WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 148 | 149 || 151 | 152 |   ...   | 155 |

В работах Н.И. Крюковского имело место сочетание структуралистского подхода с элементами теории информации; вместе с тем, внимательное их прочтение обнаруживает и ценный феноменологический анализ эстетических феноменов. Вот характерный пример такого синтеза идей в его определении: «структура конкретных эстетических объектов, начиная с цвета и звука и кончая духовной красотой человека… представляет собой иерархию множеств и подмножеств, каждый уровень которых… оказывается способным нести какуюто эстетическую информацию… То же самое можно сказать и относительно структуры художественного произведения. Если, например, образ в живописи имеет "ярусы" цвета, линии, контура, композиции, типажа, характера, сюжета, темы и идеи, то нетрудно увидеть, что эта структура может быть истолкована как частный случай структуры эстетических объекта и субъекта. Аналогично можно рассматривать и особенности самого художника как эстетического субъекта» [1, с. 232–233]. Для современной эстетики, как известно, актуальны примеры именно такого органического синтеза подходов, дающего многомерное видение сущности эстетического и его форм.

Можно утверждать, что акцентированное неравнодушие к определенным смыслам человеческого бытия – главная цель художественного отражения мира и вызываемых им переживаний. Переживание представляет собой сложное движение и взаимодействие сущностных сил человека (чувства, воли, рассудка и ума), способное вызывать изменение и обогащение содержания внутренней жизни личности. Художественное переживание – это момент интенсификации внутренней жизни в сравнении с ее «фоновым», повседневным состоянием.

Действенность художественного выражения состоит в его способности вызвать своеобразное «короткое замыкание» некоторой совокупности выразительных средств на смысл, объединяющий их в художественное целое. Тем самым, искусству присуще целенаправленное акцентирование процесса переживания ценностно-смысловых оснований всего человеческого бытия, а художественно организованное переживание выполняет функцию активного медиатора между индивидуальным и универсальным, становится средством универсализации индивидуального опыта и индивидуализации универсального.

В работах Н.И. Крюковского эта глубинная сущность художественности раскрывается через категорию идеала. При этом «категориальные изменения самого идеала могут быть замечены и оценены только в том случае, если исследователь рассматривает его с некоторой еще более общей точки зрения, с позиции некоего метасубъекта… Такой неподвижной или относительно неподвижной точкой отсчета может быть только состояние эстетического, наблюдателя, постоянно соответствующего категории прекрасного, играющей роль своеобразного "эфира"» [2, с. 246]. В свою очередь, само доминантное содержание эстетического идеала «переходит из одной эстетической категории в другую в соответствии с фазами развития общества… В трагическом варианте, например, преобладание более общих, существенных уровней и соответствующих им черт над менее общими и существенными должно быть напряженным почти до предела, что, собственно, и придает человеку трагический отсвет. В возвышенном варианте напряжение несколько меньше, однако "силовые линии" этого напряжения на всех уровнях действуют в том же направлении, что и в варианте трагическом… Категорию комического представляет идеал человека, в котором "силовые линии" начинают действовать в обратном направлении… особенное начинает доминировать над общим. Это идеал общества, когда оно вступает уже в фазу упадка… категория низменного соответствует стадии еще более глубокого разложения общества… И наконец, безобразное символизирует полную гибель общества как определенной социальной системы» [2, с. 246– 247]. В этих определениях автора четко прослеживается изоморфность социального и эстетического, что, в свою очередь, создает некий новый вариант «эстетической историософии».

Для «категорий восходящей ветви развития»: трагическое – возвышенное – прекрасное, – характерна особая «неантагонистическая противоречивость, разрешающаяся в гармоническое единство, соответствующее прекрасному»; в свою очередь, «категориям нисходящей ветви развития»: комическое – низменное (сатирическое) – безобразное, – «присущ антагонистический характер их внутренней противоречивости, они развиваются в направлении обострения противопоставленности между сущностью и явлением. Развитие это завершается безобразным, как конечной фазой, фазой небытия данного объекта» [3, с. 233]. Признаком разрушения гармонического мировосприятия является тяга людей к комическому: «комическое имеет место тогда, когда гармоническая целостность прекрасного уже нарушается и преобладать в этом нарастающем диссонансе начинает особенное, явленческое, индивидуальное. Это как бы начинающееся распадение целого на составляющие его части. Наблюдаемый в таком своем малопохвальном состоянии объект эстетически воспринимается как комический» [3, с. 233]. Комическое – это «антипод возвышенного»; хотя оно и имеет свою особую эстетическую ценность, но уже свидетельствует о разложении целостного «смыслообраза» человека и мира.

