WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 112 | 113 || 115 | 116 |   ...   | 155 |

Однако метаморфозы ценностных ориентиров и идеалов своим источником имеют, конечно же, не «коварные планы» Запада и не злые умыслы корыстолюбивых «телевизионных начальников». Их корни – в природе той социально-экономической конструкции, которая возникла в России в 90-е годы прошлого века. Возведение в Российской Федерации здания «капитализма Юрского периода» (А. Бузгалин, А. Колганов) как раз и привело к тому, что героем «новой эпохи» становятся не полярники и космонавты, а дилеры и «эффективные менеджеры». Именно эта социоконструкция породила иллюзию того, что товары обладают магической силой – иллюзию, сказавшуюся на общественных идеалах и системе ценностей.

Сам по себе факт трансформации нравственного сознания в эпоху транзиции закономерен. Ведь «властная потребность самосохранения» вынуждает человека «принять условия, в которых ему приходится жить» [1, с. 25]. Приспосабливаясь к социальным реалиям, индивид «развивает в себе те черты характера, которые побуждают его хотеть действовать именно так, как ему приходится действовать» [1, с. 235]. Поэтому целенаправленная социализация, организуемая общественными институтами, «всего лишь» подготавливает «индивида к выполнению той роли, которую ему предстоит играть в обществе», обеспечивая преобразование социальных требований в «личные качества людей» [1, с. 237, 238].

Если мы согласимся с данным тезисом, то должны признать, что упадок нравов, преобладание узкоутилитарной мотивации в поведении современных россиян являются не результатом «идеологической диверсии Запада» или злокозненных происков их российских клевретов, а естественными продуктами перехода от «социализма» к капитализму. Ведь в России, начиная с рубежа 80–90-х гг. ХХ века, наблюдается не просто потеря массами четких жизненных ориентиров, крушение казавшихся незыблемыми идолов, но и приобретение ими новых фундаментальных мотивов жизнедеятельности, обусловленных таким явлением рыночного общества как товарный фетишизм. Не обошла современную Россию и его современная модификация – фетишизм потребительский. Иными словами, в небогатой России, как и странах «золотого миллиарда», начинают обожествлять не сам товар как материализацию некой потребности, а потребность в товаре, «авторитетно» объявленную рекламой. Как метко заметил современный автор, «сегодня пьют не пиво, а «Клинское», сегодня смотрят не кино, а раскрученные блокбастеры или Тарантино. Знак подменяет субстанцию товара, его действительную полезность: «брэнд» костюма или мода оказываются более важными, чем удобство этого костюма для действительной носки» [2]. Именно поэтому в нынешней России мир потребительских стоимостей начинает затмевать в сознании людей все иные формы реализации человеческой деятельности, а мерилом успешности, соответственно, делается успех финансовый (миром «правят деньги», «в деньгах вся сила»).

Для того чтобы переломить тенденцию дегуманизации общественных отношений совершенно недостаточно «просто» предложить иную, нерыночную систему ценностей и идеалов. Всякие призывы к смене ценностных ориентиров пропадут втуне, если не появится социальный субъект, желающий изменения сложившейся социально-экономической конструкции и способный предложить ей реальную альтернативу. Без этого россиянин каждый день будет находить все новые подтверждения следующей «истине»: «Если у тебя Мерседес-600 – ты «крутой» (престижный, умный, талантливый) человек. Нет – «лох» (дурак, не талантлив и т.п.)» [3, с. 3].

Откуда же этот субъект может взяться Мы согласны с теми авторами, которые связывают его появление с постиндустриальной модернизацией России. Именно такой курс объективно, независимо от желаний его инициаторов, приведет к возникновению как массового социального типа человека-творца. Такой слой не может не возникнуть в социуме, где главным источником общественного богатства становится не капитал, земля или труд, а информация и знание. Этот новый социальный субъект, homo creator, будет движим не материальными, а постматериальными мотивами, для него-то главным делом жизни станет не воспроизводство домов, машин, самолетов (вещей, конечно же, нужных, но не самоцельных), а человеческих качеств.

