WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |

До тех пор пока не появится возможность простого судебного механизма оспаривания норм, обладающих дефектами, в том числе и коррупциогенными, говорить о радикальном изменении в административной и судебной реформах не приходится.

В процессе проверки норм (их проектов) при выявлении в них несоответствия требованиям проверяющее лицо может самостоятельно (при самоконтроле исполнителем или при контроле руководителем) устранить дефекты, либо надзирающее лицо потребовать от органа, их издавшего, устранить дефекты, либо общественный аудитор (граждане или их организации) обратиться с претензией к руководителю органа, их издавшего, в надзирающий орган с заявлением или в судебные инстанции об оспаривании дефектной нормы.

При установлении дефектных норм (обнаружении коррупциогенных свойств нормы) необходимо не только устранить дефект, но и выяснить причины, приведшие к данным несоответствиям требованиям, что во многих случаях требует применения специальных знаний, в частности для решения интерполяционных задач.

Кроме того, необходимо выявить чиновников, чьи действия продуцировали данные дефекты. Как правило, рассмотрением данных вопросов занимаются официальные лица. В таких случаях требуются специальные знания и соответственно эксперты или исследователи. В компетентность этих экспертов входит проведение исследования и предоставление объективных доказательств причинно-следственной связи. При этом в компетенцию данных лиц не входит правовая оценка ни норм нормативного правового акта, ни действий тех, по чьей вине появились дефекты.

Кроме того, можно выделить антикоррупционную экспертизу с помощью которой можно диагностировать коррупционный фактор. Как правило, в таких экспертизах применяется факторный анализ.

Даже если нормы нормативного правового акта не содержат коррупциогенного фактора, их исполнение чиновник может осуществлять неправильно, в частности, с коррупционными целями. Поэтому существует еще один род антикоррупционной экспертизы, с помощью которой можно получить объективные доказательства причинно-следственной связи нарушения процедуры выполнения нормы нормативного правового акта, приведшее к коррупционному проявлению. В таких экспертизах используется ситуационный анализ.

В связи с тем, что во многих случаях решение задач правоприменения нельзя свести к рутинным (формальным) задачам, всегда будут оставаться слабо формализованные задачи, и поэтому нормы, предназначенные для них, потенциально будут обладать коррупциогенным свойством. Это приводит к тому, что в нормативных правовых актах могут быть положения с коррупциогенными свойствами. Для таких норм должны быть предусмотрены свои регламенты, обеспечиающие более строгую проверку выполнения этих норм.

В этой связи, необходимо разделять допустимые и недопустимые коррупциогенные факторы. В качестве критерия должен выступать допустимый риск коррупциогенного фактора5, о чем в Законе даже не упоминается. Для нейтрализации потенциального коррупциогенного свойства некоррупциогенной нормы необходимо, чтобы норма, по которой будет осуществляться контроль над действиями исполнителя по вышеуказанной норме, была строго формализована и не содержала бы ни коррупциогенных свойств, ни коррупциогенных факторов.

Алгоритмы решение любых задач правоприменения в нормативных правовых актах должны опираться на формализованные функции, количество которых должно быть ограничено, а сами они должны носить универсальный характер. Точно также формальные требования к формальным документальным продуктам власти должны носить универсальный характер.

Высказанные соображения, на наш взгляд, должны помочь проверяющим лицам формализовать методики проверки нормативных правовых актов, а экспертам и исследователям выявлять действительные коррупционные факторы.

Выводы Сложно признать определение коррупциогенных факторов в Законе не обладающим явным коррупциогенным свойством, в силу его неопределенности.

Необходимо признать, что нормативные продукты власти могут обладать дефектами (не соответствовать принципам права и Конституции РФ), а поэтому они могут быть оспорены в судебном порядке гражданами и их организациями.

Требуется разделить явные коррупциогенные свойства и неявные коррупциогенные факторы норм.

Можно выделить допустимые и недопустимые коррупциогенные факторы, при этом критерием должен выступать допустимый риск коррупциогенного фактора.

Коррупциогенный фактор нормы — это свойство, которое образуется сочетанием ее некоррупциогенных свойств, которое потенциально или действительно сопродуцирует коррупционные проявления.

