WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 111 | 112 || 114 | 115 |   ...   | 155 |

Должное в содержании нравственной ответственности коррелирует с ее «вездесущей» природой, равнозначной структуре личности в телесных, мировоззренческих, коммуникативных, деятельностных измерениях. В нравственной ответственности проявляются мотивация поступков, избранные цели и средства, технологии их достижения и самоконтроль.

Ответственность – это «шестиместное отношение», при котором некто отвечает за нечто по отношению к адресату перед инстанцией в соответствии с нормативным критерием и в рамках данной области. Со стороны субъекта поступка ответственность показывает степень его нравственной зрелости. «Кому дано, с того и спросится» [Лк. 12, 48].

Должное раскрывает нравственную ответственность как регулятивный принцип, который так или иначе рассматривается во всех направлениях философии, а в некоторых ее течениях (французском экзистенциализме, фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, русской религиозной философии) выступает в порядке кредо.

Сущее нравственной ответственности увязано с деятельностью основных нравообразующих институтов: семьи, государства, Церкви в глобальном и локальном масштабах.

Усложнение экономических процессов, социальная нестабильность, духовная маргинальность стихийных контекстов глобализации серьезно понижают ценности порядка и устойчивости, присущие ответственности. Однако более всего ее проблематизации обусловлены антропологическим кризисом как сдвигом сущностной природы человека. «Наши времена, трудные для любой веры, неблагосклонны к доверию и вообще к далеко идущим целям по причине быстротечности и уязвимости всего в земной жизни» [2, с. 195] больше прежнего нуждаются в моральных ограничениях, но при этом наблюдается естественная апатия к моральным идеалам.

Исследователи отмечают, что «входным билетом» в современное общество постмодернити является готовность жить среди хаоса, процветать в неустроенности, согласие разрушить созданное собственными руками. Такая неопределенность имеет самоподдерживающий характер: люди сами отрицают стабильность и ответственность в пользу мобильности и быстрого удовлетворения потребностей. С другой стороны, «индивидуализация заключается в преображении человеческой идентичности из данности в задачу и в наделение действующих лиц ответственностью» [2, с. 181], поскольку «индивидуализация – это судьба, а не выбор». При этом действительный, а не юридический статус личности позволяет нести ответственность как «непрекращающееся условие существования».

Сущее в содержании нравственной ответственности тематизировано в философии постмодернизма, которая сообщает, что апория «должен – не должен», эта идея изжившей себя универсальной морали блокирует ответственность. Новые ценности дисконсенсуса делают соблюдение «правил нравственности безнравственным», потому что все «замещается метафорой», помещается в различные контексты, а за всяким текстом обнаруживаются «симулякры».

На деле этическую небывалость нашего времени показывает своеобразное «переворачивание» кантовского категорического императива: ответственность следует из поступков человека, а не наоборот. Однако «то, что соединяет волю и долженствование вообще, а именно сила, является также и тем, что помещает ответственность в центр нравственности» [3, с. 225], и каждый неизбежно несет «ответственность перед природой и будущими поколениями» [4]. «Среди законов этики ответственности наиглавнейшим является закон наибольшей ответственности, который состоит в максимизации величины ответственности на предельно далекую временную перспективу» [4, с. 296].

Будущее начинается сегодня, и противоречие должного и сущего в содержании нравственной ответственности в полной мере позволяет оценить ее как императив не только настоящего, но и будущего. То безусловное требование, которое проверяет на прочность жизнеспособное и дает возможность избавиться от ненужного.

Таким образом, должное и сущее в содержании нравственной ответственности раскрывают ее как нериторическое требование современности и все заметнее выдвигают ответственность в ранг обновленного категорического императива.

Литература 1. Кант, И. Основы метафизики нравственности. – М., 1999.

2. Бауман, З. Индивидуализированное общество. – М., 2002.

3. Йонаc, Г. Принцип ответственности: Опыт этики для технологической цивилизации. – М., 2004.

4. Канке, В.А. Этика ответственности. Теория морали будущего. – М., 2003.

МОРАЛЬНЫЙ ДОЛГ И УТВЕРЖДЕНИЕ ДОСТИЖЕНИЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ Ф.Ю. Гарифуллина, А.Ф. Кудряшев Как всем нам хорошо известно, в XX веке произошла мощная интенсификация межэтнических контактов, как непосредственных – трудовая миграция, студенческие обмены, туризм, перемещение эмигрантов и беженцев, - так и опосредованных современными средствами массовой коммуникации, и прежде всего по сети «Интернет». Человек не создан предшествующей эволюцией в окончательном и неизменном виде; имея не только биологические, но и социальные корни, он никогда не обнаружит в себе ее полной завершенности.

