WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 108 | 109 || 111 | 112 |   ...   | 155 |

АТМОСФЕРНЫЕ ПРАВА КАК ОСНОВА КЛИМАТИЧЕСКОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ А.В. Прокофьев Одной из наиболее актуальных тем международного политического дискурса последних лет является архитектура будущих соглашений по борьбе с изменением климата. Приближение момента, когда истечет срок действия Киотского протокола (1997) и связанных с ним механизмов сотрудничества между странами, делает этот вопрос все более и более актуальным. Наиболее общим понятием, охватывающим разные критерии определения моральной оправданности тех или иных форм климатической кооперации, служит понятие справедливости. Несмотря на то, что в международных документах, развивающих положения Рамочной конвенции ООН об изменении климата (1992), это понятие не применяется в таком значении, сочетание слов «климатическая справедливость» (climate justice) служит ключевым аналитическим инструментом исследователей нормативной основы климатической политики и широко используется общественными организациями, которые осуществляют мониторинг переговорного процесса и пытаются оказать влияние на него.

Предельно абстрактная, упрощенная схема, соответствующая ситуации глобального изменения климата, такова – гомогенное сообщество в определенный момент времени сталкивается с необходимостью использовать возобновляемый ресурс, однако, избыточное использование этого ресурса ведет к подрыву возможностей его возобновления (идеальные модели – «трагедия общин» Г. Хардина [4, c. 1244], «деревенский сточный колодец» П. Сингера) [8, c. 27–28]. Способ справедливого выхода из таких ситуаций вполне очевиден:

необходимо обеспечить устойчивый, честный и эффективный режим использования общего достояния. В качестве основания такого режима могло бы лежать особого рода право: право каждого представителя человечества на равную эмиссию парниковых газов в пределах поглощающей способности атмосферы. Равенство «атмосферных прав» всех индивидов является отправным моментом концепций А. Агарвала и С. Нараян, П. Барнса, П. Сингера, О. Мейера и др [2] [3] [5] [7]. Однако существует и довольно проработанная критика подобного подхода. Она опирается на аргументы трех видов.

I. Фундаментальное этическое равенство между людьми (равную ценность каждого человека) можно интерпретировать не через призму равного права на получение доли определенного блага, а через призму равной свободы приобретения благ и применения своих способностей. В таком случае справедливым было бы не уравнивание, а одинаковое в процентном отношении снижение индивидуальной эмиссии всех пользователей общего достояния, независимо от разницы достигнутых к моменту возникновения угрозы климатическому равновесию уровней выбросов парниковых газов. Неравенство уровней до сокращения и их неравенство после сокращения выступают при этом не как выражение несправедливости, а как отражение большей или меньшей инициативы разных людей в деле освоении данного ресурса. Однако такая интерпретация локковской теории присвоении вызывает серьезные сомнения. Даже у самого Дж.Локка эта теория имеет безоговорочную силу только в том случае, если присваиваемые ресурсы имеются в изобилии. Если же присвоение закрывает другим людям доступ к ресурсам такого рода, то встает вопрос о компенсации или ограничении присвоения.

II. Идея равенства «атмосферных прав» не учитывает тех обстоятельств, которые определяют разную потребность в используемом ресурсе. Некоторые из различий в его потреблении (то есть в объеме эмиссии парниковых газов) связаны не со стремлением ко все большему и большему производству материальных благ, а с объективными и независящими от сознательного выбора условиями [9, c. 655–658]. Другими словами, высокий уровень эмиссии не всегда следует рассматривать в качестве результата «дорогостоящих предпочтений». Подчас он является результатом исторического невезения и не может порождать претензий, связанных с идеей справедливого распределения. Само это рассуждение является вполне оправданным. Однако оно не может выступать в качестве аргумента против равенства «атмосферных прав». Такое равенство выступает как отправная точка концепции климатической справедливости и характеризует лишь идеализированную модель, построенную на основе презумпции гомогенности человечества, которое в действительности не гомогенно.

