WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 155 |

В последние десятилетия в Республике Беларусь происходит бурное развитие передовых информационно-интеллектуальных технологий, процессы информатизации постепенно пронизывают все сферы жизни общества. Принятая в этом году Правительством «Стратегия развития информационного общества в Республике Беларусь до 2015 г.» предполагает еще более интенсивное развитие инфраструктуры информационного общества, т.е. передовых информационных и коммуникационных технологий, которые, в силу их отнесенности к отдельному человеку (иначе говоря, человекомерности), выступают сегодня в качестве доминанты научно-технического прогресса. Согласно данной стратегии, определяющим фактором развития белорусского общества становятся человеческий потенциал, социальный капитал, научные знания. На смену идеологии экономоцентризма и технологического детерминизма приходит идеология антропоцентризма в качественно новом ее воплощении: экономика и техника признаются средством, а человек, его материальное, физическое и нравственное состояние, становятся основным социальным индикатором прогрессивности происходящих процессов.

На сегодняшний день антропологическая составляющая активно развивается не только в общей системе социально-гуманитарных наук, где она связана с усилением интереса гуманитариев к глубинным проявлениям феномена человека, к его месту и роли в динамике социокультурных процессов. Проблематика человекомерности пронизывает всю современную постнеклассическую науку, предметом которой выступают процессы эволюции и самоорганизации человекомерных систем – сверхсложных объектов, включающих человека и его деятельность в качестве составного компонента. Примерами подобных систем в сфере информационных технологий выступают сложные информационные комплексы «человек – информационно-интеллектуальная система», системы искусственного интеллекта и т.п.

Бытие человека в современном мире все больше опосредуется информационными технологиями. Расширяя физические и интеллектуальные возможности человека, позволяя преодолевать ему многие естественные ограничения, современные информационные технологии делают его жизнь содержательнее и богаче. В то же время, возникает ряд проблем, связанных с человеческим измерением информационно-интеллектуальных технологий, созданием целостной методологии их разработки и поиском наиболее эффективных форм их внедрения в реальную жизнь общества, в процессы социального управления и самоорганизации. В свете данных проблем человек становится тем важным компонентом, учет характеристик которого представляет собой существенное условие как для решения ряда технических задач проектирования, управления и контроля, так и для теоретического обоснования технологической политики государства, исходя из примата человекомерности.

С одной стороны, современные информационные технологии отличаются человекомерным характером (т.е. несут в себе след человека и соответствуют его масштабам) в силу их проектирования и создания человеком. С другой стороны, под активным воздействием информационно-коммуникационных технологий на природу человека, происходит ее модификация, под которой мы понимаем изменение некоторой мерности человека: способов его поведения, его ощущений, потребностей, а также самих критериев человеческого. Результатом диалектической взаимосвязи данных процессов является коэволюционное развитие человека и современных информационно-интеллектуальных технологий.

Проблема человекомерности информационных технологий особенно остра для нашего типа культуры, где научно-техническая революция, вызванная массированным технологическим приложением научного знания, поражая темпами и масштабами изменений, отодвинула человеческие проблемы на второй план как несущественные на фоне «глобальных» процессов и событий и мало что в них определяющие. В то же время, игнорирование данной проблематики ведет к постепенной дегуманизации общества, нарастающему кризису как культуры в целом, так и технологической культуры в частности. Чем могущественней становится современная информационная техника, чем сильнее ее воздействие на отдельного человека и на общество в целом, тем важнее внедрение гуманитарных начал в деятельность научно-технического сообщества, тем более систематический и технологически проработанный характер должна носить гуманитарная экспертиза, имеющая своей отправной точкой критерий человекомерности технологий. Подобная экспертиза предполагает, прежде всего, выявление механизмов обратной связи и взаимной корреляции технологических и социокультурных инноваций, анализ их структурной сопряженности и конвергенции.

Работа выполнена при поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований, договор № Г11М-016 от 15.04.2011 г.

Литература 1. Петров, М.К. Искусство и наука. Пираты Эгейского моря и личность / М.К. Петров. – М.: Росспэн, 1995.

2. Романовская, Т.Б. Объективность науки и человеческая субъективность, или в чем состоит человеческое измерение науки / Т.Б. Романовская. – М.: Эдиториал УРСС, 2001.

3. Стпин, В.С. Теоретическое знание / В.С. Стпин. – М.: Прогресс-Традиция, 2000.