Не случайно в потоке глобализации весьма значимыми стали эпитеты: прогрессивный, инновационный, универсальный, оптимальный, модернизированный, демократический и т.п. Одним из результатов мы имеем то, что волна современной глобализации и существующие правовые отношения в обществе опираются на нивелированность отношений между «я» и «другим человеком», которая подводит их под категорию «я как все».

Но, вместе с тем, в качестве противоположного процесса, в перенасыщенном информацией и нестабильном мире актуализируются проблемы этнической идентичности, тесно связанные с проблемами формирования внутреннего духовного мира каждого человека.

Здесь возникает комплекс сопутствующих вопросов, например: как избежать сведения человека к сгустку социальных отношений, намечающего развоплощение человека, т.е. лишение его индивидуальной самости Каким образом можно добиться сохранения важнейших духовных составляющих национальной культуры, морального сознания при условии непрекращающейся теоретической разработки этики и ее приложений Вот небольшой перечень вопросов, над которыми стоит основательно задуматься.

В принципе, достаточно обоснованно утверждение, что общность глобальных целей:

сохранение мира на земле, решение экологических проблем, стремление к экономическому росту, - ничуть не исключают национально-культурного развития, не противоречащего прогрессивному развитию социума в глобальном масштабе. Это значит, что сущностные силы человека – чувствование, воля, сила познания и самосознание и, наконец, страсти – в определенной мере обусловлены национальным менталитетом. Однако предельная формализация эталона культуры, стандартные стили мышления выявляют дефицит воплощения духовной гармонии. Состояния человеческого духа, будучи преходящими, всегда нестабильны и пребывают в беспокойстве, в поиске.

Диалектика «я и не-я», «я и я другого» образует онтологию моральных явлений, отображаемую в нормативной нравственности. Ее антитезы можно обозначить следующим образом: «любить себя – любить другого»; «высоко оценивать свое благополучие – заботиться о благе других»; «переживать национальную гордость – практиковать национальный нигилизм»; «международное сотрудничество – межнациональные конфликты и рознь» и т.д. Решению этих антитез должны способствовать и практические рекомендации, и обосновывающие их исследования в области морали, национальной философии и прикладной этики.

В тот период, когда участились социальные катастрофы, природные катаклизмы, экологические и техногенные катастрофы, люди вынуждены вглядываться в перспективу и искать оптимальные линии поведения. Образованный человек склонен соотносить процессы глобализации и духовные ценности национальной культуры не как конкурирующие концепции возможностей и рисков, а как одновременно приемлемые социально-психологические линии поведения. Несмотря на то, что экономическая жизнь развивается высокими темпами, в условиях глобализации на историческую арену выходит атомизированная толпа. В массовом обществе нет культа интеллектуализма и духовности. Мыслящее уникальное существо, называющее себя человеком, под напором глобализации и всего внешнего эмпирического мира, кажется, делается несвободным. Но именно у человека, как разумного существа, есть свой внутренний мир, в котором действует нравственный закон. Этот закон обязывает личность поступать по отношению к другому человеку так же, как по отношению к себе (И. Кант).

Национальная культура, национальное самосознание не могут идти вразрез с нравственным законом. При такой постановке вопроса, воля – практический разум человека, воплощающий требования нравственного закона, - свободна.

Вызывает большое сомнение то, что культурный человек, впитавший духовные ценности своего народа и выработавший «нравное» поведение, покоящееся на определенных нравственных устоях, скатится к национальному цинизму и нигилизму. В вопросах взаимоотношения старших и младших, взаимоотношения полов, воспитания детей, повседневности бытия, преемственности традиций и т.п. представитель каждого поколения обречен на то, чтобы отфильтровывать для себя ценностные достижения национальной культуры.

Таким образом, нравственный долг и свобода воли в ее самоопределении требуют поступать вполне цивилизованным образом, при этом не выходя за рамки признания достижений той или иной национальной культуры. В указанных рамках, мир воспринимается не сам по себе, а в непосредственной связи с человеком и его духовными потребностями и интересами, в которых находят свое воплощение национальные нравы, обычаи и предпочтения.

