WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 104 | 105 || 107 | 108 |   ...   | 155 |

Естественно, что маргинальность положения партий в политической системе страны, не стремящихся на ее «на входе» эффективно отстаивать социальные интересы, закономерно порождает их низкий рейтинг доверия. Однако это не только особенность современной белорусской политической культуры, которая характеризуется превалированием патриархальноподданических ориентаций, но и вопрос институционального характера, актуализирующий проблему некоторого переформатирования полномочий, о чем неоднократно говорилось на самом высоком уровне, между основными ветвями власти.

С другой стороны, негативное отношение к основным политическим акторам со стороны большинства населения страны вызвано проблемой легализма основных государственных институтов в политической культуре элит. Особенно это качается контрэлитных групп, манифестирующих собственную непримиримую оппозиционность существующему политическому режиму. Во многом это обусловлено характером формирования правовой культуры, в принципе, всего белорусского общества в период новейшего времени, а не только его элитной части. Поэтому наши политические партии, вопреки своему предназначению, не стабилизируют общество, а, наоборот, стремятся обострить, нередко искусственно, обстановку в стране» [2, с. 79].

Политическая система, прежде всего институционализирующие ее правовые нормы, в политической культуре Беларуси не являются самоценностью. Это способствует константному генерированию конфликтности между различными политическими акторами по вопросу государственного устройства, конституционного права, избирательного законодательства, принципов нормотворчества и т.д. Таким образом, политическая целесообразность и административная эффективность, выступающие критериями оценки правовых и политических институтов, только подрывают их легитимность, о чем можно судить по социологическим данным, показывающим невысокую степень доверия со стороны общества к ним. Кроме того, они формируют устойчивый социальный скептицизм в отношении действенности и необходимости кардинальных реформ в сфере государственного управления. Как свидетельствуют результаты социологических исследований, правовые установки населения страны очень далеки от идеала правового государства и демократического гражданского общества.

Характерной чертой правовой и политической культуры белорусского общества является крайне низкий легализм конституционных основ государства, выступающей в качестве основной предпосылки построения правового государства и демократического общества. Тот факт, что правовая регуляция социальных процессов в белорусском обществе преимущественно осуществляется посредством подзаконных актов и через каналы неформальных социальных связей, основанных на корпоративных принципах, свидетельствует об актуализированных общественным сознанием традиционалистских ценностях и нормах. Традиционалистские ценности и ценности постиндустриального общества мало сопрягаются друг с другом, что открывает возможность для конфликтного развития социальных процессов, действенная правовая регуляция которых, судя по нижеприведенным социологическим данным, очень затруднена.

Претензии на более серьезное и дифференцированное правовое регулирование социальной жизни, особенно в аспекте усиления правовой защищенности граждан, свидетельствуют о тенденции активизации в обществе процесса формирования культуры гражданственности. «Активизация правового сознания – объективная тенденция современности, отражающая новый, более высокий уровень политической культуры масс, их новые демократические требования» [5, с. 275].

Опасность нарастания социальной напряженности, которая может быть вызвана как причинами объективного, так и субъективного характера, толкает большую часть общества, что обусловлено доминирующими ориентациями политической культуры, к варианту авторитарной предсказуемой стабилизации. При этом санкцию на проведение такой политики закономерно получает глава государства, наиболее легитимный в политической культуре общества институт. Однако политика авторитарной стабилизации общественного развития имеет определенные ограничения, так как имплицитно предполагает высокий уровень эффективности антикризисного курса, проводимого властью самостоятельно, без опоры на общество, которое фактически не может в данном случае предоставить властным институтам какую-либо серьезную поддержку.

В результате возникает определенный парадокс: санкция главе государства со стороны общества на проведение политики авторитарной стабилизации объективно носит ценностно-рациональный и традиционный характер, а оценка социумом результатов и характера проведения данной политики – инструментальный, целерациональный характер. В итоге режим «сильной руки», в значительной степени конституированный на основе инструментальной, целерациональной, а не ценностно-рациональной или традиционной легитимности, на период, необходимый для выхода из кризисного состояния, с течением времени объективно теряет собственную легитимность в обществе.