4. Философия науки. Вып.8: Синергетика человекомерной реальности. – М.: ИФ РАН, 2002.

МИФ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА И МАРКСИЗМ И.В. Купряшкин Глобальные проблемы современности, вставшие перед человечеством и неспособность элит справиться с ними, в очередной раз возвращают актуальность марксизму. Несмотря на этот очевидный факт, теоретики постиндустриального общества не желают признавать теоретическое поражение и усиливают идеологический натиск. Кратко рассмотрим проблему. Концепции постиндустриального или информационного общества возникают и формируются во второй половине XX века. К ним относятся Э. Тоффлер, Д. Белл, Ж. Фуратье, Р. Хейлбронер, М. Кастельс и другие [10, с. 78]. Теоретики постиндустриального общества называют себя постмарксистами, претендуя на преодоление марксизма [1, c. XCI]. В России популяризатором теории постиндустриального общества стал В.Л. Иноземцев. Ученый даже утверждает, что «теория постиндустриального общества стала фактически единственной социологической концепцией XX века, в полной мере подтвержденной исторической практикой» [8, c. 4]. В.В. Орлов не разделяет подобного оптимизма и предлагает называть теорию постиндустриального общества цивилизационной концепцией и феноменологией, но не теорией объясняющей фундаментальные тенденции. Автор приводит три основных положения теории постиндустриализма:[10, c. 78–79] – Источником производительности и роста нового этапа общественного развития являются знания, распространяемые на все области экономической деятельности через обработку информации.

– Экономическая деятельность смещается от производства товаров к производству услуг. Сфера услуг выделяется как новая крупнейшая сфера экономической деятельности, состоящая в воздействии на человека, а не на природу.

– В новой экономике все возрастающую роль играют профессии, связанные с высокой насыщенностью знаниями и информацией. Ядро новой социальной структуры составляют профессионалы и техники.

Не вдаваясь в различия среди отдельных авторов, следует отметить большую популярность концепций постиндустриального общества. На основе сложившихся тенденций в отношении к идеям постиндустриального общества Бузгалин А.В. даже приводит классификацию работ на эту тему [3, c. 191]. Сам автор считает, что рождение креатосферы происходит сейчас неравномерно. В развитых странах уровень развития производительных сил уже достаточен, а в развивающихся зарождаются лишь отдельные элементы [4, c. 90].

Д. Белл утверждал, что переход к постиндустриальному обществу будет ознаменован глубокими социальными изменениями, главными из которых он считал смягчение социальных, и прежде всего классовых, антагонизмов, обеспечение «социального мира и порядка в изобилии» [11, c. 219]. Этот оптимистический сценарий остался нереализованным, и Д. Белл беззаботно поменял свое мнение почти противоположным. «Я называю наше время эпохой разобщенности. В современных условиях в мире уже не существует единого фактора или даже узкой группы факторов, которые оказывают определяющее влияние на направление мирового развития» [2, c. 48]. Нет никаких правил, нет «стандартных ситуаций» – продолжает Д. Белл. «Мы и сегодня пытаемся – отдавая дань нашему складу ума – найти некие общие объяснения происходящему, описать его в рамках единой теории. Но эти попытки порочны.

Единого контура процесса не существует. Пытаясь его найти, вы обрекаете себя на ошибку.

Поэтому время, в котором мы живем, если охарактеризовать его одним словом, – это эпоха разобщенности. Самые разнопорядковые элементы и процессы взаимодействуют друг с другом непредсказуемым образом, и возникающая картина не описывается с позиций четкой системы методологических постулатов и не укладывается в рамках теории» [2, c. 48–49]. Белл, таким образом, отрекается не только от своей теории, но и от всякой возможности понять действительность вообще. Подобный агностицизм означает гибельное для общественной науки торжество постмодернизма. Не трудно судить о концепции, авторы которой сами сводят ее эвристический потенциал к нулю. Готнога А.В. раскрыл ошибочность методологических оснований теорий постиндустриального общества [6, c. 68–74]. Это связано с основание данных теорий на «технократическом подходе» и признанием их авторами «контейнерной» теории общества и опорой на нее.