III. Идея равных «атмосферных прав» является неприемлемой в свете перспектив ее практической реализации. Она не может породить международного консенсуса по вопросам климатической кооперации, поскольку требует от некоторых ее участников нести слишком большие потери в сравнении с достигнутым положением, требует жертвовать привычками и ожиданиями, которые формировались десятилетиями. Кроме того, применение идеи равных «атмосферных прав» наталкивается на заведомую неэффективность механизмов, компенсирующих недобор эмиссии. Действия правительств тех стран, которые получат доход от торговли неиспользованными квотами на углеродном рынке или прямую компенсацию за недобор, скорее всего, не будут разумными в смысле обеспечения более высокого уровня жизни своих граждан [6, c. 138–139].

Некоторые из этих соображений имеют изначальную этическую ущербность, поскольку построены на основе отрицания того факта, что жители индустриально неразвитых стран уже несут потери, которые скрыты их адаптированными предпочтениями, то есть предпочтениями, которые формирует длительный опыт социально-экономической депривации. Другие соображения не подрывают идею равных «атмосферных прав», поскольку они относятся к области реалистической адаптации требований справедливости или, пользуясь терминологией Дж.Ролза, к созданию «неидеальной теории справедливости». Эта теория призвана найти такие «политические линии и курсы, которые были бы не только эффективны, но также морально приемлемы и политически осуществимы». Ее создание служит даже не вторым, а третьим этапом построения полноценной концепции климатической справедливости. И этот этап немыслим без осуществления двух предыдущих. Без определения идеала у «неидеальной теории отсутствует цель и предназначение, в соотнесении с которыми поставленные ей вопросы могли бы получить ответ» [1, c. 38]. А идеал в вопросах справедливой реакции на климатические изменения связан именно с идеей равных «атмосферных прав» (выступление подготовлено в рамках проекта МД-140.2010.6, грант Президента России).

Литература 1. Ролз, Дж. Закон народов: неидеальная теория // Неприкосновенный запас. – 2002. – № 4 (24).

2. Agarwal, A., Narain S. Global Warming in an Unequal World: A Case of Environmental Colonialism. – New Delhi, 1991.

3. Barnes, P. Who Owns the Sky Our Common Assets and the Future of Capitalism. – Washington, 2001.

4. Hardin, G. The Tragedy of the Commons // Science. New Series. – 1968. – Vol. 162. № 3859. – P. 1243– 1248 (русский перевод: Хардин Г. Трагедия ресурсов общего пользования [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ecoethics.mrsu.ru/ books/ r208. – Дата доступа: 01.06.2011).

5. Meyer, A. Contraction and Convergence: The Global Solution to Climate Change. – L., 2001.

6. Posner, E.A., Weisbach D. Climate Change Justice. – Princeton, 2010.

7. Singer, P. Climate Change as an Ethical Issue // Climate Change and Social Justice / Ed. by J. Moss. – Melbourne, 2009. – P. 38–50.

8. Singer, P. One World: The Ethics of Globalisation. – New Haven, 2002.

9. Raymond, L. Cutting the «Gordian Knot» in Climate Change Theory // Energy Policy. – 2006. – Vol. 34.

– P. 655–658.

2.6. ЭТИКА, ДУХОВНОСТЬ И СИСТЕМА ЦЕННОСТЕЙ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА КАК ПРЕДМЕТ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ ПРОБЛЕМА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ О.А. Павловская Происходящие на современном этапе перемены все более рельефно высвечивают значение духовно-культурных факторов в решении актуальных проблем устойчивого и инновационного развития социума, оздоровлении морально-психологической обстановки, урегулировании сложных политических ситуаций, предотвращении международных, межнациональных, межконфессиональных конфликтов. Поэтому и сегодня повышенный интерес у исследователей, представителей государственных и общественных структур вызывает проблема духовной культуры как основы достижения социальной стабильности и процветания, источника свободного и творческого развития человека.

Культура как сложный социальный феномен является неотъемлемым атрибутом человеческого бытия, аккумулирует в себе всю совокупность материальных и духовных ценностей, созданных в процессе человеческой деятельности. Через культуру осуществляется механизм трансляции социального опыта, знаний, моральных норм, традиций, религиозных догматов, художественных образов, практических умений и навыков, форм и способов общения. Только культура, ее ценностное богатство и творческий потенциал являются источником становления человека как такового, формирования его духовного мира, а на основании этого и развития общества в целом.

