WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 68 | 69 || 71 | 72 |   ...   | 155 |

В поиске модельного представления психологической структуры креативной личности мы полагаем, что, подобная модель не может быть статичной. Именно поэтому субъект – объектные отношения рассматриваются нами, как динамическая система. При этом принимается следующий ряд положений: 1) Об ограниченности разума, или о неполноте рационального познания в размышлениях Л. Шестова. 2) О гармонии разума и чувства в познании.

3) О философствовании по Новалису, «как о тяге души повсюду быть дома». 4) О мифотворческих корнях познания. 5) Об императиве художественного восприятия, определяющем, согласно Эдгару По, «поэтическое чутье, как критерий истины». 6) О пространстве и времени креативной личности, для которой будущее притягательно в силу его неопределенности.

8) О «бритве Оккама» с его известной сентенцией о том, что «сущности не следует умножать без необходимости».

Исходя из определения К.-Г. Юнга, согласно которой «сознание – дискретный феномен», наша модель [1, с 302] в первом приближении, по аналогии с квантованным энергетическим спектром электрона в атоме, представляется в виде дискретного набора уровней сознания, сходящихся к нижней границе континуального спектра архетипов коллективного бессознательного. Развиваются идеи К. Левина об актуальности привнесения физических понятий в область аналитической психологии, используются античные идеи космоцентризма и русского космизма в трудах Циолковского, Вернадского и Чижевского. По аналогии с представлением о дискретности измененных состояний сознания Чарльза Тарта, постулируется положение о наличии в психологической структуре креативной личности творческих состояний сознания (ТСС), которые характеризуются повышенной способностью к образному мышлению, восприятием довербальных форм и образов. При использовании квантовооптических аналогий с вероятностями спонтанных и индуцированных переходов электронов в атомах, модель дает возможность описания интуитивных процессов в мышлении в виде «квантовых» скачков с переносом прообразов знания из континуума коллективного бессознательного в психологической структуре личности на один из вакантных уровней сознания.

Соглашаясь с М. Хайдеггером в том, что «…истина, как непотаенность бытия, не обязательно привязана к телесному воплощению», мы исходим из размышлений М. Мамардашвили о проблеме объективного метода в психологии: Рациональному мышлению нелегко «признать реальность субъективного, психического и тем более признать за ним пространственно-временные характеристики» [2]. Нам близка точка зрения Мамардашвили, которую он противопоставляет возможным оппонентам: «Ключом к реальному здесь может быть лишь расширенное понятие объективности ». И далее: «К мысли о том, что субъективность есть реальность, независимая от познания ее, от того, где, когда и кем она познается, приводят и опыт истории культуры, наблюдение крупных эпох истории человеческого сознания»… «Субъективность сама входит в объективную реальность… «пространство психического, можно думать, простирается в особое измерение, или четвертое состояние бытия, о котором, по меньшей мере можно сказать, что оно не является евклидово-декартовым и явно требует применения понятий сложных гиперпространств, аппарата современных топологий и, возможно, фазовых и еще более сложных неметризованных представлений прстранствавремени» [2]. Импульсом к движению мышления в этом направлении, является вопрос М. Хайдеггера: «Пространство – однородная, ни в одной из мыслимых точек ничем не выделяющаяся, по всем направлениям равноценная, но чувственно не воспринимаемая разъятость» [3]. Его сомнение инициирует предлагаемую нами дискуссию по целому ряду вопросов: Не может ли Я – концепция, отнесенная к психологии креативной личности, быть дополнена принятием тезиса: «Я« – расширяющаяся вселенная «Я« – расширяющаяся вселенная, как образ, расширяющегося сознания ребенка. «Я« – расширяющаяся вселенная, как отражение расширяющейся вселенной Фридмана и Хаббла, «Я« – расширяющаяся вселенная, как интериоризация космоса в соответствии с представлениями Плотина: «…если мир мог стать еще большим, чем он есть, то и тогда, у души хватило бы сил на все, потому что и тогда он весь содержался бы во всей душе» [4, с. 32] и «так как идея неделима, она…становится присущей сразу всей вселенной…» [4, с. 31]. Креативность, таким образом, предполагает актуализацию ноосферного мышления, вовлеченного согласно нашей модели в расширяющуюся сферу деятельности человеческого духа – в пневматосферу Флоренского [5]. Утверждается понимание нашего присутствия во вселенной, как со-бытия. Различным орбитам мышления, в пневматосфере Флоренского, сопоставляются уровни сознания, соответствующие определенным ступеням развития цивилизации. Выделяются орбиты мышления и соответствующие им уровни сознания веков античности, средневековья, эпохи возрождения, века просвещения, нового и новейшего времени. В свою очередь, каждый из перечисленных уровней расщепляется на систему подуровней, отражающих структуру психики с сознанием, ориентированным на предметные области знания. При этом мы полагаем, что коллективное бессознательное Юнга является атрибутивным элементом структуры психики для всей системы дискретных уровней ее сознания.

