WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 155 |

1.2. ОНТОЛОГИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ – ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ОСНОВА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ НООСФЕРНЫЙ ТИП РАЦИОНАЛЬНОСТИ: ПОНЯТИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ СТАНОВЛЕНИЯ А.Д. Урсул, Т.А. Урсул Традиционно ноосфера представляется как область будущего существования человеческого общества и его взаимодействия с природой, в которой разумная деятельность станет определяющим фактором социоприродного развития и которая сформируется в случае его выживания через переход к устойчивому развитию. В своей зрелой форме ноосфера видится как система коэволюции природы и общества, в котором наивысшего развития достигнет человеческий разум в своих различных формах и в целом, сформируется коллективный ноосферный интеллект.

Становление ноосферы требует создания новых информационно-управленческих структур и самое главное – формирования глобально-коллективного сознания человечества, ответственного за принятие опережающих и судьбоносных для всего человечества решений и их эффективную реализацию. В связи с этим обсуждается идея формирования ноосферного интеллекта как принципиально новой формы «общественного сознания» в формирующейся ноосфере, объединяющей интеллектуальные ресурсы человечества и средства информатики.

Взаимодействие этих компонентов приведет к тому, что их совместный результат значительно превысит эффект каждого из составляющих в отдельности и впервые появится способность эффективного и опережающего управления и прогнозирования в глобальном масштабе.

Новый тип рациональности, соответствующий будущей эпохе ноосферы, будет характеризоваться следующими чертами.

1. Наметившиеся на постнеклассическом этапе науки тенденции сближения всех основных групп наук, превратятся в новое качественное состояние – единую науку, позволяющую решать проблему дальнейшего сохранения и поступательного движения ноосферы.

Единство науки опережающим образом соответствует модели устойчивого развития, объединяющей в одно системное целое экономические, социальные, политические и другие стороны и направления этого развития. Единство науки необходимо не только для получения системно-междисциплинарного знания, но и «ноосферной» экспертизы принимаемых решений и проектов.

2. Наука станет не просто доминирующим фактором становления ноосферной цивилизации, но и, как предполагал В.И. Вернадский, научная мысль окажется глобальнопланетарным и даже космическим фактором (К.Э. Циолковский) дальнейшей эволюции. На базе науки появится глобальное управление и принятие рациональных решений (а не решений большинством, участвующих в голосовании), т.е. может появиться не просто электронная, а своего рода ноосферно-информационная демократия, или – ноократия, базирующаяся на будущей ноосферной науке.

3. Научная рациональность будет исходить не только из антропоцентрических интересов и ценностей, а более широких, связанных как с ценностями и интересами будущих поколений людей (пока еще не существующих), так и «интересов» природы, прежде всего биоты. Ценности и потребности современных поколений землян будут включены в социоприродную систему «человечество-природа» (человечество-Земля-Вселенная), в которой будет обеспечиваться непрерывное коэволюционное взаимодействие компонентов.

4. Новый тип рациональности будет исходить из равноправия как фактов прошлого и настоящего, так и виртуальных возможностей и бифуркаций «сюрпризов» будущего. К синергетическим факторам нелинейности и кооперативности добавится футурологический фактор детерминации будущим, кардинальным образом меняющий образ современной академической (фактологической) науки, по сути дела в основном ориентирующейся на прошлое и настоящее. Футуризация образа науки будет дополняться не только существенным развитием прогностической функции получения знания (и развитием опережающего отражения во всех его формах), но и принятием набора опережающих решений (в которых знание и решения соединяются в одно целое, формируя будущую реальность). Наука будет изучать в одинаковой степени не только сущее, но и должное, поскольку с ее помощью разумное станет превращаться в действительное.

5. Поскольку на ноосферном этапе изменятся движущие силы, факторы и ресурсы развития, то приоритетным ресурсом окажется информация, заменяя и экономя вещественно-энергетические ресурсы. Движущим локомотивом устойчивого развития будет информация, а первой фазой ноосферогенеза станет информационное «устойчивое» общество в глобальном масштабе. Наука будет органически включена в социально-информационные и глобально-коммуникативные процессы получения информации (знания) и принятия решений.

