WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 102 | 103 || 105 | 106 |   ...   | 155 |

Посредством масс-медиа на передний план общественного восприятия могут быть выдвинуты определенные события, в которых акцентируются и извлекаются лишь лежащие на поверхности факты, служащие для создания образа реальности как череды катастроф, нападений, заговоров, покушений, с достаточно сильным присутствием элементов спектакуляризации, уменьшая, такимобразом, потенциал углубленного рассмотрения данных событий и процессов, отмеченных большим уровнем неоднозначности: этнические и религиозные конфликты, эндемическая коррупция, бедность, политические интересы и необоснованные политические притязания, нефункциональность правовой системы и многое другое.

Интерпретация и обсуждение подобных вопросов на страницах печати зачастую не может выйти за рамки поверхностного подхода, схематичного анализа, умозрительной рефлексии, во многих случаях проявляющейся в результате открытой или умело закамуфлированной политической аффилиации, пристрастности.

Соответственно, все чаще в журналистских работах политика предстает как сценическое действие. Современная политическая коммуникация демонстрирует явную склонность к спектакуляризации политики, максимально эксплуатируя драматургические ресурсы политического действия, в то время как факты настоящей действительности, в том числе те, что характеризуют обстановку в новой стратегической конфигурации зон политической напряженности (в частности, приднестровский конфликт) остаются игнорированными или подаются в печати в отвлеченном или поверхностном виде.

Анализ публикаций в масс-медиа позволяет констатировать возрастание удельного веса политической информации, реализуемой в так называемой новой форме infotainment (производное от information и entertainment), в которой информация подается с определенной дозой иронии, подчеркивая тем самым не суть, а спектакулярные аспекты события.

Очевидно, что в политико-медиатической деятельности профессионализм, взвешенность, самоотдача являются необходимыми критериями успеха. Следовательно, при пересечении политики с зонами национального и социального интереса, поверхностный подход к политической коммуникации может привести политика к деградации, а журналиста, в свою очередь, к потере доверия аудитории.

Философский анализ сложного социо-политического феномена, имеющего терминологическую оформленность в понятии «политика-спектакль», имеет неоспоримую практическую значимость в выявлении точек концептуального соприкосновения проблемы популистской эффективности масс-медийных публикаций и проблемы их этической состоятельности.

Строгое, методологически грамотное определение понятия с выявлением его структурно-функционального содержания, является необходимым основанием разработки эффективного подхода к преодолению сложностей терминологической интерпретации рассматриваемого феномена и перехода к более широкой трактовке понятия, при которой могут быть устранены традиционные недостатки – узкая прикладная направленность термина и, как следствие, его функциональная невостребованость в концептуальных конструктах современной политической коммуникации.

КАТЕГОРИИ «КЛАССОВОЕ ГОСУДАРСТВО» И «НАДКЛАССОВОЕ ГОСУДАРСТВО» В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ Ю.Г. Тамбиянц Ускорение социальной динамики стало объективной реальностью, как бы к этому не относится. И актуальной проблемой общественных наук является «поспевание» за этими изменениями. Так современность ярко дает почувствовать целостность и структурную мощь глобального мира, что не может не отражаться на методологии обществоведческих исследований. Адекватно судить о внутренних процессах той или иной национальной общественной системы без учета ее положения в мировой системе весьма затруднительно. Своеобразное преломление глобальные тенденции находят как на макро-, так и на микроуровне социальных отношений.

Вполне закономерно, в такой ситуации появление научных дисциплин, ставящих за предмет исследования именно процессы глобального характера. Помимо мировой экономики большое значение придается геополитике. Поведение наднациональных экономических акторов нуждается в определенном политическом сопровождении. Это предполагает не только образование международных структур, выступающих с позиции силы, права и т.п., но также рациональное обоснование сложившегося мирового порядка, тем самым создавая теоретические предпосылки для его регуляции и коррекции.

Можно утверждать, что в ходе дискуссий, как в академической среде, так и среди действующих политиков издавна доминирует либеральная модель, продолжающая традиции Просвещения. Суть ее кратко сводится к дуализмам республика – диктатура, демократия – тоталитаризм, обычно рассматриваемым более в идеологическом, чем в научном ключе. Республиканская форма правления считается главной предпосылкой успеха, в том числе и на глобальном поприще, тогда как форма диктатуры – изначально тупиковая. Нам представляется, что подобная методологическая основа явно устаревает. Для более адекватного анализа необходим, если и не отказ от упомянутой модели, то ее значительное дополнение и расширение. Главная причина – данный подход закрепляет существующее положение дел – доминирование Первого мира, что впоследствии приведет к постепенной (или не очень постепенной) реализации концепции «золотого миллиарда», со всеми негативными последствиями для подавляющего большинства человечества.