Этим категориальным линиям эволюции эстетического идеала, в свою очередь, соответствуют и различные отношения между художественным содержанием и формами его выражения. В периоды яркого развития какого-либо общества и его культуры в его художественной системе «означаемое по сравнению с означающим выдвигается на первый план, содержание преобладает над формой. Это соответствует категории возвышенного. В обществе, достигшем фазы расцвета, эстетическая информация становится наиболее целостной и богатой в отношении как содержания, так и формы, которые образуют гармоническое единство… (категория прекрасного). В обществе в нисходящей фазе его развития… когда энтропия в нем как системе увеличивается, а негэнтропия падает, в знаковой системе эстетической информации на первое место выдвигается уже означающее, форма… И, наконец… знаковая структура искусства распадается, означаемое с означающим окончательно противопоставляются друг другу, эстетическая информация становится бессмысленной, т, е. равной нулю» [1, с. 232].

Наконец, рассмотренная динамика выражаются и в определенном стиле как порождающей модели художественного формообразования. «Все эти моменты в искусстве, – пишет автор, – проявляются в виде стилей, которые оказываются связанными с эстетическими категориями так, что, например, возвышенному соответствует романтизм, архаика, прекрасному – реализм, классика, комическому – натурализм, маньеризм и, наконец, безобразному – декадентский абстракционизм, С известным правом можно сказать, что стиль – это проявление основных эстетических категорий в искусстве» [1, с. 232]. Критерием совершенства стилистической типизации, как известно, является особая «изоморфность» художественного стиля произведения и жизненного мира, который в нем изображен, создающая эффект предельного обобщения.

Эстетика Н.И. Крюковского имеет системный, но вместе с тем открытый для дальнейшего развития характер. Она интересна как оригинальный вариант синтеза эстетики с философской антропологией и общей теорией культуры.

Литература 1. Крюковский, Н.И. Кибернетика и законы красоты (философский очерк). – Минск, 1977.

2. Крюковский, Н.И. Homo pulcher / Человек прекрасный: Очерки теоретической эстетики человека. – Минск, 1983.

3. Крюковский, Н.И. Основные эстетические категории. Опыт систематизации. – Минск, 1974.

CВЕТАПОГЛЯД І ПОСТФАЛЬКЛОР Э.К. Дарашэвіч Спецыялісты ў галіне камунікацыі некалькі дзесяцігоддзяў таму падлічылі, што прыкладна да 80% жыццваважнай светапогляднай інфармацыі дзіця атрымлівае да пачатку школьных заняткаў. Інфармацыя ў гэты перыяд перадаецца выключна вусным шляхам, асацыятыўна і эмацыйна афарбавана, і ў пэўнай ступені з’яўляецца архетыпічнай. Механізмы набыцця першаснага «глыбокакарэннага» светапогляду амаль ідэнтычны і ў традыцыйным, і ў індустрыяльным асяродках, паколькі аперуюць такімі паняццямі, як «маці», «бацька», «сябар», «свае», «чужынцы», «радасць», «боль», «неба», «хата», «я», «іншы чалавек», «разам», «паасобку» і г.д.

