WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 134 | 135 || 137 | 138 |   ...   | 155 |

Это, во-первых, этап кривско-русский (X–XIII вв.), характеризуемый завоеванием славянских земель варягами-русами с насильственной сменой праславянской (языческой) религии христианством и переименованием кривичей «русами», или «русью». Далее наступает некоторая «культурная передышка» – литовско-русский этап (XIII – конец XVIII вв.), со сменой кривско-русской династии (Рагнеда – Владимир) династией литовской (Альгерд) и приданием нового имени кривичам-русам – «литва-русь». Хотя здесь и происходит воссоединение этнических кривичей со своими «балтскими корнями», однако они по-прежнему дезориентированы в процессах и специфике своей национальной идентификации, потому что теперь оказываются одновременно и «литвинами» (по государственной принадлежности), и «русскими», или православными (по принадлежности религиозной). Третий этап – литовскопольский – длился до первого раздела Польши и был отмечен драматическим для всей культуры расхождением народных масс (православных) с элитой (белорусами-католиками, называвшими себя «поляками»). Начавшийся в тот период процесс «добровольной денационализации» стал одним из ключевых факторов дальнейшей эрозии национального самосознания кривского этноса. С падением Унии наступает четвертый, российско-белорусский период, когда православное духовенство и православная шляхта (то есть оставшаяся часть «белорусских верхов») «поголовно» переходят в «российский обоз» (одновременно называя себя «русскими»), а сам кривский народ получает официальное имя – белорусы: «Гэтак вярхi нашага нацыянальнага дрэва, перыяд за перыядам, засыхалi i адпадалi ад народнага пня…» [там же, с. 365–366]. Поэтому Ластовский убежден в единственно жизнеспособной перспективе белорусского национального развития – перспективе самостоятельного и независимого возрождения, без какого-либо «культурно-политического патронажа» со стороны геополитических соседей, поскольку «нашы гiстарычныя традыцыi не маюць нiчога супольнага нi з маскоускiм азiяцкiм абсалютызмам, нi з польскiм анархiстычным шляхецтвам» [там же, с. 398].

В свою очередь, проект национального возрождения Ластовского, который условно можно было бы озаглавить как «От белоруса – к кривичу», включал в себя в качестве приоритетов ряд пунктов, среди которых особенно следует выделить необходимость налаживания процесса самоидентификации белорусов через возвращение народу исторического имени и доказательство его, народа, «балтских корней», обоснования сущности «национального посланничества» кривской культуры человечеству, а также создания национальной религиозно-церковной организации.

Ластовский уверен в необходимости аутентичного этнонима для успешного возрожденческого процесса. Он четко разводит понятия «белорусы» и «кривичи», впрочем, не всегда наделяя их аксиологическими акцентами, а констатируя, прежде всего, определенные, с его точки зрения, исторические реалии. Как всего лишь переходная ступень и часть «целого русского» «белорусы» обречены на судьбу незначительного, незметного, «безындивидуального» народа в российском имперском «конгломерате племен и народностей от Балтики до Владивостока» [там же]. Если между кривско-белорусским и русским (а также польским) народом, по мнению Ластовского, организационная связь может быть только насильственнополитическая, то с прибалтийскими народами она носит характер естественноисторический, ведь «мы по своему происхождению более связаны с народами Прибалтики, за которыми мы следовали во времена переселения народов, а, следовательно, впитывали в себя оставшиеся западно-финские и литовские элементы…» [там же, с. 436]. Поэтому и государственноправовое будущее своего народа Ластовский видит в какой-либо форме белоруссколитовского общежития, например, в балтийской федерации «от Полесья и Днепра до Финского залива» [там же, с. 437].

Если обращение и возвращение к собственным историческим традициям, историческому имени и историческим «собратьям» является тактической задачей национального возрождения, то стратегией этого процесса выступает осознание белорусами своей общеисторической миссии, или того «всечеловеческого задания», которым наделен кривский народ.

При ближайшем рассмотрении историческая миссия кривичей распадается на две составляющие – во-первых, на «славянско-балтийское послание» как «собирание» всех трех ветвей народа в единой социокультурной и политико-государственной перспективе Кривии и, вовторых, на «общечеловеческое послание», согласно которому «крывічанская славяншчына ў цэлым павінна даць чалавецтву новыя культурныя цэннасці… Нашае заданне ў гісторыі – дэцэнтралізм і народапраўства, якія дадуць новыя цэннасці…» [там же, с. 436].

Реализация всех вышепоставленных целей не в последнюю очередь зависит от развитой духовности народа, от его ценностных ориентиров и идеалов. А это обеспечивается соответствующим положением дел в религиозной сфере общества. К сожалению, констатирует Ластовский, размытость национальной белорусской идентичности – это, в том числе, и религиозная дезориентированность и неопределенность, это удивительное смешение в национальной культуре языческих, православных, католических, униатских традиций. Ластовский уверен, что «калi не хочам, каб чужынцы камандавалi духоўнасцю нашага народа, павiнны мы шукаць i знайсцi спосабы i формы да самаiстага развязання рэлiгiйнага пытання. Патрэбна ўтварэнне такой формы хрысцiянскай царкоўнай арганiзацыi, якая бы, не аглядаючыся нi на ўсход, нi на захад, стаяла на грунце нашых нацыянальных iнтарэсаў» [там же, с. 414].