Характерной чертой политической культуры белорусского общества является понимание прав и свобод преимущественно в социально-экономическом, но никак не в гражданско-политическом ракурсе. «Особенность гражданского сознания в нашей стране – это не жажда политических свобод, а наличие проблем, связанных с экономическим развитием» [6, с. 112].

Таким образом, фактически в постмодернистскую эпоху происходит актуализация исторического наследия традиционалистского социума – принципа управленческого аристократизма, константы персонального состава правящей элиты, замыкающейся в своем узком кругу. В результате происходит отчуждение важнейших политических институтов от общества, которых оно лишает права выступать от своего имени. Прежде всего, это в наибольшей степени касается органов самоуправления и парламента. Об этой тенденции свидетельствуют социологические данные, которые фиксируют крайне невысокую степенно доверия к этим институтам.

Разрешение этой проблемы возможно только в ходе действенной ресоциализации индивидов, акцентированной на демократических ценностях и стандартах. Это проблема технологического плана, решение которой находится в компетенции соответствующих государственных институтов, в первую очередь, национальной системы образования. Кроме того, определенное отношение к ней имеют политические партии и общественные организации и движения, программные установки которых не противоречат демократическим ценностям развитого гражданского общества. Только комплексный подход к делу политической социализации граждан страны максимального количества заинтересованных в том политических акторов может способствовать приданию динамизма, как процессу демократизации, так и становлению в стране развитого гражданского общества. Как представляется, это наименее затратный и технологически простой вариант, поэтому наиболее приемлемый для современного белорусского общества.

Литература 1. Бабосов, Е.М. Конфликтология. – Минск, 2000.

2. Божанов, В.А. Конституциональность государства – категорический императив гражданского общества // Становление гражданского общества в Беларуси в контексте устойчивого развития. Материалы международной научно-практической конференции (Минск, 24–26 мая 1999 г). – Минск, 1999.

– С. 78–79.

3. Кузнецов, Н.В. Гражданское общество: сложности и противоречия функционирования в Республике Беларусь // Становление гражданского общества в Беларуси в контексте устойчивого развития.

Материалы международной научно-практической конференции (Минск, 24–26 мая 1999 г). – Минск, 1999. – С. 35–37.

4. Мельник, В.А. Партийная система Республики Беларусь: состояние и тенденции развития // Становление гражданского общества в Беларуси в контексте устойчивого развития. Материалы международной научно-практической конференции (Минск, 24–26 мая 1999 г). – Минск, 1999. – С.

55–57.

5. Панарин, А.С. Философия политики. – М., 1996.

6. Протько, Т. Формирование гражданского общества и гражданского сознания // Становление гражданского общества в Беларуси в контексте устойчивого развития. Материалы международной научно-практической конференции (Минск, 24–26 мая 1999 г). – Минск, 1999. – С. 111–112.

ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА В ПРАВЕ: К НАЧАЛАМ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ КЛАССИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ СУБЪЕКТА ПРАВА В.И. Павлов Сегодня мы можем констатировать, что в современном юридическом дискурсе как таковой юридический человек отсутствует. Вместо него наличествует субъект права. Человек юридический как субъект права доминирует в правовой теории, он господствует в юридической практике, во всем пространстве законодательства, в то время как человека в праве мы не видим. Этот человек ино классического правового схематизма и юридизации социальной жизни, что право в своей оптике не различает человека, оно имеет дело только с субъектом.