Натуральна, што ў традыцыйным грамадстве асноўныя сродкі фарміравання светапогляду – галоўным чынам гульня, праца, абрад, матчына мова, песня, казка і г.д. Як сцвярджаюць аналітыкі: «На Беларусі да з’яўлення пісьменнасці першасныя элементы асветы базіраваліся на канонах і ведах народнай педагогікі. Яны былі арганічнай часткай усяго жыцця грамадства, найбольш праяўляліся ў працоўным навучанні», – з чаго зразумела, што традыцыйная культура як светапоглядна-выхаваўчы комплекс паспяхова і этнаэкалагічна перадавалася вусным шляхам «з пакалення ў пакаленне» [4, с. 204]. Таму роля глыбокакарэнных традыцыйных ведаў кожнай этнічнай супольнасці (і эмацыйнамастацкага, і рацыянальна-дасведчага плана), якія багата прадстаўлены ў фальклорных жанрах народа – сапраўды выключная.

Аўтэнтычны (існуючы ў натуральным вясковым асяроддзі) фальклор беларусаў найбольш «завязаны» на этнаэкалагічных тэмах (роднай зямлі, працэсу вегетацыі аграрных культур, супольнага грамадскага побыту) і сімвалічна адлюстраваных ў іх касмалагічных уяўленнях. Натуральна – яго роля ў выхаванні (і сння таксама) – адмысловая. У далучэнні дзіцяці да культурнай спадчыны фальклор – мастацтва вуснай традыцыі – адыгрывае асаблівую ролю. Напрацягу тысячагоддзяў н паўстае як духоўна-маральнае і эмацыйнае поле, на якім гадаваліся дзіцячыя душы шматлікіх пакаленняў беларусаў і іх этнасаўпродкаў. Сувязь міфалогіі і найважнайшых формаў фальклору выяўлялася як у мастацкасюжэтных лініях моўных жанраў, так і ў полімастацкім сінкрэтызме старэйшых за гаворкі абрадаў. Яна фарміравала вобразны шэраг шмат якіх чароўных казак, балад, абрадавых песень, гульняў і танцаў, змест якіх пабудаваны на традыцыйныйнай аксіялогіі – гуманістычных і этнаэкалагічных каштоўнасцях. Будаўнічым матэрыялам гэтых вобразоў была перадусім родная мова этнасу – гутарковая народная мова, што карэннем сваім звязаная з глыбокай даўнінаю.

Класічныя мастацтва і літаратура гарадской еўрапейскай цывілізацыі запазычваюць вобразы і моўныя формы ў глыбінях фальклору, транслюючы іх у сучасную эпоху. Такім чынам, у культуры нацыі звычайна здзяйсняецца працэс сінтэзу дыяхрону і сінхрону. Без іх няма культурнай спадчыны як цэльнага сацыякультурнага феномену. Але ж самі сабою міф, мова, фальклор – яшчэ не гістарычная свядомасць, а толькі базавы этап развіцця свядомасці.

І ў антагензге, і ў сінхроне яны – свядомасць трансгістарычная, – а яна ўласціва народам на пэўных этапах гістарычнага развіцця, і далка не заўсды на першасных і прымітыўных.

Архетыпічнасць карэннага светапогляду таксама трансгістарычна і ўніверсальна, як і базавыя каштоўнасці месцамі яшчэ нядрэнна захаванага (так складаліся пакуль абставіны) беларускага фальклору (вясковы лад жыцця – гарантыя захавання аўтэнтычнага фальклору – на мяжы ХХ–ХХІ стагоддзя імкліва дэфармуецца, і прагназаваць яго далейшы лс сння складана, але трэба – Э.Д.). Напэўна, таму вобразны і архетыпічны свет фальклору блізкі і зразумелы дзіцячаму светапогляду, прывабны і цікавы дзіцяці, пакуль маладога чалавека ад іх не пачынаюць адвабліваць спакусы дарослага жыцця, якіх так шмат у сучаснасным індустрыяльным грамадстве.

