WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 60 | 61 || 63 | 64 |   ...   | 155 |

Двуединое бытие русских немцев не исчерпывает онтологию российско-русского бытия. Россия со времени экспансии Московского государства включает совокупность народов и множество социально-профессиональных сословий. Конкретная политическая элита страны независимо от самоназвания элиты и государства призвана реализовать императив бытия любого сообщества – фактическое единство множества и единство во множестве. В этом плане представляется глубоким суждение В. Ключевского: «…государственные обязанности отличаются неодинаковой тяжестью, и если они разделены между классами, а не падают все одинаково на всех, то их удельный вес дает преимущество менее обремененным классам, позволяя им в потоке юридических отношений держаться выше других» [3, с. 226].

В многонациональном государстве, где так или иначе узаконена субординация народов, социальный конфликт приобретает форму борьбы между народами. Прикрытие действительной субординации, т.е. легитимация выгодного положения конкретных групп, обеспечивается идеократической составляющей власти.

Если идеократия – идеологическое преобразование-осмысление фактов социальнополитической динамики, то фобократия – подлинное превращение, реальная основа социально-государственного бытия. В основе фобократии страх онтологический, осмысленный в философии экзистенциализма, прежде всего у С. Кьеркегора (Angst). Способ поиска общественного блага является основанием двух главных форм фобократии: фобократии ординарной или обычной и фобократии экстраординарной или чрезвычайной. Чрезвычайная власть страха есть демонстрируемое организованное насилие, диктатура страха. Диктатура страха наследует черты и традиции исторической политической власти данной страны.

Диктатура террора, как чрезвычайная фобократия и соответствующая ей идеократия, может сравнительно быстро утвердиться даже в странах-символах планетарной цивилизации, переживающих системный кризис. Почему Она эффектна и эффективна. Чрезвычайная фобократия связывается с возрождением этноса и конфессии в обновленных формах. По социально-мировоззренческой сути, это антропоэтническая религия, преобразующая протестную энергию народа в миссионерскую деятельность по изменению мира. Поэтому феномен правомерно обозначить этноконфессиональной общностью. Единая этноконфессиональная общность предполагает жертвенность, она способна перенести многие лишения во имя достижения общего блага, сохраняя жизнеспособность и социальный оптимизм. Поэтому еще никому не удалось безболезненно перерасти ее более высокими формами позитивности.

Война с Германией стала почти идеальным поводом для окончательной ликвидации формы государственности русских немцев, потерявшей к тому времени всякую ценность для политики растущей сверхдержавы СССР. Депортация 1941 г. стала последовательным шагом и в низведении русских немцев как элемента социально-этнической структуры общества.

В послевоенных объединениях традиционных конфессий русские немцы возродили традиции самоорганизации и самодеятельности германской общины-марки, восходящие к эпохе Реформации, и превратили свои общины в национальные клубы на конфессиональной основе.

В чем же конструктивная специфика русских немцев, здесь и сейчас Конечно, в признании себя двуедиными: русскими, потомками выходцев из германских государств XVIII– XIX столетий. Поэтому трагедия культурных разломов Евразии отзывается в них и на них онтологическим разрыванием существа. Русские немцы – перспективный пограничный феномен в смысле уникального потенциала объединения и последующей коэволюции метаэтносов Северной Евразии на основе консолидации.

Итак, есть два альтернативных варианта дальнейшего развития взаимодействия русской и германской культур на пространствах Северной Евразии. Деструктивный: сословиеэтнос «русские немцы» остается средством политики власти страха. Конструктивный: пограничный народ становится одним из вариантов консолидации групп в едином сообществе культурно-цивилизованного саморазвития-преодоления онтологического страха.

Литература 1. Бердяев, Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1990.

2. Бердяев, Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. – М., 1990.

3. Ключевский, В.О. История сословий в России // Сочинения: В 9 т. – Т. 6. Специальные курсы / Под ред. В.Л. Янина. – М., 1989.

4. Фихте, И.Г. Речи к немецкой нации / пер. А.А. Иваненко. – СПб., 2009.

КОНЦЕПТ «ГЛОБАЛЬНЫЕ РИСКИ СОВРЕМЕННОСТИ»:

ПРОБЛЕМЫ ЭКСПЛИКАЦИИ И.Д. Денисенко В контексте разработки стратегий философского осмысления глобальных рисков современности, на наш взгляд, необходимо, прежде всего, определиться с экспликацией самой этой категориально-понятийной группы. То есть, следует как можно более адекватно и универсально интерпретировать содержание основных понятий, составляющих этот концепт – «риск», «глобальный / глобальность», «современность».