Взятый Республикой Беларусь курс на создание социально ориентированной экономики, освоение и внедрение новых технологий направлен на преодоление негативных последствий «дикого рынка», динамизацию и интенсификацию хозяйственной жизни. Однако, как показывает практика, крен в сторону только материально-технических факторов также чреват непредсказуемыми последствиями. Все более очевидным становится сегодня понимание того, что рыночные отношения должны быть не стихийно формирующимся, а цивилизованным процессом. Достижение же цивилизованного рынка невозможно без развития духовно-нравственных отношений, способствующих обогащению внутреннего мира человека, а, следовательно, и более эффективной и плодотворной реализации и самореализации его в качестве производительной и созидательной силы.

Особую значимость духовно-нравственная проблематика приобретает также в связи со вступлением Беларуси на путь инновационного развития. Новые информационные технологии открывают широкие возможности для развития коммуникации, образования, профессиональной деятельности, развлечений, но в то же время вызывают ломку традиционных жизненных устоев, мировоззренческих установок. Быстрые темпы создания и распространения новой научно-технической информации наталкиваются на значительно более медленные темпы качественных преобразований в духовной сфере, что создает своего рода диссонанс в структурах общественного и личностного сознания, усиливает напряженность в социальных отношениях, осложняет морально-психологическое самочувствие граждан.

В контексте современных социальных трансформаций по-новому начинает звучать проблема культуры, а также как никогда ранее особую актуальность приобретает проблема духовно-нравственной культуры. Духовно-нравственная культура позволяет целостно представить сам процесс и результаты освоения личностью различных духовных ценностей, их преобразование в индивидуально значимые чувства, взгляды, убеждения, мотивы, ориентации, реализацию в поступках и реальных отношениях, а также раскрыть глубинные внутриличностные механизмы регуляции – чувство стыда, совесть, долг, честь, собственное человеческое достоинство. По мнению Е.М. Бабосова, специфика нравственной культуры как качественной характеристики духовно-практического освоения мира человеком состоит в том, что она свидетельствует, в какой мере человек стал для себя родовым существом, стал для себя человеком и мыслит себя таковым. Нравственная культура «может служить мерилом человечности стремлений, отношений, действий людей. Мера воплощенности человечности в нравственной культуре предстает как в объективном выражении, обусловленном уровнем социально-экономического, политического и духовного развития общества, так и в субъективном, зависящем от степени социального и духовного развития конкретного индивида» [1, c. 19–20].

Одной из ведущих тенденций современного социального развития, является возрастание роли личностного потенциала человека в динамике социокультурных процессов. Концентрированное выражение личностного начала в человеке есть не что иное, как формирование и проявление в нем собственно человеческого. «Каждый становится человеком заново и каждый миг усилием своего Я должен воссоздавать в себе человеческое» [2, с. 41]. И в то же время, воспроизводя в самом себе родовые сущностные признаки, человек посредством самосознания наполняет их определенными личностными смыслами, тем самым приводя в движение свои мотивационные и поведенческие структуры. В потребностях и интересах личности, ее эмоционально-чувственных переживаниях, знаниях, представлениях и убеждениях, волевых усилиях и целенаправленных действиях – во всем этом многообразии формируется персонализированное ценностное «ядро», нравственная позиция личности, проявляются ее совесть, долг, честь и достоинство, раскрывается уникальность, неповторимость человеческого «Я». Самосознание личности, наряду с отражением и познанием своих природных и социальных характеристик, отчетливо выражает в качестве ключевого звена ее моральное состояние, где во взаимосвязи находятся, с одной стороны, выработка ею представлений о нравственных идеалах, с другой, осмысление и оценивание с нравственной точки зрения различных своих реальных проявлений. Самосознание личности по существу выступает в качестве специфического морального субъекта, автономно существующего внутри самого человека. Исследование проблемы духовно-нравственной культуры с таких позиций позволяет углубить представления о роли самого человека в системе общественных отношений, более обоснованно анализировать его личностный потенциал в качестве реальной силы устойчивого социального развития.

В настоящее время весьма популярное определение «духовно-нравственный» зачастую используется с явно выраженным отождествлением понятий «духовность», «нравственность», «религиозность», что в научном плане является малоперспективным. Духовность как явление и как понятие значительно шире, чем нравственность и религиозность.

Pages:     | 1 |   ...   | 108 | 109 || 111 | 112 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.