Подведем краткие итоги. В своей программе белорусского национально-культурного развития Ластовский занимает умеренно-националистические позиции, одновременно солидаризируясь с европейскими ценностями. Условиями независимого и благополучного развития кривского этноса и государства автор видит демократические (федеративные) формы политико-правового устройства, а также мирное и равноправное сосуществование с ближайшими соседями и масштабное национальное культурное строительство. Вышеотмеченные особенности свое концентрированное выражение обретают в центрирующем образе-символе «Крывii», который содержательно эволюционирует от идеала независимого национального моногосударства, функционирующего в общеевропейском геополитическом пространстве, к перспективе автономно-национального социокультурного и политико-экономического образования в составе «балтской федерации». Актуализация «национального вопроса» в сложнейших геополитических условиях того времени, попытка его решения на платформе политико-государственных преобразований и обращения к истокам национально-культурных традиций, открытое обсуждение национальных проблем, – все это, несмотря на прошлые и нынешние упреки Ластовскому в национализме и «историческом дилетантстве» [2], следует отнести к безусловно положительным и эвристично значимым моментам рассматриваемой концепции.

Работа подготовлена при поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований, договор № Г11РПЛ–004 от 15.04.2011 г.

Литература 1. Ластоўскі, В. Выбраныя творы / Уклад., прадм. і камент. Я. Янушкевіча. – Мінск, 1997.

2. Фадеев, А.В. О перспективах националистического движения в Белоруссии // Евразийский вестник: Журнал теории и практики Евразийства. – № 2 [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://www.e-journal.ru/ soyz-st6–2.html. – Дата доступа: 01.06.2011.

НИКОЛАЙ ЛОССКИЙ: К ВОПРОСУ О «БЕЛАРУСКАСЦІ» ФИЛОСОФАЛЕТОПИСЦА ВИТЕБСКО-ПОЛОЦКОЙ ЗЕМЛИ Г.Ч. Лянькевич Политическая реабилитация известного философа Николая Лосского (1870–1965) – белоруса по происхождению – состоялась в России в конце ХХ века [1, c. 94]. Духовное же (интеллектуальное) его «призвание» произошло несколько раньше, когда в России стали активно писать и говорить о наследии отечественных философов – «звезд первой величины» [2, c. 326; 3, c. 6; 4, c. 5]. Примерно в то же время процесс реабилитации имени философа и его творчества начинался и в Беларуси, достигнув своего максимума к рубежу веков [13, c. 6–10]. Представляется существенным, что в первом случае «оправдательное» решение принималось (1998 г.) прокуратурой Санкт-Петербурга [1, с. 94], а во втором и третьем – философской общественностью. В Москве этот процесс происходил в связи с 120-летием, а в Минске по случаю 130-летия со дня рождения выдающегося философа [3; 4; 5; 6; 13]. Тогда же, на рубеже двух веков, белорусскими философами была высказана мысль (наконец-то замечено мнение авторитетного земляка, ученого с мировым именем) о том, что сам Николай Лосский в этнографическом отношении считал себя белорусом, а в политическом – русским [13, c. 143]. Однако Лосского, которого в России считали поляком, а в Польше русским, вернее было бы назвать патриотом и Беларуси и России (Несмотря на легковесное мнение некоторых российских коллег о том, что «мать и отец Н.О. Лосского были поляками», можно утверждать, что к Польше и своей «шляхетности» ученый относился весьма скептически) [1, c. 94; 5, c. 191].

Николай Лосский родился 6(18) декабря 1870 г. недалеко от Витебска в небольшом местечке Креславка (Здесь, на белорусско-латвийском пограничном рубеже, кстати, похоронены его отец, деды-прадеды и многие близкие родственники). Дед будущего философа Иван был униатским священником [7, c. 141], что уже само по себе свидетельствовало о его белорусских корнях. Можно предполагать, что казнь повстанцами (1863 г.). Ивана Лосского поспособствовала быстрейшему переходу всей его семьи в православие и смене семейной профессиональной традиции. Онуфрий Иванович (отец философа), многие годы работал лесничим и привил сыновьям любовь к лесу, реке, в целом к белорусской природе. В Креславке и соседних местечках Усвяты, Осунь, а также Дагда, куда вскоре по службе был переведен отец Николая, церкви и костелы были «полны народа» – главным образом крестьян из соседних белорусских деревень. Что же касается поляков и латышей, то, как подчеркивал Н. Лосский, они в этих местах «встречались в небольшом количестве» [7, c. 144].