Формируется соответствующий подход к рассмотрению свободы воли и анализу соотношения свободы и ответственности, позитивной и негативной свободы. Нравственные нормы, жизненные смыслы, гуманистические ценности, выработанные коллективным разумом нации, его духовным содержанием, бесспорно, дополняют и конкретизируют общечеловеческие ценности даже в условиях глобализации. К сказанному выше, следует добавить, что мировое пространство должно служить основанием свободы личности, осознающей, что человеческая культура едина и ее ветви не изолированы друг от друга. В условиях глобализации и доминирования западных культурных ценностей природа традиционных цивилизаций переживает трансформационные процессы. Несмотря на современные трансформации, происходящие внутри духовной сферы, философия призвана дать громкое звучание мысли о преемственности достижений национальных культур. Человек, уже постольку, поскольку он человек, имеет дело с нравственными ценностями. Гражданам РФ даже по ее Конституции – основном законе - вменяется в обязанность беречь природу и природные богатства (статья 58) и сохранять историческое и культурное наследие (статья 44). России.

В общем плане, надо говорить о системе этноэтикета. Этноэтикет - это привычные стереотипы отношений, большей частью принявшие форму обычаев (термин «этноэтикет» ввел в научный оборот известный кабардинский ученый Б.Х. Бгажноков). У многих народов, в том числе у башкирского, во все времена было благоговейное отношение к природе, как к высшей ценности, обители человека. Особенно трепетное отношение прививалось к земле, родной почве, хранящей прах предков. Башкирские аксакалы и другие духовные лидеры, формировавшие общественное мнение, всегда прививали навыки весьма уважительного обращения с женщинами и детьми. Этноэтикет башкирского народа продолжает развиваться в тесной связи с культурами других народов. Здесь можно говорить как о заимствовании наиболее прогрессивных способов взаимного общения, так и об опоре на свои традиционные ценности, имеющие гуманистическое содержание и потому способные стать средствами интернационального воспитания. Внимание к такому наследию каждого народа, безусловно, расширяет морально-этический потенциал мира, в целом.

НРАВСТВЕННЫЕ РИСКИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ТРАНЗИЦИИ: ИХ ГЕНЕРАТОРЫ И АННИГИЛЯТОРЫ С.Г. Новиков Разрушение «железного занавеса» в 1991 г. породило для народов бывшего СССР не только новые возможности, но и новые угрозы. Наряду с идейной открытостью, относительно свободным обращением людей и капиталов, включение России, Белоруссии и других постсоветских государств в капиталистическую мир-систему создало для них угрозу дегуманизации общественной жизни и нравственной деградации. То есть указанная трансформация стала продуцировать ситуацию, когда на смену «прелестям» «казарменного социализма» приходит мир, в котором индивид рассматривает других людей либо как средство реализации собственных целей, либо как препятствие на пути их достижения.

В этой связи нередко можно услышать, что немалую долю вины за разнообразные социальные коллизии, происходящие в странах СНГ, несет на себе Запад. Указывают, в частности, на его желание расширить сферу собственного влияния, сохранить доминирующее положение в сложившейся мир-системе. В этом контексте упоминают и о культурной экспансии западной цивилизации, оцениваемой преимущественно негативно. Ну что ж, у подобных высказываний есть определенные основания. В самом деле, в глобальной экономике бывшим «сестрам-республикам» отводится незавидная роль сырьевого придатка и резервуара дешевой рабочей силы. Верно и то, что вытеснение восточноевропейских государств на периферию планетарного сообщества влечет за собой неизбежное заимствование у стран ядра мир-системы культурных образцов. Причем, как показывает практика, рецепции подвергаются далеко не лучшие из последних. Достаточно посмотреть передачи российских телеканалов, чтобы убедиться в этом. На телеэкране мы обнаруживаем бесчисленные «интеллектуальные игры», скопированные с западных аналогов, переснятые в российском антураже ситкомы и прочие продукты масс-культуры. Новостью № 1 становятся семейные проблемы «примадонны российской эстрады» или непристойное поведение очередного «попимператора». А прайм-тайм на центральном телеканале отводится систематическому копанию в грязном белье рядовых россиян (напр., в психологическом шоу «Детектор лжи»), что выглядит уже как настоящая культурная тенденция. И она тем более тревожна, поскольку из телепередач практически исчезли подлинные герои России, ее подвижники – «простые» ученые и учителя, врачи и инженеры, рабочие и крестьяне. Молодежи – будущему страны – в качестве идеала предлагается культурный продукт рыночной экономики: индивид, «твердо стоящий на земле», «человек жующий». А такой идеал не может не породить «индивида всеядного», людей, про которых и было сказано: «пипл хавает».

Pages:     | 1 |   ...   | 111 | 112 || 114 | 115 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.