О рисках коррупции // Борьба с коррупцией в сфере государственного и муниципального управления: зарубежный и российский опыт. – Доклады международной научнопрактической конференции. – 2008. Новосибирск. С. 282 – 287.

УСТОЙЧИВЫЕ ТРАДИЦИИ РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ЧЕЛОВЕК И ВЛАСТЬ Лукашева Е.А. член-корреспондент РАН, доктор юридических наук, заведующая сектором прав человека Института государства и права РАН Определение стратегических задач развития России во многом зависит от учета своеобразия и стиля ее цивилизационных характеристик, степени их устойчивости и динамизма, оценки возможностей устранения негативных тенденций.

На наш взгляд, российская цивилизация самобытное, своеобразное социокультурное образование, в основе которого лежат свои принципы и устои.

Они, как и у других цивилизаций, не остаются неизменными на различных этапах исторического развития они трансформируются, преобразуются в соответствии с процессами отечественного и мирового развития, способствуют формированию новых принципов и ценностей. Некоторые отмирают по мере неизбежного движения общества по пути прогресса. Однако существуют устойчивые традиции, которые трудно преодолеть, преобразовать, устранить. Они включаются в общую систему современной соционормативной цивилизационной системы, взаимодействуют со всеми ее компонентами, создавая особый сплав, оказывают негативное влияние на инновационные процессы.

Цивилизационные исследования обрели такой широкий размах именно потому, что ни один период в жизни народа, страны не является изолированным от всей предшествующей и последующей истории. В истории России есть блестящие страницы, связанные с подвигами народа, развитием культуры, науки, находками и обретениями на пути к прогрессу и свободе. Есть рутинные этапы, определяемые устойчивым желанием «ничего не трогать», оставить все в неприкосновенности, либо чуть отретушировать, подправить, создавая видимость преобразований.

Застойные периоды сменяются резкими рывками, стремлением изменить все «до основания» и немедленно. Далее наступает постепенный возврат в прошлое, реформы сменяются контрреформами.

Не учитывая самобытного пути цивилизационного развития России, нам трудно понять, почему в течение десятилетий народом принимался тоталитаризм и авторитаризм, почему в драматические периоды, когда стоял вопрос о самом существовании государства, народ несмотря ни на что, вопреки всему, самоотверженно защищал свою страну, приносил огромные жертвы во имя ее сохранения. Ведь это не случайные зигзаги на пути развития российской цивилизации, а проявление давних принципов и традиций жизнеустроения, которые либо способствуют, либо препятствуют движению к свободе и достойной жизни людей.

Не поняв этого, нельзя объяснить трудности реформирования российского общества на всех этапах его развития, последовательное наступление вслед за преобразованиями контрреформ, которые на определенных исторических этапах возвращали ее практически на исходные рубежи, и спустя определенное время все надо было начинать сначала. На нынешнем этапе развития мы недоумеваем:

почему так непродуктивно идут реформы, чем объяснить неискоренимый бюрократизм чиновничества, пренебрежение к праву, закону, правовой нигилизм, коррупцию, алчность, недостойные средства обогащения, нецелевое использование государственных финансовых потоков, направленных на осуществление социальных программ В чем причина массовой пассивности и безразличия масс к этим явлениям, к важным политическим событиям, происходящим в стране, инерционность их сознания и поведения, чем объяснить бессилие человека перед властными структурами при защите своих законных прав и интересов Даже беглый исторический экскурс показывает, что корни большинства неблагоприятных явлений новейшей истории России коренятся в традициях, которые прошли через века. И было бы наивно предполагать, что, провозгласив права человека высшей ценностью, объявив Россию демократическим правовым и социальным государством, можно в кратчайшие исторические сроки сформировать то, на что у европейской цивилизации ушли столетия.

Особенностью социокультурной системы российской цивилизации является то, что ее системообразующим элементом является не религия, не религиознонравственные учения, как в большинстве мировых цивилизаций, а государство. И это государство в течение столетий определялось самовластием, вотчинностью (т.е. нераздельностью власти и собственности), жестким централизмом, бесправием человека, правовым нигилизмом, отсутствием диалога власти и народа.

Сочетание всех этих особенностей определило системоцентристский генотип российской государственности: власть всецело подчиняла человека, лишала его свободы выбора, превращала в средство исполнения своих целей.