В результате сформируется вначале гибридный социальный интеллект, а в дальнейшем так называемый ноосферный интеллект, ядром которого станет научная деятельность, включенная в глобально-космические средства новых информационных технологий. В дополнение к индивидуальному и общественному сознанию появится качественно новая форма интеллекта -ноосферный интеллект, как доминирующая форма рационализации информационно-духовной формы культуры. Наука в том смысле как она существует в модели неустойчивого развития завершит свое развитие и станет главным и неотъемлемым компонентом ноосферного интеллекта как социокультурной системы. Научный рационализм окажется составляющей и стороной «ноосферного рационализма» как формы и стиля информационноинтеллектуальной деятельности ноосферной цивилизации.

6. В виртуальной модели ноосферы научная рациональность не будет существовать сама по себе лишь (слабо либо сильно) соприкасаясь с социальным бытием, а выступит в качестве основного фактора созидания и развития ноосферы. Рациональность всегда выступала фактором выживания человечества на разных этапах его развития. Научная рациональность как высшая его форма также играла и играет в той или иной степени эту же роль. Но лишь на этапе ноосферы рациональность оказывается высшей ценностью, когда научная рациональность выступает стороной всех (или большинства) видов деятельности. Интересы и потребности станут рационализированными и в отличие от модели неустойчивого развития не будут вступать в непримиримые противоречия с разумными решениями и действиями единого глобализированого человечества.

7. Наконец, одной из важных особенностей ноосферной рациональности является новый образ науки – не только отображающий реальность, но и креативной, активно созидающей будущее социоприродное бытие. Во всех предыдущих моделях науки эта последняя опиралась на факты согласно принципу отражения: факт реально существовал и он отражается сознанием. В ноосферной науке эта ситуация сохраняется по отношению к отображению прошлого и настоящего, но в отношении будущего отображение невозможно, особенно когда будущее не зависит от предыдущих времен. Будущее виртуально конструируется сознанием и его модель в дальнейшем либо реализуется (полностью или частично) либо не воплощается в реальность.

Только для будущих концепций и теорий ноосферной науки в целом характерна новая функция – конструктивно-моделирующая (наряду с другими функциями науки в модели неустойчивого развития). Благодаря этой функции можно будет не только предсказывать будущее, следующее из прошлого и настоящего, но и творчески формировать будущую – «нелинейную» социальную и социоприродную реальность. В этом одна из главных «культурнотехнологических» особенностей ноосферной рациональности – вначале создается виртуальная модель будущего, а затем ее стремятся реализовать и, тем самым, превратить в практические действия и факты реальности.

При этом «конструктивная» часть будет играть наиболее существенную роль в ноосферной науке и определять отбор созидаемых вариантов будущего, зависимого от человека и человечества.

ОБОСНОВАНИЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ СОЦИОГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ КАК ЗАДАЧА ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ Т.М. Тузова Философское обоснование объективности социально-гуманитарного познания актуализирует проблемный контекст специфики его объекта, субъекта и методологии. Если сам объект социогуманитарных наук выделяется посредством обнаружения в нем человеческого измерения (ценностей, свободы, мысли, интереса, выбора, проекта и т.п.), то с точки зрения онтологии необходимо признать наличие в этом объекте особого типа причинности. Свобода, мысль, ценность сами могут быть рассмотрены в качестве причины (элиминированной в естествознании). Это, в свою очередь, ставит вопрос о соотношении структурных закономерностей, выявляемых социально-гуманитарными науками, с этими видами «свободных» причин.

С методологической точки зрения актуальной в этом контексте является проблема специфической ценностно-смысловой организации субъекта социогуманитарного познания.

Заявленная и разрабатываемая В. Дильтеем проблема специфики опыта социальногуманитарных наук, без разрешения которой не может быть выстроена теоретикометодологическая основа их объективности, еще далека от философского решения. Несмотря на различные трансформации и вариации данной проблемы (расширения опыта за пределы чувственной данности) в феноменологии, экзистенциализме, герменевтике и других направлениях, усилия, предпринятые в этой области, оказались недостаточными. Сам вопрос о ценностях и их влиянии на объективность социогуманитарного познания, поднятый в неокантианстве, оказывается только стороной более широкой проблемы его субъекта. Если и объект, и субъект познания «нагружены» ценностями, то как возможна объективность И неокантианцы, и М. Вебер, воспринявший ряд их идей, не уходят от этого вопроса. В качестве предполагаемого решения вводится методологический «принцип отнесения к ценности», характеризующий не индивидуальную оценку некоторого события или состояния дел, а их объективную культурную значимость. Однако выделение «объективной культурной значимости» остается делом исследователя, что ставит вопрос о конгениальности субъекта познания своему материалу (этот же вопрос несколько в другой форме ставится и в философии Коллингвуда, и в герменевтике Гадамера).