Это, казалось бы, странное для традиционного юридического сознания утверждение о различении «субъекта права» и «человека в праве» сегодня приобретает принципиальное методологическое значение. Оно связано с ситуацией эпистемологического кризиса, который переживает современная гуманитаристика. Если говорить обобщенно, то суть этого кризиса заключается в неадекватности познавательных моделей новоевропейской рациональности складывающейся социокультурной ситуации. К юриспруденции это имеет самое непосредственное отношение, поскольку право является одним из важнейших способов упорядочивания социальной реальности. Сегодня же в структуре этой реальности именно антропологический компонент подвергается радикальной деформации – человек в последние два-три десятилетия очень быстро изменяется, меняются стратегии и модели его поведения, меняются его мировоззренческие ориентиры, меняется, наконец, сама конституция человека. На этом фоне правоведение сталкивается с проблемами поддержания правового порядка в новых условиях, адекватности прочитывания юридически значимых ситуаций, в целом с проблемами социальной эффективности и социального назначения права. При этом замечено, что эти трудности в основном заключаются не в количественном соответствии рабочего инструмендения правовой реальности, т.е. в самой методологии правовой науки. Оказалось, что все юридические дисциплинарные практики основаны на переживающей кризис классической эпистемологии, и одной из серьезных методологических проблем, обусловленных классическим типом рациональности, с которыми сегодня сталкиваются эти практики, является именно проблема субъекта права. Юриспруденция, работая с «субъектом права», забыла, а что на самом деле есть «человек в праве». Более того, эта ситуация не ограничилась забвением, а оказалось, что у юриспруденции просто нет в распоряжении средств для того, чтобы адекватно понимать, различать, маркировать, а, соответственно, и направлять правовое поведение современного «правового человека». Так возникла проблема новой картины правового человека, человека в праве в его соотношении с субъектом права.

Говоря о субъекте в целом и субъекте права в частности, мы должны понимать, что этот концепт принадлежит классической рациональности. В этой связи сама по себе концепция субъекта права, н правовой реальности. Можно говорить о том, что в период становления новоевропейского дискурса произошла смена антропологических парадигм, а именно произошло отсечение традиционного христианского представления о человеке (соответственно, разворачивающегося в – и через богословский дискурс) и утверждение на его месте новой картины человека, новой антропологии, разворачивающейся уже в принципиально иной системе координат.

Обобщенно ее можно выразить через знаменитый тезис «ego cogito (ergo) sum», который «Декарт предлагает как ясную и отчетливую, не подлежащую сомнениям, т.е. первую по рангу и высшую истину, на которой стоит всякая вообще «истина»» [1, с. 271]. Человексубъект, таким образом, получив свободу распоряжаться истиной-достоверностью, тем не менее, оказался «беспомощен перед судьбой своей собственной субъективности» [1, с. 306].

В итоге мы сегодня констатируем: то, что находится за фасадом субъекта, в том числе субъекта права, остается от нас скрытым, поскольку мы пытаемся смотреть туда с позиции субъекта. Это порождает проблемы несрабатывания традиционных правовых инструментов в отношении новых юридически значимых феноменов (например таких, как правовая симуляция, злоупотребление правом, маргинальная преступность, проблемы виртуальной правовой реальности и т.д.).

Каким образом в этих условиях возможно переосмыслить концепцию субъекта права На наш взгляд, вопрос о полной замене эпистемологических оснований правовой субъектности (об устранении концепта «субъект права» как такового) является проблематичным, его нельзя предрешать простым безосновательным утверждением. Но совершенно точно можно утверждать, что наряду с классической моделью субъекта права сегодня должна выстраиваться эквивалентная модель человека в праве, которая бы дополнила классическую концепцию субъекта за счет привнесения тех аспектов правовой антропологии, которые ускользали от классической артикуляции человека как субъекта.

Разрабатываемый нами подход к новым основаниям субъектности заключается в использовании антропологической модели неклассического типа. Неклассический элемент в отношении новоевропейского субъекта права здесь выступает двояко. С одной стороны, новая картина человека юридического строится нами не априорно метафизически, как это было сделано в классической рациональности, а на базе и опыте т.н. «практик себя», реальных жизненных стратегий, которые, как было показано Мишелем Фуко, Пьером Адо и пр., конституируют цивилизационно-культурный организм, а, значит, и государственно-правовую реальность. Поскольку наиболее характерным типом «практик себя» для восточнославянского региона исторически являлись именно религиозные, духовные практики (что, на наш взгляд, определяет уникальность восточно-христианского государственно-правового пространства, к которому относится и Беларусь), постольку этим объясняется продуктивность задействования не философской, а «живой антропологии», антропологии практик. Такой ход также позволяет ввести в правовую реальность значимые личностные структуры – личностную конституцию и идентичность, которые как раз и формируются в «практиках себя», существенно влияют (если не определяют) правовое поведение, однако, которые и оказались за пределами классического субъекта права.

Pages:     | 1 |   ...   | 104 | 105 || 107 | 108 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.