Глабалізацыя і «выбух камунікацыі» мяжы ХХ–ХХІ стагоддзяў, дзякуючы якім любая інфармацыя становіцца дасціпнай для абмеркавання за лічаныя гадзіны «ад Бостана да Будапешта» значна ўскладнілі працэсы выхавання асобы. Часам у «базавыя» архетыпы культуры, якія «ўпітвае» сучасная ўрбанізаваная моладзь, трапляюць генетычны не ўласцівыя іх продкам архетыпы і каштоўнасці (трэба памятаць, што гэтыя працэсы нельга пускаць «на самацк», бо часам «новыя каштоўнасці» з’яўляюцца не адвольна, а мэтанакіравана – ў геапалітычных, не звязаных з інтарэсамі народа мэтамі, а, хутчэй, пярэчаць яго інтарэсам – Э.Д.). Але адпаведна адной з найвядомых у культуралогіі канцэпцый развіцця грамадства – канцэпцыі Тойнбі, – кожны «выклік» нараджае «адказ».

Таму мы сння назіраем у культуры і мастацтве панараму з’яў з этнакаранямі, якія маюць прыстаўкі і канчаткі нью-, пост-, этна – і -фьюжн. А густа «замешаны» на сімбізе сацыяльных рухаў, акадэмічных даследаванняў і культурных інавацый фальклорны рух другой паловы ХХ стагоддзя ва Усходняй Еўропе нарадзіў цікавы і неадназначны феномен – постфальклор, большую частку якога складаюць традыцыйна зарыентаваныя на этнічную спадчыну з’явы. (Постфальклор – шырокае паняцце, якое ахоплівае гарадскі фальклор, карпаратыўны (фальклор медыкаў, археалагаў, студэнтаў), інтэрнэт-фальклор. У артыкуле перавага аддадзена этнічна арыентаванаму постфальклору – сучаснай творчасці аматараў каранвай нацыянальнай культуры – Э.Д.).

Згодна з традыцыяй сацыялагічных і культуралагічных даследаванняў навукоўцаў Прыбалтыкі [6, с. 1] я аднашу да постфальклору дзейнасць сучасных этнічна арыентаваных мастацкіх маладзжных аб’яднанняў, якія практыкуюць вусныя формы перадачы фальклорных адзінак, кантактуюць з носьбітамі традыцыі, бяруць удзел у абрадавых практыках, захоўваюць каранвы этнаграфічны стыль выканання, узбагачаюць фальклорныя стандарты ўласным творчым унскам [1, с. 13–14]. Месца іх існавання (урбаністычныя асяродкі ці вска), на мой погляд, сння, – калі Еўропа (даўно) і Расія (зараз) вску амаль «страцілі», а Беларусь рэчаіснасць няспынна «ўкручвае» ў «варонку» аналагічных працэсаў, – доўга абмяркоўваць не мае сэнсу: за дыскусіямі не паспеем іх апісаць. Але постфальклор – з’ява, вядома, пераважна ўрбаністычная, гарадская.

Прыклады, якія мы можам назіраць сння ў нашых гарадскіх фальклорных аб’яднаннях, сведчаць аб вышэйсказаным вельмі красамоўна. Мне давялося пабачыць выступленні постфальклорных калектываў у рамках мінскай прэзентацыі Рэспубліканскага фестывалю фальклорнага мастацтва «Берагіня», дзе яны стаялі на адной сцэне з вясковымі дзіцячымі гуртамі, на якіх дэфініцыя «постфальклор», вядома, амаль не распаўсюджваецца.

Вясковыя ўдзельнікі праекта – гэта «дзіцячыя фальклорна-этнаграфічныя ансамблі»: жыхары прыроднага вясковага ландшафту, якія шчыльна кантактуюць са старэйшымі носьбітамі фальклорнай аўтэнтыкі. Іх з’яўленне сння – гэта пераканаўчае сведчанне аб магчымасці арганічнай сувязі малодшага і сталага пакаленняў носьбітаў традыцыйнай культуры Беларусі, іх мастацкага і маральнага кантакту, самой перспектывы захавання нематэрыяльнай культурнай спадчыны нашай краіны. Асабліва мяне ўразілі калектывы «Берагіня», «Верабейкі», «Калыханка» і «Куманк». Прычым два апошнія, акрамя фестывальнай сцэны, мне пашчасціла пабачыць у іх Доме фальклору ў всцы Міханавічы пад Мінскам.

Pages:     | 1 |   ...   | 148 | 149 || 151 | 152 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.