WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 98 | 99 || 101 | 102 |   ...   | 155 |

В русле этих размышлений мне хотелось бы акцентировать внимание на том, что человек и его личность являются не только истоком и творцом своих прав и свобод, не только творцом социальных институтов, призванных формировать, реализовать и защищать эти права и свободы. Он выступает одновременно и как объект, на который направлена правочеловеческая деятельность созданных им социальных институтов, ибо он, человек, – «основной бенефициарий» прав человека и сотворенных им институтов. Субъект и объект, творец и основной бенефициарий одновременно.

Иначе говоря, институты, созданные человеком, особенно государство – это та инстанция, которая формирует и гарантирует определенные системы прав человека, реализует и защищает их. Именно усилиями государства гарантирование, реализация и защита прав направлены на человеческую личность как на «основного бенефициария» их, как на главный объект прав человека.

Констатируя это, мы должны сделать, несколько выводов.

Первый. Человек, его личность являются не только истоком, творцом – субъектом права и прав человека, но объектом определенных конкретных систем прав человека и свобод одновременно, а значит итогом их реализации, их творением. В этом плане, думается, у нас есть право на афоризм – «Каковы права человека, таков сам человек и его личность, таковы его достоинства, ценность и свободы».

Второй вывод. Среди всех узловых определений функционирования и развития прав человека: уважения, поощрения, кодификации стандартов или гарантирования, реализации, зашиты самым главным ею узлом является, безусловно, момент реализации прав человека.

Вне его все предшествующее и последующее может стать лишь благой декламацией, Только реализация объективирует, материализует уважение, поощрение, гарантирование декларации и намерения.

По идее, поскольку человеческая личность есть «центральный субъект» прав человека, их творец, сам человек вроде и должен быть основным лицом реализации своих прав. Но общество до сих пор разделено на разные народы и нации, социальные классы и силы, пришлые нации и коренные народы, большие нации и нацменьшинства, основное население и мигрантов, на богатые народы (Север) и бедные (Юг), и просто на богатых и бедных. Иначе говоря, наше сегодняшнее общество представляет собой единство, скажем сдержанно, нестыкующихся интересов. Вот почему львиную долю забот о правах человека и в первую очередь их гарантирование, реализацию и защиту должно брать на себя национальное государство, как фактор консолидации на той или иной основе всех различий, противоположностей и противоречий общества... В силу этого именно оно является главным управляющим делами народа по объективизации, материализации (читай реализации по защите) декларированных и гарантированных законами прав человека.

Третий вывод. Именно здесь, на уровне отдельных народов, наций и государств лежат истоки различия систем реальных прав человека. Различия (отличия) по степени кодификации и гарантирования, по уровню поощрения и защиты, а главное по содержанию, уровню, степени, объему и глубине реализации. Таким образом, сколько существует народов, наций, иных сообществ «нестыкующихся», как мы уже это называли, интересов, столько существует и различных систем прав человека. Даже в экономически и социально однотипных образованиях.

Это значит, что на уровне государства универсальность прав человека, истоком которой является человеческая личность, объективно не существует без и вне различия их национальных систем. Различие есть нечто внутреннее универсальности прав человека. И наоборот, универсальность есть, объективно есть (должна быть в нормальном состоянии того или иного общества) сущностное внутреннее различия, отличия друг от друга национальных систем прав человека. Если человеческая личность исток универсальности прав человека, то национальное государство – исток различия прав человека. Действительно, попробуйте найти такую человеческую личность, жизнь которой не была бы связана с каким-либо народом, нацией, государством Или наоборот: поищите государство, нацию, народ, которые бы не имели дела с сообществом человеческих личностей.. Абсурд, скажете Вы Именно исходя из этого есть все основания полагать, что вести речь в сегодняшнем обществе только о принципе универсальности прав человека, игнорируя или оставляя в тени их различие, как это имело место во многих выступлениях именитых западных политиков и дипломатов и как это акцентировано в Заключительном документе Всемирной конференции, значит наводить мосты для устремления к данному абсурду. Очевидно, хорошо почувствовала это госпожа Катрин Лялюмьер, тогдашний Генеральный секретарь Совета Европы, Она решительно выступила за утверждение принципа универсальности прав человека и столь же решительно против признания в международном сообществе права прав человека на различия на международной встрече в Страсбурге в январе 1993 г., предоставив своим оппонентам серьезные основания для критики за механическую, нежизненную трактовку универсальности. Но в блестящем докладе на Всемирной конференции она серьезно скорректировала эту позицию.