Демократические режимы, навязываемые странам второго и третьего миров под «соусом» политической модернизации, значительно органичнее вписываются в мировую систему разделения труда и распределения ресурсов (Центр-Периферия). С одной стороны, через парламентскую систему легче управлять внутриполитическим процессом, дабы преобразовывать национальный интерес в интересы государств Первого мира. С другой стороны, господствующие политические институты западного культурного образца в ряде стран оказываются в противоречии с традиционными культурными стандартами. Это стимулирует помимо социально-экономических противоречий, еще и раскол по культурно-цивилизационной линии, на что указывает отечественный эксперт по глобализации Михаил Делягин [3, 342].

Более адекватными понятиями в рамках нынешнего геполитического анализа мы считаем «классовое государство» и «надклассовое государство» – категории, разработанные марксистским обществознанием. При этом, как показывает реальная практика, названные понятия не тождественны диктатуре и республике. Форма правления афинского полиса в целом обладала надклассовыми чертами, тот же характер имела диктатура Салазара в Португалии. В то же время, в политическом режиме, который сложился сейчас в России, отчетливо доминируют авторитарные и классовые черты.

Имеются различные способы образования классовых государств. Правящие структуры могут либо со временем подчиниться группам, обладающим экономическим господством (как в буржуазных республиках), либо, наоборот, сами формируют класс крупных капиталистов, дабы сделать его своей опорой (как в России). Суть классового государства заключается в том, что оно выступает в основном с позиций класса – социального лидера, ущемляя класс социальных аутсайдеров. Особенность современного же государства классового типа в том, что оно ориентировано не столько на достижение национальных целей, сколько на запросы мировой системы. Неслучайно элита таких государств активно вбирает в себя космополитические ценности с либеральным оттенком, все более дистанцируясь от национальных интересов.

Надклассовое государство предполагает «известную самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ними» [4,364]. Это определение Энгельса следует дополнить тем, что надклассовый тип избирает в качестве приоритетных национальные цели и интересы, которые обычно идут вразрез с намерениями международных акторов. На современном этапе таким государствам трудно удерживаться в рамках республиканско-демократической формы правления. Поэтому, как правило, образовываются смешанные политические формы, как, например, в Венесуэлле или Белоруссии.

Названная методологическая схема: классовое государство – надклассовое государство позволяет более адекватно анализировать ситуацию в тех странах, которые по статусу относятся ко второму и третьему мирам (к которым принадлежит и современная Россия). Что касается Первого мира, то здесь ситуация несколько сложнее и требует дальнейших методологических разработок и дополнений.

Литература 1. Арин, О.А. Мир без России. – М., 2002.

2. Валлерстайн, И. После либерализма. – М., 2003.

3. Делягин, М.Г. Мировой кризис: Общая теория глобализации. – М., 2003.

4. Энгельс, Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. В 3-х т.Т.3. – М.1985. – С. 225–370.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ И ПРОБЛЕМА КОНСТИТУИРОВАНИЯ СУБЪЕКТА М.Д.Рослякова, А.А. Полуэктов В настоящее время, особенно в Европе, проблематика человека как субъекта и человеческой коллективности выступает на первый план и в философии, и в политике. Такой, своего рода «антропологический поворот» обусловлен многими причинами, но прежде всего, вызовами, брошенными человечеству двумя мировыми войнами и историческим опытом тоталитарных режимов нацизма и сталинизма. Такие философы, как Р. Эспозито, Д. Агамбен, Ж. Деррида, А. Бадью, Жан-Люк Нанси, Ф. Лаку-Лабарт кладут начало новому способу мышления о политическом, для которого характерны радикальное сомнение в современном политическом словаре и поиски истоков нашего современного понимания политического.