Задумываясь над вопросом, какой «траектории» мышления соответствует предлагаемая модель психики креативной личности, мы вновь возвращаемся к античности: Демиург, согласно Тимею в диалоге с Платоном, составил душу из трех частей. «Затем, рассекши весь образовавшийся состав по длине на две части, он сложил обе части крест-накрест наподобие буквы Х и согнул каждую из них в круг, заставив концы сойтись в точке, противоположной точке их пересечения. После этого он принудил их единообразно и в одном и том же место двигаться по кругу, причем сделал один из кругов внешним, а другой – внутренним. Внешнее вращение он нарек природой тождественного, а внутреннее – природой иного» [6].

Придавая современное звучание платоновским представлениям в «Тимее», мы полагаем, что мышление исследователя совершает два круговращения. Первое – внешнее, вокруг предмета познания, второе, внутреннее – «вокруг своей оси», которое ассоциируется с прохождением фаз творческого цикла. При достижении фазы, граничащей с ТСС, инициируется скачок мышления на новую «орбиту», более близкую к сущности познаваемого. Просматривается подобие модели движения мышления креативной личности с планетарной моделью водородоподобного атома в случае замены ядра на объект познания, а вместо электрона, совершающего орбитальное и спиновое движение, рассматривается внешнее и внутреннее круговращение мышления.

Делая вывод, относительно «права на существование» планетарной модели мышления креативной личности, мы обращаемся к Данте: «Все в мире неизменный связует строй, / подобье Бога он придает вселенной»… Литература 1. Медведев, Б.А. Антропо-космоцентрическая модель психологической структуры креативной личности // В мире научных открытий. – 2010. – № 6.2 (12). – С. 302–2. Мамардашвили, М. Проблема объективного метода в психологии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.mamardashvili.ru/ Lektsii/ 2010–03–01–13–56–19.html3. – Дата доступа: 01.06.2011.

3. Хайдеггер, М. Искусство и пространство [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://anthropology.rchgi.spb.ru/ haidegger /haidger_s5.htm. – Дата доступа: 01.06.2011.

4. Плотин. Избранные трактаты: в 2-х томах / Перевод с древнегреч; под ред. проф.

Г.В. Малиновского. – М., 1994. – Том.2.

5. Переписка В.И. Вернадского и П.А. Флоренского // Новый Мир.– 1989. – № 2. – С. 194–203.

6. Платон. Тимей [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:// www. philosophy. ru/ library/ plato/ tim.html. – Дата доступа: 01.06.2011.

СОВРЕМЕННЫЕ ГЛОБАЛЬНЫЕ РИСКИ И ЧЕЛОВЕК А.Г. Косиченко Риски более или менее общего характера сопровождали человечество с момента его появления. Но только в современном мире эти риски приобрели глобальный смысл и содержание. Понятно почему это произошло: глобализация мощно перестроила мир – он стал в высокой степени взаимосвязан, пространство, ранее разводившее события, народы и новации, как бы исчезло, сила информации проявилась во всей полноте, кроме того, и человек ослаб и уже не так хорошо «держит удар» – то, что раньше он считал сложностью, трудностью, сегодня стало невыносимо для него. Так и возникли глобальные риски.

Конечно, не надо забывать и о том, что ряд глобальных вызовов и рисков вызревали постепенно. Будучи почти незаметны в период своего возникновения, они, по мере формирования и, так сказать, развития, становились все более ощутимыми и, наконец, предстали «во всей красе». Таков, к примеру, экологический кризис, или кризис международного права, или кризис перенаселения (хотя этот последний, пожалуй, является примером социального манипулирования – он внедрен в сознание нашего современника, его угроза эфемерна).

Но каков бы не был генезис того или иного кризиса, на каких бы путях не формировались угрозы, сегодня мы имеем ситуацию сплошь критическую и угрожающую. Так что оценка современности как нестабильной и почти катастрофической не сильно преувеличена.