Согласно наблюдениям известного английского исследователя Э. Гидденса, «слово «риск» пришло к нам из испанского или португальского языка, где оно означало плаванье в незнакомых водах, не нанесенных на карту» [1, с. 39]. Со временем, утверждает ученый, это понятие из пространственного превратилось во временное, а затем «расширилось, охватывая теперь целый ряд ситуаций, связанных с неопределенностью» [1, с. 40]. Следует подчеркнуть, что еще в начале 20-х годов прошлого столетия английский исследователь Ф. Кнайт в своей работе «Риск, неопределенность и прибыль» одним из первых обосновал различие, существующее между понятиями «риск» и «неопределенность». С позиции проведения оценивания интерпретированных ими явлений, ученый утверждал (на примере анализа функционирования экономической сферы), что риск можно оценить, а неопределенность – нет [2].

Анализ современной социально-гуманитарной литературы, посвященной проблемам трансформационных процессов и социального транзита, свидетельствует, что понятие «риск» до сих пор не стало действенным элементом категориально-понятийного аппарата социальных наук. Эту категорию активно используют с середины 80-х годов ХХ столетия только представители управленческих наук – в контексте анализа социальных последствий управленческих решений в рамках социального проектирования [см., например, 3]. При этом, следует подчеркнуть, что в данном случае ситуация риска рассматривается не во взаимосвязи с определением возможных в будущем нежелательных социальных явлений, а – с уже имеющимися в действительности социальными последствиями различных процессов, представляющими конкретные проблемные ситуации, которые требуют своего разрешения на соответствующих уровнях.

С началом 90-х годов прошлого века отдельные западные исследователи (Э. Гидденс, У. Бек) начинают активно использовать понятие «риск» для характеристики именно современного мира [1; 4]. В контексте рассуждений Э. Гидденса, «понятие риска неотделимо от категорий возможности и неопределенности» [1, с. 40]. При этом, исследователь утверждает, что существуют два аспекта риска: его позитивная (мобилизационный, инновационный и преобразующий моменты) и негативная (деструктивные последствия) стороны; две разновидности риска – внешний (традиционный) (определяемый неизменными традициями или законами природы) риск и так называемый «рукотворный» (возникший в результате «нашего познания окружающего мира») риск; одновременное господство в современном мире этих двух видов риска - для ряда обществ (представленных так называемыми «бедными странами») доминирующим выступает «традиционный» риск, для других - (интерпретируемых как «богатые государства») – «рукотворный» риск. Кроме того, отдельные коллеги Э. Гидденса по научной школе предлагают различать «субъективный» и «объективный» риски и т.д [см., например, 5].

Общепринято, что в системе социально-гуманитарных знаний ХХ столетия понятие «глобальный» интерпретировалось (от фр. global – всеобщий или от лат. globus – шар) как «охватывающий весь земной шар, всеобщий (например, глобальные проблемы современности – сохранение мира на Земле, охрана окружающей среды, избавление человечества от наиболее опасных болезней и т.д.» [6, с. 90].

С 90-х годов второго тысячелетия с возрастанием исследовательского интереса к проблемам глобализации в научной и публицистической литературе содержание понятия «глобальный» рассматривается чаще всего в контексте дискурсного поля этого процесса. Другими словами, под «глобальным» предлагается понимать все то, что так или иначе связано с глобализацией.

Многочисленные публикации, посвященные исследованию общих свойств, закономерностей и последствий развития глобализационного процесса, появившиеся в последние два десятилетия в западных и отечественных социальных науках, свидетельствуют о том, что «среди ученых ни один взгляд на глобализацию не стал общепринятым» [7, с. 2]. Более того, некоторые исследователи утверждают, что «глобализация – это слово туманное и достаточно скользкое. И для разных людей оно означает разные вещи» [8, с. 17]. Однако, согласно наблюдениям одного из первых исследователей проблем современной глобализации У. Бека, «к настоящему времени (к 2002 году – И.Д.) разработано два подхода. Первый осмысливает и исследует глобализацию в духе растущей interconnectedness (взаимосвязанности (англ.) – И.Д.), т.е. в духе все увеличивающихся переплетений, взаимозависимостей, международных потоков, идентичностей и социальных связей. Второй подход делает упор на упразднение пространства временем, благодаря новым средствам коммуникации. Люди все больше хозяйствуют на интернациональной основе, работают, любят, выходят замуж и женятся, живут, путешествуют, потребляют, питаются, воспитывают в интернациональном духе детей, существуют в обобщенном, ничейном пространстве телевидения и Интернета» [9, с. 9].

