WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 137 | 138 || 140 | 141 |   ...   | 155 |

Под позицией «монаха» я понимаю стремление философов-профессионалов к формированию замкнутого общества, своеобразного «монастыря философских наук», в котором философы занимаются интересующими их, и только их, вопросами, да еще на малопонятном для других «сакральном» языке. С другими членами научного сообщества поддерживаются минимальные связи, поскольку для жизни и творчества «в себе» и «для себя» важно сохранять дистанцию и изолированность от других. В отношении представителей иных дисциплин науки, интересующихся их областью творчества (философией), действует принцип «Procul, o procul este, profani!» («Прочь, прочь, непосвященные!»). У «монастыря» также есть потребность вовремя получать «десятину» на проживание. «Монастырь» может и сам зарабатывать себе средства исполнением «сакральных» ритуалов и издательством «сакральной» литературы.

Такая «монастырская» позиция философов-профессионалов имеет под собой житейские и исторические основания. Замкнутость и изолированность позволяет сохранять дискурс и традиции философии, беречь ее от коммерческого и демагогического популизма, от посторонних в науке людей. Позиция «члена правящей партии», «аристократа», помимо социальной «закрытости» и избранности, предполагает еще и право на власть, управление социальными и культурными процессами; догмат, диктат своих взглядов над взглядами других ученых. Профессионалы-философы при такой позиции становятся скорее «идеологами».

Позиция «прокурора» со стороны философа-профессионала в процессе взаимодействия с представителями других дисциплин науки необходима для пресечения «дилетантизма» в философии, изобличения слабых и непродуманных концепций и философских взглядов. Однако, конечно, «осуждающий» философ всегда рискует оказаться в сложном положении в современном плюралистическом обществе, где практически невозможно быть истиной в последней инстанции, и иметь, соответственно, право на осуждение или изобличении чегото. При принятии такой позиции профессиональный философ берет на себя дополнительную ответственность.

Философ-профессионал как «хранитель традиции» сохраняет, приумножает и доносит определенное философское наследие отдельных авторов и школ. Такая позиция философовпрофессионалов, несомненно, нужна, и должна заслуживать соответствующие понимание и уважение со стороны других участников («профессионалов» и «непрофессионалов») философского дискурса. С другой стороны, «хранителям традиций» необходимо быть осторожными в охране наследия, чтобы не создавать атмосферу, удушающую творческие процессы в коммуникативной среде.

Из всех позиций представителей профессиональной философии самыми неконструктивными являются, конечно, те, которые приводят к самоизоляции профессионального философского общества, к ограничению коммуникативных контактов с заинтересованными в философии представителями других научных дисциплин. На наш взгляд, потенциал развития отечественной белорусской профессиональной философии зависит, во многом, от степени ее открытости, расширении ее контактов.

Приятно отметить, что, как нам кажется, в подавляющем своем большинстве, профессиональное философское сообщество Беларуси действительно открыто для дискуссий и взаимодействия. При Институте философии НАН Беларуси, авангарде и, одновременно, «академической» школе философской мысли, действует ряд открытых семинаров. Те демократичные по своему характеру мероприятия, которые проводит Институт философии в связи со своим 80-летием, и в которых принимают участие философы, социологи, историки, экономисты, представители технических и других наук, также демонстрируют открытость белорусских философов-профессионалов всему научному сообществу, творческим личностям, заинтересованным в философском знании и способе мышления. Показательным был и V Международный симпозиум по трибофатике в 2010 г., собравший вместе философов, представителей технических и естественных наук. По моему мнению, все это говорит о высоком коммуникативном уровне белорусской философии; об открытой, плодотворной среде коммуникации с заинтересованными в философии представителями других дисциплин науки, свидетельствует о развитии белорусской философии в целом.

Литература 1. Герцен, А.И. Дилетантизм в науке // Герцен А.И. Собр. соч. в 9-ти т. – Т. 2. – М., 1955.

2. Рорти, Р. Философия и зеркало природы / Пер. с англ.; научн. ред. В.В. Целищев. – Новосибирск, 1997.

ПРОЕКТ ТРАНСВЕРСАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ КАК РАЗРЕШЕНИЕ ДИХОТОМИИ НАЦИОНАЛЬНОГО И УНИВЕРСАЛЬНОГО В ОБЩЕМИРОВОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ТРАДИЦИИ Ю.Ю. Гафарова Глобализация социокультурного пространства, выражающаяся в размывании культурных кругов и создании единого информационного общества, задающего новые ценности, установки и стереотипы, ставит под вопрос статус национальной философии как философского выражения отдельного социокультурного жизненного мира. Вместе с тем, философский универсализм давно был подвергнут аргументированной критике сторонниками идеи культурного релятивизма как аисторическая модернистская абстракция, «нечувствительный к различиям» метанарратив и «уравнивание несопоставимого».

