Н. Тынянова ла бы творческий потенциал народа России и ее богатые природные ресурсы»7.

О том, что подобная «модернизация» подразумевает включение России в формат американской модели глобальной демократии, а высвобождение творческого потенциала народа России и ее природных ресурсов следует трактовать как получение иностранными покупателями открытого доступа к российскому рынку интеллектуальной и рабочей силы и к природным ресурсам, а также возможности формирования систем контроля над высшим и средним образованием, сырьевыми отраслями и поступлением сырьевых ресурсов на мировые рынки, свидетельствуют не только авторитетные экспертные оценки8, но и артикулируемые представителями политического класса России (в том числе и в форме нормативных документов) ее стратегические приоритеты.

Так, в частности, Н. Спасский полагает, что «Россия слабо интегрирована в процессы глобализации. А сегодня любой центр силы, особенно находящийся в процессе становления, может реализовывать свое влияние только через участие в процессах глобализации»9, а согласно проекту Стратегии развития информационного общества в России, в число принципов, на которых базируется развитие такового общества, входит «обеспечение свободы массовой информации и независимости средств массовой информации» и «содействие развитию глобального информационного общества»10 (хотя вряд ли авторы данных строк пребывают в неведении относительно основных центров разработки сценариев глобализации, а также целей и источников финансирования глобального информационного сообщества и значительной части российских СМИ).

В свою очередь, по мнению С. Караганова, «…стратегической задачей России является (при очевидно выгодной частичной экономической и даже энергетической переориентации на быстро растущую Азию) создание политического и энергетического союза с Европой. Россия получила бы мощный источник экономической, социальной модернизации, надежного потребителя энергоресурсов. Европа — надежного поставщика энергии, стратегического союзника мирового масштаба…»11. А в соответствии с недавно утвержденной Энергетической стратегией России на период до 2030 г. «главными векторами перспективного Бжезинский З. Великая шахматная доска: Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 1998. С. 240–241.

См., напр.: Владимиров А.И. Концептуальные основы Национальной стратегии России: Политологический аспект / А.И. Владимиров; Ин-т экономики РАН. М.: Наука, 2007; Делягин М.: Поле боя — Россия // Россия в глобальной политике. 2004. 20 янв.

html>; Делягин М.: С вероятностью в 30% страну ждет распад // Деловой Петербург. 2009. 7 сент.

; Зубков А.И. Геополитика и проблемы национальной безопасности России: Курс лекций. СПб.: Изд–во «Юридический центр Пресс», 2004;

Малинецкий Г.Г. Россия. Выбор будущего //Болезни России: Актуальный диагноз и комплексный прогноз: Материалы научного семинара. Вып. № 3. М.: Научный эксперт, 2009; Фурсов А.И. Почему неуспешны реформы // . 2009. 17 авг.; Хабибулин А.Г., Селиванов А.И.

Стратегическая безопасность российского государства: Политико-правовое исследование. М.: Формула права, 2008; Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С. Новые технологии борьбы с российской государственностью. М.: Научный эксперт, 2009.

Спасский Н. Стратегия для России — 2008 // Российская газета. 2006. 25 июля.

Стратегия развития информационного общества в России. Проект // Совет Безопасности Российской Федерации. 2007. 30 июля. .

Караганов С. Ханты-Мансийск: Новый этап // Российская газета. 2008. 26 июня. См. также: Европейская стратегия России: Новый старт. Статья основана на материалах ситуационного анализа ПРОБЛЕМНЫЙ АНАЛИЗ И ГОСУДАРСТВЕННО-УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ Тема номера «Национальная безопасность в условиях глобализации» развития отраслей топливно-энергетического комплекса, предусмотренными Энергетической стратегией России на период до 2030 года, являются: переход на путь инновационного и энергоэффективного развития, изменение структуры и масштабов производства энергоресурсов, создание конкурентной рыночной среды, интеграция в мировую энергетическую систему. Одним из главных приоритетов является развитие рыночной инфраструктуры энергетики (рыночные механизмы, институты открытой торговли энергоресурсами, инфраструктура их транспорта)»12.

В свете приведенных цитат весьма характерным представляется то, что стратегия десекьюритизации границы предлагается политической элитой страны в качестве части программы модернизации российской государственности в ответ на глобальные вызовы как раз в то время, когда в самом Евросоюзе наблюдается тенденция к расширительной трактовке категории национальной безопасности и секьюритизации таких сфер, как энергетика и экономика в целом и даже Интернет13. Столь же характерно и то, что еще за месяц до утверждения Энергетической стратегии, 11 октября 2009 г., в Пекине была достигнута предварительная договоренность о поставке российского газа в Китай. При этом условия, на которых было заключено соглашение о сотрудничестве между Россией и Китаем до 2018 г., так и не стали достоянием российской общественности. Глава Газпрома А. Миллер лишь отметил, что рамочное соглашение, которое будет подписано по итогам переговоров премьеров двух стран, предусматривает западный и восточный варианты поставок из России, предполагающих использование ресурсной базы соответственно Западной Сибири и Восточной Сибири, Дальнего Востока и шельфа Сахалина14. Между тем в силу значительного контраста между развитой со времен СССР европейской частью энергетической инфраструктуры и ее северной и азиатской частями приграничные территории Дальнего Востока оказались практически оторваны от энергосистемы не только Европейской части России, но и Восточной Сибири.

В этих условиях итогом реализации проектов трансграничной «энергетической» интеграции окажется фактическое поглощение сопредельными государствами восточных приграничных территорий РФ (рис. 1). Неслучайно такое состояние ТЭК Дальневосточного федерального округа и отсутствие стратегического планирования развития его территорий, как заявил Президент России на заседании Совета безопасности Российской Федерации 20 декабря. 2006 г., создает угрозу политическим и экономическим позициям России в АТР15.

«Отношения России и Европейского союза: современная ситуация и перспективы», проведенного под руководством С.А. Караганова // Россия в глобальной политике. 2005. № 2.

Энергетическая стратегия России до 2030 г. Утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации № 1715-р от 13 ноября 2009 г. // Институт энергетической стратегии.

energystrategy.ru/projects/es-2030.htm>.

Бородачев Т.В. Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами ХХI века: Возможности «большой сделки». М.: Европа, 2009. С. 200–204.

Китай получит сибирский газ // Дни.Ру. Интернет-газета. 2009. 13 нояб. .

Колотилинский С. Регион хронических тенденций // Радио России. 2006. 20 декабря.

.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.