WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 155 |

Совместим графики эволюции двух типов (см. рисунок 2) на едином временном интервале (рисунок 3). Изучая его, обнаруживаем характерную область ABCDE (затемнена), важная особенность которой состоит в том, что она располагается под обеими стратегиями (I) и (II) эволюции одновременно, а ее характерные точки A, B, C, D, E соответствуют состояниям системы по поврежденности (см. таблицу 1). Площади под этой функцией (F+ и F–) характеризуют энергетические состояния системы во времени. По рисунку 3 нетрудно установить три основных этапа обобщенной эволюции, определяемых золотыми пропорциями (золотые числа Ф). Подробный анализ рисунка 3, как и рисунка 2, выходит за рамки данной публикации ввиду ограниченности ее объема.

Рисунок 1. Взаимосвязь повреждений системы с риском (безопасностью) ее существования Рисунок 2. Два типа эволюции Специальные исследования динамического поведения системы позволяют установить взаимосвязь ее движения, повреждения и информации (рисунок 4), а специфический анализ изменения качества информации при движении и повреждении системы позволяет предложить гипотезу о возникновении (в процессе эволюции) элементов разума (здесь не изложено по указанной выше причине).

Рисунок 3. Двуединая стратегия А-эволюции Рисунок 4. Взаимосвязь движения, повреждений и информации Обобщая тезисно изложенные выше и имеющиеся результаты исследований, можно прийти к следующему заключению. Если Природа, как и Человек, исповедует стратегию риска и безопасности, то она, как и он, естественно, должна обладать тем, что мы называем разумом. Форма и содержание разума природы, конечно, кардинально отличаются от разума человека – и в этом неизбывная трудность его познания нами, теми, кто живет на Земле и наделен сознанием определенного типа.

О разуме написано немало. Быть может, я первый, кто угадал, зачем он нужен: поддерживать необходимый баланс между безопасностью и риском по критерию повреждаемости любых систем: больших и малых, живых и неживых, – чтобы их существование во времени подчинялось золотым соотношениям. Насколько верна эта гипотеза, покажут будущие исследования.

Все мы вертимся вокруг истины, но дело состоит в том, чтобы приближаться к ней, а не удаляться от нее. Автор надеется, что в данной работе сделан шаг приближения.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ МЫШЛЕНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НА ПУТИ К ОБЩЕСТВУ ЗНАНИЯ В.М. Крюков Существует немало причин для того, чтобы говорить сегодня об особом отношении к феномену знания, известному, казалось бы, каждому сколь-либо просвещенному человеку.

Среди главных причин, сознаваемая все в большей мере, тенденция ноосферизации общественной жизни, которую предвидели В. Вернадский, Т. де Шарден и другие мыслители. Не менее важной, но более очевидной причиной нарастающего внимания к функционированию знания в жизнедеятельности современного общества является его осязаемая экспансия в качестве определяющего фактора во всех наиболее значимых изменениях, подвижках, благоприобретениях образа жизни и деятельности людей в последние два-три десятилетия. Это касается любых сфер жизни: материальной и духовной, экономической и политической, нравственной, правовой, религиозной и т.д. Необходимость нового особого отношения к знанию достаточно отчетливо прослеживается сегодня в трудах представителей самых разных сфер научной деятельности в разных странах. В частности, академик НАН Беларуси, экономист П.Г. Никитенко пишет о начавшейся переориентации образовательного процесса, понимавшего знание, прежде всего, как идеальный образ действительности, идеальный ее фактор, на понимание знания в качестве особого экономического ресурса, экономического фактора деятельности. Академик Российской Академии Наук, философ В.С. Стпин призывая к переосмыслению наших знаний о знании в свете инновационных вызовов ХХI века, замечает, что знание – это то, к чему мы все настолько привыкли, что очень редко задаем себе знаменитый фаустовский вопрос: Что значит знать А между тем, привычка – это вовсе не знание. Американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер в рамках развиваемой им концепции «Трех волн цивилизации», последнюю – современную цивилизацию – полностью опирает на знаниевый фундамент. Он пишет в этой связи: «Геоэкономические рассуждения, как бы они ни грели нам душу, неадекватны: они слишком просты и они устарели. Просты, поскольку пытаются описать действующие в мире силы всего двумя факторами: экономика и военная мощь. Устарели, поскольку полностью игнорируют возрастающую роль знания, в том числе науки, техники, культуры, религии и ценностей – что теперь стало главным ресурсом любой развитой экономики» [1, с. 44]. По Тоффлеру мы входим в эру не геоэкономическую, а геоинформационную.