Человек, его права, достоинство, благополучие никогда не были целью власти. В этом выражалась антиличностная направленность российской государственности. Существовавшее в России до второй половины XIX в.

крепостное право убедительно свидетельствует о бесправии человека (крестьянство составляло свыше 80% населения).

Указанные свойства российской государственности отразились на «стиле» всей российской цивилизации, всех компонентах ее социокультурной системы:

политике, праве, нравственности, религии, традициях и т.д. Пройдя через века, они и сегодня ощутимы, узнаваемы, устойчивы.

Кратко остановимся на их природе.

1. Самовластие (самодержавие) это форма правления, характер которой определяется не столько системой институтов (государственных и правовых), сколько личностными свойствами первого лица, олицетворяющего власть. Все это связано с разрывом, порою пропастью, возникающей между персонифицированной властью и обществом. С начального периода возникновения российской государственности великие князья стремились придать ей сакральный характер, впоследствии царь вошел в сознание народа как «помазанник божий», а «вожди» советского периода были «освящены» идеалами марксистско-ленинского учения. Самодержавие присутствует и в удельном правлении, и в монархическом строе, и в советской республиканской форме правления. В этом парадоксальный смысл российской государственности, которая не признает верховенства права и своеволие и амбиции первого лица считает главным ориентиром своей деятельности.

Почему самодержавие в различных ипостасях так прочно удерживалось в России Н. Бердяев связывает самодержавие с роковой неспособностью и нежеланием русского народа самому устраивать порядок в своей земле, с недостаточным развитием личного начала в русской жизни1.

Самодержавная сущность российской власти состоит не только в пренебрежении правовыми началами, но и в отсутствии диалога между властью и обществом, что ведет к неспособности народа выступить против своеволия и беззакония самодержца, определяемой не только страхом, но и великим почтением к «государю», «хозяину», воспитанной веками покорностью власти, сознанием своего бессилия перед государственностью, предстающей как нечто враждебное, чуждое, от чего лучше держаться в стороне. И эта самодержавная сущность в различных ипостасях выявляется на долгом пути российской истории. Как отмечает Ю. Пивоваров, «власть каждый раз возвращается на круги своя в качестве самодержавной. А уж какие силы выставлялись против этой субстанции. Даже институт выборов ей не помешал»2.

Эту сущность власти преодолеть трудно, ибо она прорывается через все институциональные установления, через правовые законы в силу исторических особенностей ее становления и развития, устойчивости, способности к трансформации и адаптации.

2. Удельность, или вотчинность явилась первоосновой формирования самовластия, т.е. возможности сохранения неделимости власти и собственности.

Самодержавное сознание зародилось в период удельного княжения, оно выражалось в формуле: «Это мое, потому, что мною завоевано, мною заведено и мною приобретено». Такая политическая ориентация сформировалась у русских Бердяев Н. Судьба России. М., 1990. С. 12–13.

Пивоваров Ю. Полная гибель всерьез. М., 2004. С. 93.

князей в результате захвата новых территорий. Эта мысль легла в основание взгляда на удел как личную собственность владельца. «Этот взгляд, пишет В.О.

Ключевский, переходил от отца к детям, стал наследственной, фамильной привычкой…»3. Междоусобицы потрясали Киевское государство более пяти столетий. В этих битвах целью было не только утверждение своей удельной власти, но и обретение собственности, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. В междоусобицах, которые вели «князья-разбойники» (В.О.

Ключевский), подрывалось «всякое подобие национального единства»4, что приводило в конечном счете к ослаблению государственности.

Ранняя русская государственность, основанная на принципе вотчинности, образовала глубокую пропасть между носителем власти и обществом, включая и высшее сословие, и торговый люд, и холопов. Такое положение человека органично вписывалось в ситуацию непрерывных междоусобиц, цель которых обладание властью и капиталом. Удельные княжества (вотчины) это пространство для беспредельного своеволия князей, подавления подданных любых сословий. Изначальная антиличностная, антизаконническая позиция пронизывала всю систему государственности в России, создавала основы системоцентристского генотипа5, который получил развитие и оправдание в последующей истории российского государства.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.