Сегодня стало нормой, что эксплуататоры живут в одних странах, а эксплуатируемые в других [5, c. 72]. В первом случае растет сфера услуг, досуга и развлечений, во втором – детская смертность, преступность, голод и незащищенность. Несмотря на свою обособленность и кажущуюся самостоятельность, существование и функционирование торгового и финансового капитала обусловлено материальным производством [9, c. 51]. Именно нищий «индустриальный» мир делает возможным существование блестящего «постиндустриального». Еще Э.А. Араб-Оглы отмечал, что в концепции постиндустриального общества содержится явное стремление подменить социальные революции технологически переворотами, противопоставить коммунизму иной социальный идеал [5, c. 70]. А ее представители, готовы декларативно отречься от капитализма, но вместе с тем отказываются признать, что его историческим преемником является коммунизм [5, c. 71]. Вульгаризация и пропаганда идей постиндустриального, информационного общества привела к тому, что много работать стало считаться отклонением, нехорошей привычкой, а такие люди получили название «трудоголиков», и высмеиваются словно больные [7, c. 17–18].

Э.А. Араб-Оглы несомненно прав, что концепция постиндустриального общества фактически пытается увековечить антагонистические общественные отношения, ибо в постиндустриальном обществе сохраняются социальная неоднородность, неравенство и отчуждение личности, деление на правящую элиту и управляемые массы, частная собственность и политические конфликты. В конечном счете, постиндустриальное общество не «новая стадия» в общественном прогрессе, но всего лишь спроецированный в будущее, модернизированный, рационализированный и идеализированный капитализм [5, c. 70]. Претензия приверженцев теории постиндустриального общества на теоретическое преодоление марксизма не выдерживает проверки. В отличие от них К. Маркс рассматривал общество как органически целостную развивающуюся систему. Концепция Маркса, отражающая социальную реальность не только на уровне явлений, но и сущности, имеет неоспоримое преимущество, ибо позволяет получить объективную и более полную картину общественной жизни [9, c. 48]. Встав на марксистскую позицию можно уверенно сказать, что оазисы «постиндустриального общества» – это результат эксплуатации периферии в капиталистической системе.

Литература 1. Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество. – М.: Академия, 1999.

2. Белл, Д., Иноземцев В.Л. Эпоха разобщенности: Размышления о мире XXI века. – М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2007.

3. Бузгалин, А.В. Так что же такое постиндустриальный капитализм // Свободная Мысль, 2007. – № 4.

4. Бузгалин, А.В., Колганов А.И. Глобальный капитал. Изд. 2-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2007.

5. Валянский, С.И. За какие идеи мы умираем. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2005.

6. Готнога, А.В. Прогнозирование истории: теория и методология. – М.: Гуманитар. Изд. Центр Владос, 2007.

7. Гринин, Л.Е. Феномен информационного общества: «люди известности» // Философия и Общество.

– 2004. – № 2.

8. Иноземцев, В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. – М.: Логос, 2000.

9. Мусаелян, Л.А. Марксово учение об историческом процессе и теория постиндустриального общества // Философия и Общество. – 2005. – № 2.

10. Орлов, В.В. Постиндустриальное общество и Россия // Философия и Общество. – 2003. – № 3.

11. Современная западная философия. Энциклопедический словарь. – М.: Культурная революция, 2009.

ФИЛОСОФСКО-КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ СТРУКТУРНОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ НОВЫХ КОМПЬЮТЕРНЫХ СИСТЕМ Н.В. Михайлова Базовым понятием системного подхода к проблеме обоснования компьютерной математики является понятие структуры, характеризующее специфику системного подхода и его организации. Структура задает способ связи различных элементов в системе, как со стороны анализа свойств составляющих ее элементов, так и со стороны изучения целостных свойств системы. Развитие системных исследований повлияло на методологию и способы познания, которые стали рассматриваться как элементы системы общей программы обоснования математики, в рамках которой они ставятся в зависимость от других программ обоснования, составляющих основу этой системы.

В связи со второй теоремой Гделя о неполноте методологический вопрос, касающийся непротиворечивости арифметики, приобретает в наше время вполне практический интерес, который связан с известным вопросом: могут ли компьютеры мыслить В духе некоторых интерпретаций теорем Гделя, выходящих за сферу методологии и философии математики, из них вытекает несоизмеримость формы и содержания нашего мышления, неустранимость интуитивной компоненты мышления и, соответственно, невозможность искусственного интеллекта. «Согласно Гделю, – напоминает физик Роджер Пенроуз, – само по себе понятие формальной системы аксиом не подходит для передачи даже самых элементарных математических понятий» [1, с. 181]. Многие трактовки подобного рода создавались и поддерживались самими учеными, однако такие интерпретации мало что оставляют от программы Гделя для определенного класса формальных систем как математических теорий.

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.