Только оптимист может сегодня считать, что современный финансовый кризис может быть преодолен (финансисты сами его нам объявили, а теперь сами же и говорят о признаках его преодоления, хотя и намекают на возможность его возврата, а то и перманентности). И только еще больший оптимист может надеяться на смягчение агрессивности в мировой политике и геостратегии. И уж совсем ненормальным выглядит оптимизм в отношении сохранения международного права, остатки которого попраны бомбежками Ливии силами коалиции.

Так что угроз хватает. Их настолько много, что поневоле приходит мысль: а не являются ли вызовы и угрозы новой реальностью наших дней, и только в такой реальности нам теперь и придется жить Имеется точка зрения, согласно которой кризис – это, наоборот, хорошо: он дает импульс к творческому изменению имеющейся реальности, он предоставляет возможности роста и выхода на качественно новые рубежи развития. Эту точку зрения можно было бы и принять – она вдохновляет и достаточно гуманистична, она даже не лишена некоторого очарования. В ней только один недостаток: почему же нам нужны постоянные кризисы и сложности, неужели мы не можем развиваться спокойно, разумно, со смыслом, достигая поставленных целей и видя перспективу. Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл напомнил нам о том, что кризис, в переводе с греческого, означает суд и что нам следовало бы не пытаться устранить кризис, а осудить негодность своего существования, следовало бы измениться под воздействием кризиса, если уж мы не можем меняться покаянно. Потому угрозы, обступившие нас со всех сторон, вполне возможно, благодатны для нас: нам мало одной, двух угроз для вразумления, нам подавай их целый воз – тогда, и то не наверняка, мы призадумаемся.

Призадумаемся о чем О том, как устранить риски Но мы видим, что абсолютное большинство рисков формируются где-то вовне, то ли в целом за рубежом, то ли США, то ли мировым правительством, то ли масонами, как нас уверяет конспирология. А известный методологический принцип говорит, что проблема разрешается на том уровне и там, где она возникла. И прав был Евросоюз, когда на предложение США в 2008–2009 годах о совместной борьбе с глобальным финансовым кризисом ответил устами Саркози: борьбу с кризисом надо вести, в первую очередь, там, где он возник, т.е., в США. Так и с рисками: где они порождены, там с ними и надо начинать бороться: что толку нам в СНГ сокращать выбросы двуокиси углерода, если кто-то там, хитрый, их выбрасывает в тысячи раз больше.

Современная геополитика научилась порождать кризисы, приносящие выгоды одним, а борьбу с ними возлагать на других. В этом и состоит стратегия управления кризисами, а не только в том, как нас учат: крупные державы порождают кризисы, чтобы, управляя ими, реализовывать свои национальные интересы. И то надо помнить, и об этом не забывать, как написано в мудрой книге. Может нам и не надо бороться с кризисами, пусть с ними борются те, кто нас пытается в них ввергнуть. Нам же надо не поддаваться кризисам, не принимать их. Это возможно, так как объективность и неизбежность большинства кризисов сильно преувеличена, как любят повторять юмористы. Помимо этого, у нас имеется свой способ борьбы с кризисами: экологическая ситуация, например, стала намного лучше в странах бывшего СССР после его распада и стагнации его промышленности. Чем не способ преодоления кризисов Глобальные риски – это, конечно, неприятно, это угрозы. Но за этими внешними рисками мы не замечаем самой большой угрозы, самого глобального риска – бессмысленности своего собственного существования, которая все в большей степени охватывает и отдельного человека, и общества, а по большому счету и все человечество. Вот и оказывается, что, борясь с глобальными рисками, мы просмотрели самый глобальный риск современности – риск потери человеком самого себя. И как всякий риск, который мы способны разглядеть, риск этот уже в значительной мере стал реальностью. Причем самое опасное в этом состоянии заключается в том, что оно стало обыденным, массовым и потому оправданным.

Человек – существо духовное и трансцендентное. Сущность его – свобода и творчество. Бытие его помещено в вечность. Но человек только и делает, что отказывается и от свободы, меняя ее на произвол, и от творчества, и от вечности, которую надо созидать «здесь и сейчас», ибо завтра может и не быть. Из множества дел, из суеты не создашь вечности, а современный человек кроме суеты ничего и не знает. Мы забыли, что жить надо свободно и ответственно, что есть высшие слои бытия, что есть вера, надежда, любовь, что наша цель – духовное развитие.

Pages:     | 1 |   ...   | 68 | 69 || 71 | 72 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.