В качестве защиты от субъективизма неокантианством и М. Вебером выдвигается требование «свободы от оценки». Здесь имеются в виду оценки, как их назвал М. Вебер, «практические», или мировоззренческие, являющиеся не выводами из анализа и систематизации фактов, а принципами, или перспективами, их рассмотрения. Само же исследование мировоззренческих «оценок» и Риккертом, и М. Вебером выносится за пределы конкретных наук и оказывается прерогативой философской рефлексии.

Некоторые типы оценок можно отнести к «объективным» Сюда можно причислить и «принцип отнесения к ценности», и оценки, необходимые для связного и осмысленного изложения фактов (как бы ценностный «синтаксис»), и «оценки понимания», т.е. способность адекватного восприятия и воспроизведения мыслей, ценностей, оценок, заложенных в самом материале исследования, способность неискажающего постижения смысла, заложенного в действиях самой исторической (социальной) драмы.

В данном случае «объективность» не следует понимать как противоположность «субъективности», или «субъектности», поскольку она является определенной позицией, выстроенной субъектом научного или философского познания (в сфере нравственности коррелятом такой позиции является справедливость).

То, что мы называем «объективностью» оценок в данном контексте, ни в коем случае не совпадает с понятиями конвенциональности или «коммуникативного разума» (Ю. Хабермас: «Если же мы сможем использовать в качестве предпосылки разработанную в одной из моих работ модель действий, ориентированных на взаимопонимание, то объективированная позиция, дающая познающему субъекту возможность ориентироваться как на самого себя, так и на сущности в этом мире, вскоре утратит свое привилегированное положение. Более того, в основание парадигмы понимания заложена перформативная позиция интерактивных участников, координирующих планы своих действий путем достижения взаимопонимания по поводу происходящего» [1, с. 307].

Предлагаемая нами «объективность» социально-гуманитарного познания отсылает не к реальному эмпирическому научному сообществу (как, например, объективность в понимании Э. Гидденса, следующего за Хабермасом: «Однако объективность не зависит исключительно, и даже, прежде всего, от мировоззрения определенного исследователя... Важное значение имеет здесь публичный характер данной дисциплины. Поскольку выводы и отчеты исследователей доступны для ознакомления, будучи опубликованными в виде статей, монографий и книг, те или иные заключения могут быть проверены. Утверждения, сделанные на основе результатов исследования, могут быть критически оценены, а личные склонности исследователя игнорируются остальными.

Таким образом, объективность в социологии достигается посредством взаимной критики членов социологического сообщества. Многие темы, изучаемые в социологии, весьма противоречивы, поскольку они прямо затрагивают споры и конфликты, возникающие в самом обществе. Но путем публичных обсуждений, при тщательной проверке свидетельств и логической структуры аргументов такие проблемы могут изучаться эффективно и плодотворно» [2, с. 30].

Не ставя под сомнение значение открытости реального эмпирического научного сообщества и критики, осуществляемой его членами, мы связываем объективность социальногуманитарного познания, скорее, с «идеей человечества», «всеобщности» в духе Канта. Ибо отсылка к реальному эмпирическому научному сообществу сохраняет все проблемы историко-культурной релятивности оценок (Если опять-таки провести аналогию с моралью, то всякому показался бы странным такой императив: «поступай так, как поступает – пускай, просвещенное – большинство людей твоего времени». Кантовский императив совсем иной:

«поступай так, чтобы максима твоей воли могла быть принципом всеобщего законодательства». Здесь тоже речь идет о всеобщности и объективности, но эта всеобщность не эмпирически-историческая, не обусловленная просто общепринятым.) В рамках рассмотрения проблемы философской рефлексии, обосновывающей объективность социогуманитарного знания, следует подчеркнуть также проблему целостности его субъекта, которая связана не только с вопросом расширения понятия опыта, но и с вопросом корректирования понятия рациональности и разума. Философская рефлексия не должна некритически воспринимать, как справедливо заметил Гуссерль, грубые и приблизительные разграничения сознания (воля, эмоции, воображение, разум и т.п.) и, тем более, скорее, обыденные бытовые оценки, изначально разделяющие и противопоставляющие данные номинации и относящие, например, волю и воображение к разряду «иррационального».

Еще одной важной задачей философской рефлексии, стремящейся обосновать объективность социально-гуманитарного знания, является внимательное отношение к понятиям, к концептуальному аппарату, используемому в конкретных социогуманитарных дисциплинах.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.