Общей для них является интуиция, что явление тоталитаризма было не отрицанием основополагающих принципов политического модерна, а их возможным следствием. Современные политические философы видят свою задачу в том, чтобы выявлять напряженность между единичностью и конкретностью индивида и его ограниченностью в общем мире, свойственную современному политическому проекту, и держать эту напряженность в поле продолжающейся критической рефлексии. Из этого вытекает, что постмодернистские политические философы прежде всего и больше всего занимаются онтологией. По сути, такую установку можно назвать феноменологической, поскольку она предполагает не только переосмысление основных политических категорий, но и самой сути политического процесса, а также обращение к человеку как субъекту политического процесса, то есть важному элементу политической онтологии.

Изучение индивида как субъекта политических отношений предполагает, в первую очередь, ответ на вопрос о том, что позволяет конкретному человеку стать таким субъектом, какими качествами он должен обладать именно как субъект политики. И здесь на первый план выходит анализ феномена власти вообще и политической власти в частности, обладание которой является необходимым условием активного участия в политическом процессе.

Ханна Арендт проводит разграничение между понятием власти и категорией насилия [1, с. 36]. По ее мнению, они не могут быть тождественными, поскольку безвластие в политике как альтернатива власти также может проявляться через акты насилия. Кроме того, согласно Арендт, именно насилие способно уничтожить политическую власть как взаимодействие социальных сообществ. Безвластие общественных объединений, порожденное крайними формами насилия, трактуется ею как безраздельная власть одиночки, а именно, как тирания. Концепция власти Арендт соотносится с двумя аспектами ее теории действия. Согласно этим аспектам, власть возникает в результате совместного согласования целей действий и проявляется в ходе реализации действий. Изначальная отчужденность между людьми исчезает в совместной дискуссии, в которой люди признают себя равноправными. Базис концепции власти Ханны Арендт образуют три тезиса [1, с. 92]. Первый тезис звучит как: понятия власть и сила строго исключают друг друга. Второй констатирует, что власть и политика являются взаимодополняющими понятиями. Третий тезис акцентирует внимание на том, что власть и истина не связаны друг с другом или как утверждается в работе «Власть и насилие»:

«Истина и власть являются по своей сущности различными феноменами, каждый из которых относится к своей области и предполагает экзистенциально различные образы жизни».

Мы принимаем те определения власти и политического субъекта, которые дает в своих работах П. Рикр. В целом, с точки зрения Рикра, можно выделить четыре существенные черты, определяющие человека как такового [2, с. 19]. Первая – это способность говорить, вступать в общение с другими посредством языка: «я могу говорить». Вторая черта – способность участвовать в ходе событий посредством действий, усилий, прокладывая свой путь в окружающем мире. Третья специфическая способность человека – это умение повествовать о своей жизни и тем самым формировать собственную идентичность, основанную на воспоминаниях: «я могу рассказать о себе». И, наконец, способность быть субъектом собственных действий, считать себя автором своих поступков: человек осознает, что является субъектом деятельности, за которую несет ответственность. Основной акцент Рикр делает именно на действии, называя его «ядром человеческого бытия в мире». Эти черты можно назвать также основными характеристиками «человека политического», поскольку полную реализацию они получают только в сфере политики. Итак, Рикр делает акцент на тройственной основе – лингвистической, практической, повествовательной – на которой конституируется этический субъект, могущий существовать только в обществе, а точнее – в рамках справедливых социальных институтов. Такое существование, с его точки зрения, предполагает, во-первых, диалогичность, то есть такое отношение к Другому, где он воспринимается как равный мне; а во-вторых, справедливость, как связующее звено между сферой морали, этики и политики [3, с. 32]. При этом важным моментом в конструировании идентичности политического субъекта Рикр считает нарративную идентичность как способность именовать себя, быть субъектом истории и способность быть субъектом собственных действий, считать себя автором своих поступков: человек осознает, что является субъектом деятельности, за которую несет ответственность. Рикр анализирует также категорию «власть», называя ее «общей силой, получающейся в результате желания жить вместе и существующую лишь до тех пор, пока оно является действенным….» [4, с. 38]. Полномочная политическая власть на всех уровнях власти непрерывно продолжает то «можествование», каким у Рикра характеризуется «человек способный», то есть политический субъект. Таким образом, власть у Рикра этимологически и по сути связана со способностью индивида определять себя и действовать в пространстве политического. В этом он соглашается с Арендт.

Pages:     | 1 |   ...   | 102 | 103 || 105 | 106 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.