В качестве новой парадигмы философской концептуализации ряд авторов выдвигает проект трансверсальности.

Понятийное употребление слова «трансверсальный» (поперечный) относится к началу XIX в. и традиции точных и естественных наук. В математике оно использовалось для обозначения прямой, пронизывающей пространственную кривую, в геологии – для характеристики явления проседания горизонтальных пород.

В философский дискурс его ввел Жан-Поль Сартр в эссе «Трансценденция Ego» (1937) как метафору, позволяющую «схватить» идею пространства «сборки сознания» в противовес трансцендентальному эго. «Сборка сознания» описывается Сартром как игра «трансверсальных» интенциональностей, представляющих собой конкретное и реальное удерживание и сохранение прошлых сознаний [1].

Феликс Гваттари развил концепт трансверсальности, определяя последнюю как измерение «максимальной коммуникации между различными уровнями и, прежде всего, в разных смыслах» [2, с. 18]. Гваттари углубил сартровский подход, позиционировав трансверсальность как прием критики институализации посредством групповой субъективности, которая, в свою очередь, создается в пространстве, открытом через применение трансверсальности.

Постоянный трансверсальный анализ разрушает как горизонтальные, так и вертикальные структуры, порождая переходные объекты, самокорректирующие цель субъектной группы.

Кэлвин Шраг в статье 1989 г. [3, c. 81–106] и последовавшей за ней монографии 1997 г. [4] апплицировал делезовское понимание трансверсальности к способу преодоления оппозиции модерн / постмодерн. Критикуя «наивность модерного рационализма» и провозглашая необходимость сомнения в правомерности эпистемологической парадигмы модерна, признавая значимость постмодернистского постулата о «ведении войны с тотальностью», Шраг, однако, говорит о насущности выработки философского проекта «спасения целостности различий», проекта, который давал бы возможность нахождения неких общих оснований для интеграции «диверсифицированных дискурсов и социальных практик». Философии необходимо найти пространство рациональности между эмпирически изолированными партикулярностями и трансцендентальным образом заданными универсальностями и идентичностями. Рациональность такого рода Шраг предлагает назвать «трансверсальной рациональностью» (transversal rationality). Именно трансверсальный логос, по его мнению, должен заступить место логоса универсального, выступая как ось, которая будет «держать» философию нового тысячелетия.

Теоретическое обоснование идеи «трансверсальной рациональности» содержится в концепции Вольфганга Вельша, начало формирования которой было положено монографией «Наш постмодерный модерн» (1987). В ней Вельш вводит понятие «трансверсальный разум» и определяет его как способность освоения различных типов рациональности и перехода между ними [5, с. 317–318].

Указывая на многоразличие систем априорных форм, то есть на множественность типов рациональности, Вельш подчеркивает одновременное существование и универсальной инстанции – разума, носящего трансверсальный («пронизывающий») характер, и способного, следовательно, «пронзать» пласты культурных различий, «проникать» сквозь толщу партикулярных дискурсов и текстов.

Значение подобной установки Вельша для развития проекта трансверсальной философии трудно переоценить. Определяя концепт «трансверсального разума», инстанции, по определению способной «регулировать» любую рациональность / любые рациональности, Вельш, по сути дела, предлагает концептуальное основание, дающее возможность легитимизировать возможность «перекрестного чтения» философских текстов, правомочность анализа «чужой» традиции и – что самое важное – конструктивность заимствования концептов, идей и объяснительных схем, рожденных в недрах иной аутентики.

По Вельшу, важность подобной легитимации постоянно усиливается в ситуации глобализации, когда происходит сглаживание культурных различий, а каждое единичное национальное пространство все более диверсифицируется, распадается на специфические сегменты и аудитории [6, с. 31–47].

Новое культурное состояние размывает границы между «своим» и «чужим», делает невозможной жесткую идентификацию конкретного человека с единственным (собственным) культурным кругом или национальной культурой. Гетерогенность конкретной культурной ситуации приводит к тому, что самые различные «культурные запасы» конкретного субъекта взаимодействуют друг с другом. Для современного философа идеи и тексты уже не делятся на «чужое» и «свое». Он выбирает для себя нечто «близкое». И близость эта не зависит от места жительства человека и локуса происхождения философской концепции. Она обусловлена тем, насколько сама идея связана с чем-то «великим». Если за ней стоит нечто значимое, мы понимаем ее, даже если контекст возникновения нам не знаком.