Правомерно утверждать, что на наших глазах рождается новый тип общества, новая культура, основанная на моделях, изображениях, мысленных пейзажах, вызывающая необходимость возникновения новой «информационной грамотности». Это обуславливает необходимость такой переориентации прежнего образа мышления, деятельности мышления, отношения к феномену знания, которая позволила бы выявить и привести в действие скрытый энергетический потенциал знания. Тип общественной организации, базирующейся на производстве, преобразовании, хранении и использовании знания, канадский социолог Н. Штерн называет «обществом знания». Отличительной чертой последнего является, по мнению Штерна, то, что в таком обществе преодолено различие дискурсов науки, технологии, культуры и социума. Штерн видит в обществе знания новую социальную реальность, которую характеризует множество черт, таких как рост значения фундаментальной науки в качестве непосредственной производительной силы, возрастание роли знания как основания индивидуальных и коллективных действий, появление политической экономии знания, повышение статуса экспертов и экспертных групп и пр.

Выделение общества знания как особой реальности находится в ряду воззрений, к которым принадлежит известная концепция трех миров К. Поппера: мира физических явлений, мира субъективных состояний сознания и мира объективного содержания мышления и предметов человеческого сознания вне познающего субъекта. «Третий мир» – это мир книг, библиотек, географических карт, мир произведений живописи, он вполне объективен и осязаем, но своеобразен и загадочен в качестве объекта исследования. В этой связи В.С. Стпин, В.Г. Горохов и М.А. Розов считают, что «третий мир» выделяется К. Поппером именно для того, чтобы знанию как особому феномену найти место в цепи других явлений существующего. Сегодняшнее философское мышление стремится предвосхитить, выявить и исследовать те аспекты во взаимодействии и взаимовлиянии общества, продуцирующего знания и мира знания как такового, которые угадываются в потребностях общественного развития, актуализируются в свете этих потребностей и реализуются в качестве предварительных или прямых способов удовлетворения этих потребностей.

Принимая данное Н. Штерном определение общества знания в качестве рабочего, и отдавая отчет в том, что за инновационистскими и модернизаторскими лозунгами стран на постсоветском пространстве скрывается неявное признание этими странами, что общество знания есть для них в большей мере желаемая цель, нежели наличная реальность, зададимся вопросами: какого рода изменение, переориентация в мышлении вообще и научном мышлении, в частности, необходимы в качестве предпосылки перехода от желаемого к действительному Какие аспекты нетрадиционного видения феномена знания и неразрывно связанных с ним феноменов сознания и мышления могли бы способствовать овладению все более объективирующейся и ноосферизирующейся реальностью – миром знания На наш взгляд, необходимо осмысление глубинных изменений, происходящих в общественном сознании на этапе перехода развивающегося общества от его постиндустриального состояния к состоянию информационному, к обществу знания. Это осмысление, во многом являющееся прерогативой философии, не может не возвращать нас к пониманию сущности сознания, мышления, мысли как таковых.

Однако есть другой, не менее важный для решения выше поставленных вопросов аспект. Именно он обретает сегодня особый смысл и особое практическое значение как выражающий существо искомой переориентации. Речь идет о мысли (знании) как феномене бытия, обладающем энергетикой изменения, преобразования действительности. Эту энергетику отмечали многие мыслители, выделяя, подчеркивая тем самым не только гносеологический, но и онтологический характер знания, его включенность в материальные изменения, происходящие в мире. «Мыслю, следовательно существую» – писал Декарт, подчеркивая идеалистическую предпосылку существования человека, отождествляя существование человека с его умственной деятельностью. Мыслить, значит действовать. Деятельная сторона сознания, а значит и деятельностная сторона знания, являющегося способом существования сознания (Маркс) разрабатывалась по преимуществу идеализмом. Это мы находим и у Фихте, и у Канта, и у Гегеля. Позже – у Гуссерля, Хайдеггера и других исследователей. Относительно известного афоризма «знание есть сила» Алекс Бэтлер возражает, что «знание не есть субъект предиката силы. Знание и сила – тождество. Измеряя знание, мы измеряем силу, а значит и силу человеческого мышления» [2, с. 280]. Несколько иначе силовую, энергийную, деловую сущность мысли, а значит и знания представляет В.В. Бибихин. В предисловии к книге Хайдеггера «Бытие и время» он пишет: «Как это так – мысль дело Разве мысль дело Мы ведь давно привыкли считать, что как раз мысль это одно, а дело – совершенно другое. Теория это одно дело, практика совсем другое дело. Правда у Аристотеля, в «Этике Никомаховой» стоит: «Совершенное счастье есть некая теоретическая действенность», т.е. такая «теория», которая одновременно полнота действительности, «энергия». По Плотину, который еще больше заостряет эту мысль, практика есть то, во что сползает человек, обессилевший душою для теории: «Люди, когда у них перестает хватать силы для мысли, начинают заниматься тенью мысли – практикой» [3, с. 10]. Но подобные суждения относятся как раз к непопулярным в истории философии. Во всяком случае, мы их даже не начали по-настоящему осмысливать. Дело и мысль, поступок и мысль для нас пока не только разные, но и противоположные вещи. Уйти от традиционного противопоставления мысли и дела, знания и вещи, теории и практики – значит, осуществить гносеологическую и методологическую переориентацию сознания в его отношении к знанию. В рамках такой переориентации акцент делается на ином понимании мысли и знания: на понимании, в котором мысль, знание «оказывается делом в исходном, сущностном, безобманном смысле» [3, с. 11]. И тогда мысли, знания – это уже начатые дела, которые способны развертываться, реализовываться в самых неожиданных направлениях, во всю свою потенциальную мощь, но часто оставляются незавершенными. Именно нераскрытый потенциал знания, несовершенные дела есть то богатство, тот ресурс, которым общество владеет столь же расточительно, сколь расточительно оно владеет ресурсами природы.