Разумеется, не стоит думать, что слой людей-творцов станет судьбоносной социальной силой уже самим фактом своего рождения. Он сделается таковым в том случае, если государство и общество верно расставят приоритеты развития. Иными словами, творческие силы должны быть нацелены обществом не на изобретение все новых форм развлечений, компьютерных «стрелялок», организаций красочных шоу типа «Мисс Россия» («Мисс пицца», «Мистер Мускул» и пр.), а на расширение креатосферы. А значит, для отказа от репродукции симулякров нужна серьезная перенастройка общественных отношений. Вектор их преображения понятен: социально-экономическая система должна создавать условия для реализации талантов всякого человека в общественно-полезной деятельности и гарантировать «собственникам» этих талантов «достойное качество жизни и общественный престиж» [4].

Сим аннигилируем «человека жующего» и создадим условия для появления «человека творческого».

Литература 1. Фромм, Э. Бегство от свободы / Э. Фромм. – М., 1990.

2. Кондрашов, П.Н. Гуманизм К. Маркса как альтернатива глобальному капитализму [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.alternativy.ru/ ru/ node/ 1155. – Дата доступа: 01.06.2011.

3. Бузгалин, А. XXI век: в чем был прав и в чем ошибался Карл Маркс / А. Бузгалин // Альтернативы.

– 2008. – № 4.

4. Бузгалин, А.В. Свободное развитие личности или плен вещной и личной зависимости (Россия в глобальной экономике знаний: контексты и альтернативы) // [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://www.alternativy.ru/ ru/ node/ 599. – Дата доступа: 01.06.2011.

ПРОБЛЕМА ЦЕННОСТЕЙ КАК ПОЛЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ГУМАНИСТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ФИЛОСОФИИ Н.Н. Жоголь Специфика проявления гуманистического потенциала современной философии обусловлена особенностями протекания личностного и социального становления. Резкие изменения, происходящие сегодня с человеком и обществом, требуют обновленного антропологического дискурса [1, с. 266]. Глобальные исторические вызовы, проявившиеся во второй половине XX века, наращивают число и масштаб своего влияния. Налицо кризисное состояние современной цивилизации.

Мировоззренческие основы, выработанные европейской культурой в эпоху Просвещения, нуждаются в концептуальном переосмыслении. Идеи рациональности, прогресса, свободы нуждаются в обретении нового смысла, отвечающего современным требованиям.

Подчиняя базовые черты личности разуму и экономике, капитализм вытеснил духовность и нравственную проблематику на периферию культуры. В результате высокоразвитая техническая цивилизация оказалась гуманитарно необеспеченной, породила вакуум человеческих смыслов.

Исходя из идеи непрямолинейности исторической темпоральности, современная философия может задействовать свой гуманистический потенциал, объяснив людям, что они теряют в системе ценностей, а что никак нельзя потерять. Идти к человеку, отстаивая климат человечности, может стать нынче дорогой к философии сопротивления [2, с. 50]. Вопросом философской честности является сегодня внутреннее неприятие утверждения, что глубинные измерения человеческого существования утрачивают смысл и на первый план выходят сиюминутные польза и наслаждение.

Одно из важнейших призваний философии – смотреть на вещи критически и соответственно формировать критическое мышление. Социалистический вариант оценки, когда «наше» абсолютизировалось, а «чужое» обесценивалось, начинает проявлять себя с обратной стороны. В результате демократизация и коммерциализация не ставятся под сомнение, демократия начинает притязать на роль исключительной ценности. Вытекающие из формальной рациональности демократической системы экономический эгоизм, прагматизм, поверхностность отношений может играть на руку примитивизму в духовно-нравственной сфере. Особенно это может быть очевидным на фоне позитивных сторон мироощущения предыдущей эпохи. Как бы ни паразитировала политическая верхушка прошлого на коллективистских устремлениях человека, как бы самозабвенно мы себя ни критиковали в годы перестройки, некий камертон социального начала живет в душе человека. Прагматизм на этом фоне высвечивает свою ценностную ущербность, духовную слепоту.