Результаты анализа современной социологической и социально-философской литературы свидетельствуют о наличии нескольких вариантов экспликации существующей социальной реальности (современности) (безусловно, в границах определенных теорий). Чаще всего, последняя рассматривается или как «существующее общество», или как «современный мир». Наиболее распространенными (с позиции упоминания и количества ссылок) в западном научном сообществе можно считать определения, предложенные И. Валлерстайном, Э. Гидденсом, Ж-Ф. Лиотаром, Ю. Хабермасом.

Так, согласно И. Валлерстайну, существующее общество - с одной стороны, историческая система, современная капиталистическая мировая экономика, так называемый «Мир капитализма», а с другой - так называемый «Мир знаний» [10, с. 5].

Э. Гидденс эксплицирует современность в контексте четырех институциональных измерений - уровня развития капиталистического производства, степени использования в этом производстве неодушевленных источников энергии и машинного производства; системы социального контроля и контроля на средствами насилия [11, р. 19].

Ж-Ф. Лиотар рассматривает наблюдаемый этап в развитии современного мира как социальное пространство, в котором господствуют так называемые «метанаррации» (т.е. развитые системы ценностей - от христианства до научно-технического прогресса) [12].

Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что в современном научном дискурсе «глобальные риски современности» выступают концептом, который требует своей дальнейшей экспликации в двух направлениях – уточнения содержания каждого его структурного элемента и поиска оснований для превращения этих понятий из отдельных категорий в целостный «работающий» конструкт, т.е. адекватно интерпретирующий конкретный феномен социальной реальности.

Литература 1. Гидденс, Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь / Пер. с англ. – М., 2004.

2. Knight, F. Risk, Uncertainty and Profit. – Boston, 1921.

3. Прогнозное социальное проектирование: Методологические и методические проблемы / Под. ред.

Т.М. Дридзе; РАН, Ин-т социологии. – 2-е изд. – М., 1994.

4. Бек, У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. – М., 2000.

5. Risk: Analysis, Perception, Management / Royal Society. – London, 1992.

6. Краткий политический словарь / Сост. и общ. ред. Л.А. Оникова, Н.В. Шишлина. – 4-е изд., доп. – М., 1987.

7. Гелд, Д., Мак-Грю, Е. Глобалізація / антиглобалізація / Пер. з англ. – К., 2004.

8. Костина, А.В. Предмет и проблемное поле глобалистики // Журнал Московского гуманитарного университета «Знание. Понимание. Умение». – 2005. - № 3. – С. 17-25.

9. Бек, У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно – политическая экономия / Пер. с нем. - М., 2007.

10. Валлерстайн, И. Конец знакомого мира: Социология XXI века / Пер. с англ. - М, 2004.

11. Giddens, А. The Consequences of Modernity. - Stanford, 1990.

12. Лиотар, Ж-Ф. Состояние постмодерна / Пер. с фр. - СПб., 1998.

ОБ ОДНОМ «ГЛОБАЛЬНОМ РИСКЕ» СОВРЕМЕННОСТИ С.В. Голубев «Современность» как определенная эпоха развития человечества и тип цивилизации есть, очевидно, своеобразный социокультурный феномен. Его формирование началось со времен Возрождения и Реформации, которые подтачивали и разрушали основы предшествующего средневекового общественного устройства. То что в концепте «современный» и сегодня сохраняется противопоставление Средневековью специально отмечает И. Валлерстайн [1, с. 124–125]. Значимость такого противопоставления, поскольку средневековый уклад был разновидностью традиционного, характерным образом проявляется и в общепринятой в современной социальной науке дихотомии: традиционное / современное общество.

Революционное происхождение, антитрадиционализм «современности», современного общества не может, очевидно, не влиять на характер и направленность его развития. К началу 21 века вполне проявилось то обстоятельство, что некоторые особенности этого развития нельзя отнести к таким которые внушают оптимистическую перспективу. Среди них и явленная в 20 веке в различных формах многими миллионами людей «экзистенциально постигнутая» связь современности и тоталитаризма как такой формы социальной организации, при которой политическая власть контролирует все сферы жизнедеятельности общества и индивида.

Pages:     | 1 |   ...   | 60 | 61 || 63 | 64 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.