Таким образом, сегодня, если адекватно отражать объективную реальность, серьезные политики, дипломаты и теоретики прав человека системы ООН должны вести речь не о принципе универсальности прав человека как таковом, давая серьезные основания для подозрений и критики, а о принципе их универсальности и различия.

О неделимости этого биполярного принципа. В этом сущность третьего вывода: ибо, если вести речь только об универсальности, отбрасывая различия прав человека, концептуально мы будем иметь дело с вульгарной, механической универсальностью, превращающей живую универсальность в унификацию прав человека, а практически мы получим такую универсальность, под эгидой которой всему миру может быть навязана одна какая-то модель прав человека, Такая универсальность и перспектива была решительно раскритикована и отброшена в десятках выступлений на конференции. В результате в итоговом документе появилась нерешительная, скороговоркой, запись о необходимости учитывать различия в этой области. Если же вести речь только о различии, отбрасывая универсальность, мы никогда не избавимся от таких негативных его проявлений, как нератификация основных актов по правам человека, как ратификация с оговорками, как игнорирование уже ратифицированных документов, как уродливое появление двойных стандартов в конкретной правочеловеческой деятельности, как монополизация государствами всей государственной правозащитной деятельности своих стран. Как попытки, наконец, монополизации права на законодательство в этой области отдельными блоками государств и даже отдельными государствами.

Для правочеловеческой практики системы ООН именно таким образом сформулированный принцип означает возможность и необходимость еще более активного внедрения универсальных стандартов прав человека, разработанных в недрах этой организации, в различные национально-государственные системы. Для государств – возможность и необходимость универсальной ратификации основных международных актов по правам человека и снятия оговорок, ликвидирующих обязательства перед сообществом наций и гражданами своих стран в уже ратифицированных документах, Заметим, что эти задачи ставятся перед объединенными нациями в Заключительном документе четко, ясно и весьма решительно.

Размышления о принципе универсальности прав человека и других теоретических вопросах еще раз наводят на мысль о недостаточной концептуальной, понятийной разработанности проблем прав человека в системе ООН, о том, что Организация Объединенных Наций до сих пор не имеет серьезно разработанной идеологии этой универсальной для человечества проблемы.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ КАК СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ:

ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ И.В. Котляров В настоящее время с развитием Интернета особый интерес проявляется к социальным сетям. Однако это понятие не всегда было связано с «всемирной паутиной».

Представитель Манчестерской социологической школы Джеймс Барнс в достаточно известной работе «Классы и собрания в норвежском островном приходе» в 1954 году впервые ввел в научный оборот дефиницию «социальная сеть». Вскоре об этом понятии заговорили многие исследователи, как философы и социологи, так и представители коммуникационных теорий.

Согласно социологическим канонам социальная сеть – это социальная система, состоящая из комплекса блоков, являющихся социальными структурами (общность, социальные группы, индивиды – люди или организации), и связей между ними (социальных взаимоотношений).

Существует и такой довольно распространенный взгляд: социальная сеть – это комплекс социальных структур, социальных взаимоотношений и социальных связей между определенными социальными субъектами и объектами, созданный для решения определенных задач.

В основу интегрирующей теоретической концепции современных социальных сетей можно положить теорию структурации Энтони Гидденса и критическую теорию Юргена Хабермаса.

Социальные взаимоотношения в социальных сетях, как считает Э. Гидденс, понимаются как набор правил, воспроизводимых в социальных практиках, то есть привычных действиях. Социальная технология проводимых действий подразделяется на два типа: 1). интерпретативные схемы или семантические правила (языковые коды), 2). правила санкционирования поведения (социальные нормы или моральные установки). В теории структурирования Э. Гидденса существует понятие ресурсов. Материальные ресурсы включают в себя собственность или контроль над материальными объектами, тогда как авторитарные ресурсы детерминируются властными отношениями [1].