Переоценка ценностей, которая имела место последние двадцать лет, особенно болезненно воспринимается под углом зрения «что хотели и что получили». Ценой прорыва к процветающему Западу является культурная «травма», которая, как утверждает П. Штомпка, включает синдром недоверия, мрачный взгляд на будущее, ностальгию по прошлому, политическую апатию, травмы коллективной памяти и др [3, с. 9]. Если, например, Польша почти преодолела это состояние, то в России, по мнению В.Г. Федотовой, имеет место сохранение травмы и адаптация к ней. Это опасная ситуация, она обусловливает апатию общества, что сродни иммунодефициту, толерантности к вредным воздействиям. Травма в результате углубила аномию, которая возникла как результат « радикального отказа от прежде коллективно санкционированных ценностей и норм. Произошло разрушение механизма социального конструирования реальности…» [4, с. 61]. Желание России видеть в Беларуси тесного союзника повлияло на приобщенность к этому состоянию и нашего мироощущения, поэтому проблема ценностного консенсуса с учетом прошлого опыта и перспектив является очень важной для реализации гуманистического потенциала современной философии.

Значимость нахождения общей точки отсчета в ценностных ориентациях обостряется в связи с антиномичностью общественного сознания [5, с. 10], которая ярко иллюстрирует нынешнее противостояние двух тенденций: либерально-демократическое, рыночное, капиталистическое развитие и социальное государство с установкой на свободное развитие каждого человека. Например, около 47% опрошенных россиян считают, что « нужны не либерализм, индивидуализм и западная демократия, а чувство общности, коллективизм и жестко управляемое государство» [6, с. 29]. И это при том, что «несомненно современные россияне – индивидуалисты, причем в значительно большей степени, чем на Западе» [6, с. 35], хотя этот индивидуализм имеет свою специфическую окраску как желание самостоятельно распоряжаться самим собой. В общем составе опрошенных таких 60%, меньшинство же в количестве 40% связывают свободу с политическими правами [6, с. 35].

Философия много сделала для становления правосознания, важнейшей идеей которого является признание свободы и достоинства каждого человека как важнейшей культурной ценности. Запад прошел значительный путь в этом направлении. На постсоветском пространстве для философии в этом плане еще широкое поле деятельности: без правовой организации общественной и политической жизни духовность не сможет продвигаться по пути своего практического воплощения. Правовой нигилизм, который оборачивается правовым беспределом, является серьезным препятствием для актуализации аксиологического потенциала, заложенного в искусстве, религии, науке, морали. Равнодушие к правовому устройству жизни тесно связано со слабостью гражданского общества в постсоветских странах, поэтому способствовать развитию в этом направлении – важнейшая задача интеллектуальной элиты, в первую очередь, философов.

Не менее важной для становления духовности является проблема идентичности, решение которой позволяет ответить на вопрос, на какой основе возможна эффективность этого процесса. Настоящее, взращенное на дискредитированном прошлом, привело к апатии, инфантилизму, чванливому индивидуализму, преодоление чего предполагает наследование ценностно-идентификационного ядра культуры как отдельной личности, так и общества в целом.

Литература 1. Аванесова, Г.А. Религиозно-философское понимание духовных энергий в обществе и структуре личности // Социально-гуманитарные знания. – 2010. – № 1.

2. Малахов, В.А. Философия и время: вектор сопротивления // Вопросы философии. – 2011. – № 1.

3. Штомпка, П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе // Социс. – 2001. – № 2.

4. Федотова, В.Г. Механизмы ценностных изменений общества // Философские науки. – 2010. – № 11.

5. Тощенко, Ж.Т. Антиномия – новая характеристика общественного сознания в современной России // Социс. – 2010. – № 12.

6. Андреев, А.Л. Житейские вопросы к модернизации // Человек. – 2010. – № 6.

ФЕНОМЕН СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ АКСИОЛОГИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА XXI ВЕКА Ю.П. Середа Реальность человеческого мира немыслима без проекций и актуализаций свободы с ее многоуровневыми смысловыми оттенками и коннотациями. Что есть свобода, как можно (и возможно ли) ее определить, что представляет этот феномен в современном мире, что свобода дает человеку и что требует от него – это лишь приблизительно обозначенный круг вопросов, масштабы ответов на которые можно представить себе с трудом. За тысячелетия человеческой истории свобода воспринималась (и являлась таковой) как идея, ценность, «утопический горизонт» перспектив и тенденций развития обществ, наций и культур.

В современном обществе феномен свободы является отличительным маркером происходящих ключевых трансформаций и появляющихся возможностей для социальной модернизации. Более того, свобода как феномен и понятие обладает неисчерпаемым потенциалом своего участия в жизни человека, особенно в условиях реального и возможного многообразия современных мироструктур.

Pages:     | 1 |   ...   | 112 | 113 || 115 | 116 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.