Итак, трансверсальная перспектива основывается на констатации факта открытости «размытых» гетерогенных культур и теоретической легитимации философского диалога как свободного обмена идеями между взаимодополнительными сущностями – различными школами и направлениями мирового философствования. Обмен идеями может быть плодотворно применен для решения конкретных проблем, не нашедших разрешения в собственной традиции – то, что для одной национальной философии является интеллектуальным тупиком, может быть решено с помощью привлечения идей, сложившихся в ином культурном контексте.

Таким образом, «трансверсальность» как проект, могущий радикально преобразить саму идею философствования, представляет собой продуктивное явление. Опираясь на идею о том, что этноцентрический универсализм устарел и ему нет места в глобализации мультикультурного мира, сторонники этого проекта не абсолютизируют и культурных партикулярностей. Концепт «трансверсальности» предлагается ими для того, чтобы заменить универсализм – являющийся ни чем иным, как философским выражением европоцентризма – отсылкой к гибридности. Разум, будучи связанным с трансцендентным, выступает как общечеловеческая характеристика, независимая от типов рациональности. В этом смысле он трансверсален – «прорывается» сквозь национальные различия и дает нам возможность философствовать «сквозь» культурные границы и жизненные миры.

Литература 1. Sartre, J.-P. Transcendence of the Ego: An Existentialist Theory of Consciousness / Tr.F. Williams and R. Kirkpatrick. – New York, 1991.

2. Guattari, F. Molecular Revolution: Psychiatry and Politics / Trans. by R. Sheed. – Harmondsworth, 1984.

3. Schrag, C.O. Rationality between modernity and postmodernity // S.K. White (ed). Life-World and Politics: between modernity and postmodernity: Essays in Honor of Fred R. Dallmayr. – Notre Dame, Indiana, 1989. – P. 81–106.

4. Schrag, C.O. The Self after Postmodernity. – New Haven, 1997.

5. Welsch, W. Unsere postmoderne Moderne. – Berlin, 1997.

6. Welsch, W. Tosamo w epoce globalizacji – perspektywa transkulturowa // Estetyka transkulturowa / Red. K. Wilkoszewska. – Krakw: Universitas, 2004. – S. 31–47.

КАКАЯ ФИЛОСОФИЯ СПАСИТЕЛЬНА ДЛЯ СОДРУЖЕСТВА ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАН В.И. Табаков 1. Сегодня, как никогда до сих пор, нашей стране, существующей все еще в виде Содружества Постсоветских Стран (СПС), нужна такая философия, которая призвана не только объяснять мир, в том числе и нашу Беду, но и изменить этот мир, в том числе и СПС, чтобы выйти нам из нашей Беды.

2. Это изменение мира сводится, в конечном счете, к избавлению от эксплуатации, угнетения и инквизирования человека человеком, служивших до сих пор базой цивилизации и соответствующей культуры, и к утверждению в обществе человечности, т.е. такого способа существования, который дает каждому члену общества возможность реализовать свою человеческую индивидуальность и при котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.

3. Философия, завершающаяся осмыслением естественноисторической закономерности такого освобождения человечества, и есть философия изменения мира, о котором писал в своих тезисах «К Фейербаху» молодой Маркс.

4. Такая философия не может не быть, в конечном счете, строгим научным социализмом. А это значит, что она перерастает пределы традиционной академической философии, становится теорией преобразования мира вообще. В этом смысле между действительно подвижнической (прометеевской, по Марксу) гуманистической философией и действительно строгим научным социализмом (как теорией) нет никакой принципиальной разницы. Поэтому, в принципе, нет смысла говорить отдельно о последовательно гуманистической философии и отдельно о строго научном социализме. Они, как таковые, - суть одно и то же.

5. Из всех известных в истории философий и из всех таких же социализмов такой философией и таким социализмом является сегодня одно единственное учение – марксизм. Поэтому, именно и только он может помочь сегодня нашей стране выбраться из той исторической западни (и в прямом, и в переносном смысле!), куда завела ее, ради реализации своих низменных интересов, переродившаяся советская партократия.

6. «Одемократившиеся» партократы прекрасно это понимают и делают все возможное, чтобы дискредитировать и предать забвению смертельный для них марксизм, на котором они, начиная с хрущевского «разоблачения» сталинизма вплоть до псевдопутча, успешно спекулировали. Естественно, наиболее рьяно и изощренно этим постыдным делом занимаются сегодня именно бывшие «жрецы» хрущевского «марксизма», совсем недавно учившие нас «социализму» и навязывавшие нам, через регулярные «исторические» речи послесталинских генсеков, свою карикатуру на марксизм, возведенную в ранг единственно истинного учения.

Pages:     | 1 |   ...   | 137 | 138 || 140 | 141 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.