Социальные взаимоотношения субъектов социальных сетей проявляются на трех уровнях осознания и контроля ими своих действий. Первый уровень – это мотивация действий, то есть возникновение внутреннего стремления к действиям как понимания их необходимости и направленности. Второй уровень – рационализация действий, то есть определение процедуры конкретных действий на основе соотнесения целей и задач, средств и методов, форм и процедур. Третий уровень – мониторинг действий, то есть рефлексия мотивов, процедур и последствий действий [1].

Для описания институциональных характеристик социума Э. Гидденс использует понятие «структурные свойства», а для наиболее сущностных характеристик – дефиницию «структурные принципы».

Ю. Хабермас в своем исследовании попытался определить структурную детерминированность социальных действий и предложить конкретный механизм достижения социальными субъектами поставленных целей. Для Ю. Хабермаса социальные сети – это объединение двух различных типов знания. Это, во-первых, эмпирико-аналитическое знание, связанное с социальной структурой; ее предметом является анализ причинно-следственных связей, детерминирующих то или иное социальное действие. Во-вторых, это герменевтика как понимание смысла, связанная с миром внутренним и считающую предметом исследования язык и коммуникацию [6] [7].

Типичным примером современных социальных сетей являются политические партии.

Существует достаточно много различных определений данного общественного феномена.

Предлагаю собственное, учитывающее постоянно меняющую социальную реальность определение: политическая партия – это общественная организация, обладающая системообразующей, основополагающей идеей, особым правовым статусом, имеющая строго формализованную структуру, действующая на постоянной основе, добровольный союз людей, объединенных общностью политических взглядов, едиными политическими, экономическими, социальными, культурными и иными ценностями, идеалами и интересами, формально зафиксированными в программных документах, союз, который, опираясь на определенную идеологию, стремится активно участвовать в общественно-политической жизни и преследует цель завоевания и осуществления политической власти [4] [5].

Политические партии как социальные сети имеют достаточно большое количество подсистем и блоков, каждый из которых имеет специфические, отчетливо выраженные функции. Эти подсистемы находятся друг с другом в сложных отношениях, которые могут меняться в зависимости от социально-экономической и политической ситуации. Для каждой из подсистем характерно иерархическое строение, которое проявляется как внутри социальной сети, так в связях подсистем друг с другом и со средой. Уникальность, неповторимость политической партии как структуры социальных сетей придает порядок, установленный законодательством и лежащий в основе структурированного пространства. Важнейшими среди подсистем и блоков современных политических партий как социальных сетей являются следующие:

теоретический блок, который занимается разработкой теоретических концепций и программ, идеологический блок, основная задача которого состоит в подготовке идеологических акций и деятельности партии, организации идеологических мероприятий, организационный блок, который занят подготовкой основных организационных мероприятий, созданием первичных партийных структур, работой с электоратом.

коммуникативный блок, основная задача которого заключается в создании связей между руководством партии и ее членами, ее электоратом, другими политическими структурами и организациями, в целом – с окружающей средой.

представительный блок, который занимается подготовкой, рекрутированием, учебой депутатов представительных органов различных уровней;

управляющий блок, основная задача которого заключается в обеспечении нормального функционирования политической партии как социальной сети;

имиджевый блок, который создан для создания благоприятного имиджа политической партии. Можно назвать и другие блоки и подсистемы, которые принимают активное участие в деятельности политической партии как социальной сети [2] [3] [4] [5].

В каждом из структурных блоков социальных сетей имеются системообразующие элементы, целенаправленное воздействие на которые приведет к изменению качественного состояния как самостоятельных структурных подразделений, так и самой социальной сети – политических партий.

Для объединения всех социальных блоков в единую социальную сеть имеется интегративное качество, которое составляют стремление субъектов социальных сетей к политической власти, политическая навигация как ориентация на постоянное развитие в определенном направлении и политическое время как синхронизация активности, последовательность осуществления интеракций, своевременность размещения контента.

Наличие данных структурных подходов детерминирует развитие политических партий, помогает решению стоящих перед ними и социумом задач, удовлетворяет потребности и желания различных акторов.

Литература 1. Гидденс, Э. Устроение общества. Очерк теории структурации.– М., 2003.

Pages:     | 1 |   ...   | 98 | 99 || 101 | 102 |   ...   | 155 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.