Огромный вклад в формирование духовного мира Николая внесла мать, оставшаяся в его памяти «кроткой, мечтательной, задумчивой» женщиной, очень любившей вместе с сыновьями бывать на природе, читать книги и посещать костел [7, c. 141]. Даже после переезда из Витебска в столицу империи – Петербург, мать философа, по воспоминаниям внуков, сыновей Николая Онуфриевича, вела жизнь «доброкачественно-провинциальную», которая напоминала обычаи «мелко-поместных польских усадеб на белорусской земле…» [5, c. 192].

Мать Николая готовила детям и внукам «кутью и узвар» – блюда петербужцам неизвестные, а ее речь была «полна полонизмами», к которым Борис Лосский, например относил такие выражения: «ходи ж сюда», «верно ж повлюблялися» и др. [5, c. 192]. Нашим современникам из Витебского региона, да и всем белорусам, вероятно, не требуются пояснения – к культуре какого народа принадлежала мать философа, которую как и некоторых других, исповедовавших католицизм людей, российские чиновники традиционно называли поляками.

Николай Лосский пламенно любил не только свою большую родину Россию, но и испытывал нежные чувства к тому поистине райскому уголку природы Беларуси, где он родился и вырос. Об этом свидетельствуют мемуары философа, его другие произведения, а также воспоминания детей, в частности Бориса Николаевича – видного искусствоведа и историка Франции [5, c. 139–140, 190–192].

Поэтому для Лосского и его сыновей вряд ли применима формула известного польского исследователя истории белорусского этноса Р. Радика о том, что «беларускасць» при самохарактеристике личности обычно не имеет эмоционально-патриотического звучания, а сводится к территориальному… изменению» [8, c. 5]. По сути, с указанным тезисом солидарны и некоторые белорусские исследователи [13, c. 140–143], что по меньшей мере удивительно.

С этим отчасти можно было бы согласиться, но только в определенном контексте.

Разве можно не заметить «эмоционально-патриотический» аспект, который буквально пронизывает воспоминания Н. Лосского, его размышления о прогулках и поездках по Витебщине. Будущего классика философии «у нас в Белоруссии» (выражение Николая Лосского) до глубины души поражала «изумрудная зелень листвы», необычные «краски всех предметов» природы, которые «шли из глубины, просвечивая друг сквозь друга» и т.д [7, c. 140].

Именно такое «художественное видение природы в блистательном великолепии ее жизни, …стремление к глубокому интимному общению с природою и миром», имело определяющее влияние на развитие философских взглядов Лосского [7, c. 141], а затем, вопреки мнению Р. Радика, а также некоторых отечественных исследователей, и на развитие его «беларускасці».

В связи с предстоящим юбилеем – 130-летием поступления Н. Лосского в Витебскую гимназию – необходимо новое прочтение его трудов, в первую очередь воспоминаний философа, касающихся истории Витебско-Полоцкой земли [9, c. 394]. В Беларуси мемуары ученого пока не опубликованы и не изучены специалистами. Иначе, чем же можно объяснить «невостребованность» теоретических воззрений Н. Лосского даже в такой тонкой сфере как взаимоотношение философии и религии. О других сферах пока не приходится и говорить [12, c. 92–97].

Вероятно, правы известные белорусские ученые А. Русецкий и Ю. Русецкий в том, что «… культура московской державы… подпитывала» белорусскую национальную культуру [14, c. 284]. Но не пора ли белорусским ученым серьезно исследовать и обратный процесс Жизнь и творчество Николая Лосского дают достаточные основания для изучения такого «диалектического взаимодействия», в частности, на примере Витебска и Витебщины.

Работа подготовлена при поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований, договор № Г11РПЛ–004 от 15.04.2011 г.

Литература 1. Опалев, А.В., Шульц В.Л. Лосский: трудные дни 1922 года // Вестник Московского университета.

Серия 7. Философия. – 2002. – № 2. – С. 94.

2. Философский энциклопедический словарь / Гл. ред. Л.Ф. Ильичев [и др.]. – М., 1983.

3. Титаренко, А. Классическая этика абсолюта // Лосский Н.О. Условия абсолютного добра: Основы этики. – М., 1991.

4. Кувакин, В.А., Маслин М.А. Предисловие // Лосский Н.О. История русской философии. – М., 1991.

5. Лосский, Б.Н. Предисловие и примечания // Лосский Н.О. Воспоминания. Жизнь и философский путь // Вопросы философии. – 1991. – № 10. – С. 139–140, 191, 192.

6. Лосский, Н.О. Избранное / Сост. В.П. Филатов. – М., 1991.

7. Лосский, Н.О. Воспоминания. Жизнь и философский путь / Предисл. и примеч. Б.Н. Лосского // Вопросы философии. – 1991. – № 10. – С. 139–8. Мальдзіс, А. Беларусы – хто ж яны, чаму ж яны такія // «Голас Радзімы». – 02.10.2003.

9. Конан, У. Лоскі // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. В 6 т. – Т.4. – Мінск, 1997.

10. Лосский, Н.О. История русской философии. – М., 1991.

Pages:     | 1 |   ...   | 134 | 135 || 137 | 138 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.