Привычно пользуясь в повседневности самыми разнообразными знаниями, человек во многом растерял способность должным образом ценить и использовать их. Выделение же научного знания в общей массе продуцируемых обществом знаний, естественное и необходимое на определенном этапе общественного развития, не решало раньше и не решает сегодня потребности эффективного использования всего деятельностного потенциала наличествующего человеческого знания. На интуитивном уровне издавна это схватывалось и реализовывалось в виде собирания знаний «впрок»: организации библиотек – хранилищ знания.

Сейчас, видимо, настало особое время, время извлечения когнитивной энергии, находящейся в этих далеко не в полной мере разработанных и использованных недрах. Л.Н. Гумилв, исходя из представления о неравномерном распределении биохимической энергии живого вещества, пришел к выводу о том, что эта неравномерность не могла исторически не сказаться на поведении этнических коллективов в разные эпохи и в разные времена. По аналогии можно говорить о неравномерном распределении и использовании в современном мировом сообществе когнитивной энергии (потенциальной энергии знания), что не может не сказываться на характере, направленности, степени развития различных стран (чего стоит, например, так называемая «утечка мозгов», приносящая колоссальную выгоду тем народам, которые создают условия для привлечения специалистов). Эту зависимость развития общества от его способности производить, преобразовывать, хранить и использовать когнитивную энергию, т.е. энергию знания, можно было бы назвать когнитивной потенционарностью или просто потенционарностью общества. В свете сказанного, суть интеллектуально-методологической переориентации мышления и деятельности на пути к обществу знания состоит в возвращении в социальную практику культа знания, в повышении степени когнитивной потенциарности общества.

Литература 1. Тоффлер, Э. Война и антивойна: что такое война и как с ней бороться. Как выжить на рассвете ХХI века / Элвин Тоффлер, Хейди Тоффлер. –М.: АСТ: Транзиткнига, – 2005.

2. Бэтлер, Алекс. Диалектика силы: онтобия. – М.: Едиториал УРСС, – 2005.

3. Бибихин, В.В. Дело Хайдеггера / Хайдеггер М.// Время и бытие: Статьи и выступления; Пер. с нем.

– М.: Республика, 1993.

4. Современная западная философия: Учеб. пособие/ Т.Г. Румянцева, А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, М.А. Можейко и др.; Под общ. ред. Т.Г. Румянцевой. – Минск: Выш. шк., 2000.

ИННОВАЦИОННАЯ ВОСПРИИМЧИВОСТЬ РУКОВОДИТЕЛЯ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ В.В. Позняков Особенность управленческой деятельности состоит в том, что субъект управления должен владеть, как минимум двумя видами знаний: знанием об управляемой системе и знанием об управлении. Отсюда профессиональная компетентность, характеризующая субъекта управления со стороны меры его развития как специалиста, выражается в конкретных компетенциях.

Под инновационной восприимчивостью мы понимаем такое профессиональное состояние руководителя, которое характеризует его ориентированного на достижения науки и передового опыта с целью осуществления конструктивных (например, рискоминимизирующих) преобразований в управляемой системе. Инновационная восприимчивость представляет собой системное образование и включает весь комплекс отношений руководителя к объекту управления, опосредованных деятельностями и их средствами. В качестве основания для определения восприимчивости к новациям мы берем саму инновационную деятельность как процессуальную структуру по переводу управляемого объекта в новое состояние в соответствии с целью. В структурном представлении в инновационной восприимчивости мы выделяем ряд минимально достаточных элементов. Выделим и раскроем их сущность с позиций минимизации риска.

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.