WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 90 | 91 || 93 | 94 |   ...   | 193 |

Указав на то, что человек разрушает природную основу своего бытия и должен это определенным образом компенсировать (в частности за счет искусственного отбора, выполняющего те же функции, что и естественные механизмы, участвующие в борьбе за выживание), евгеники подготовили основу для переосмысления значимости категории биологического в понимании человека. В своем стремлении создать новую мораль, отвечающую человеческой природе, ассоциировать сущность человека с жизнью его тела, ученые, по сути, претендовали на осуществление задачи, концептуально сформулированной Ф. Ницше. Согласно Ницше, основным атрибутом человеческого бытия (как и любого живого существа) является воля к власти, проявления которой табуируются обществом с помощью норм традиционной морали, поэтому существует необходимость в гармонизации нравственных принципов с естественными биологическими законами.

Во многом благодаря попытке переосмысления евгениками значимости категории биологического в понимании человека в общеинтеллектуальный контекст культуры XX–XXI вв.

были интегрированы следующие идеи и установки: генетическая политика – составная часть политики демографической; научные достижения побуждают к формированию новых ценностных принципов; наука является социальной силой, способной решать общественно значимые задачи. Именно исторический опыт осуществления евгенических проектов впервые наглядно продемонстрировал, что на современном этапе развития научных знаний принцип «этического нейтрализма» недопустим.

Литература 1. Силуянова, И.В. Биоэтика и мировоззренческие традиции // Человек. – 1995. – № 5. – С. 125–132.

2. Философия. Глобализация. Интеграция / под общ. ред. В.И. Чуешова. – Минск, 2006.

2.8. ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОВРЕМЕННЫХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ПРАВА НА ПУТЯХ ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОГО САМООПРЕДЕЛЕНИЯ В.И. Павлов Сегодня с сожалением приходится признавать, что национальная философия права находится в кризисном положении. Связано это отчасти с господствующей юридической рациональностью, задающей актуальные направления развития юридической науки, делающей однозначный акцент на первичности отраслевого и прикладного юридического знания. Однако в основе философско-правового забвения, конечно, лежат более глубокие причины, связанные с фундаментальными изменениями в лоне самой философской традиции, традиции классической метафизики.

Традиционная общетеоретическая юриспруденция, сложившаяся в конце XVIII – первой половине XIX столетия на базе новоевропейской философии (Р. Декарт, Ф. Бэкон, Дж. Локк, Ж.-Ж. Руссо и др.), через работы немецких, французских, английских правоведов вобрала в себя основные каноны классической рациональности. В русскоязычное юридическое пространство эта традиция вошла с работами российских правоведов XIX–начала XX вв. – Б.Н. Чичерина, С.А. Муромцева, Г.Ф. Шершеневича, П.И. Новгородцева и др. Однако в России эта линия мысли синхронно сопровождалась различными коннотациями, не характерными для классической юридической рациональности. Так, мыслители, выросшие на идеях В.С. Соловьева (Е.Н. Трубецкой, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин), обогащали классический юридический дискурс восточно-христианскими мотивами. Наш соотечественник Л.И. Петражицкий, в свою очередь, разработал оригинальную психологическую теорию права. Н.Н. Алексеев пытался использовать в правоведении идеи феноменологической школы. Как бы там ни было, но дореволюционная юридическая русскоязычная традиция представляла серьезные перспективы для развития философско-правового знания как на почве западноевропейского философствования, так и на основе национальных юридических философем, прежде всего с использованием потенциала восточно-христианского дискурса. Характерным в связи с этим является факт, что наиболее серьезными русскоязычными философско-правовыми текстами послереволюционного XX столетия вплоть до настоящего времени остаются работы юристов XIX–начала XX столетия.

Советская философия права по понятным причинам выстраивалась в типичном для того времени методологическом порядке. С распадом советского государства русскоязычное юридическое сообщество, во-первых, было вынуждено осваивать зарубежные философскоправовые штудии и переосмысливать многие проблемы, которые ранее решались согласно логики организации советского юридического дискурса, и, во-вторых, столкнулось с необходимостью отстраивания национальных моделей философско-правовой рефлексии. Разумеется, эта же проблема стала актуальна и для белорусского юридического научного сообщества.

Приходится констатировать, что сегодня мы только начинаем приступать к решению первой задачи. Ведь для того, чтобы в философско-правовом формате отработать многие вещи, связанные с проблемами государственно-правовой традиции, государственно-правовой идентичности, уникальности белорусского юридического пространства, и в дальнейшем описать эти философско-правовые содержания на уровне правовой теории для их непосредственной практической реализации, необходимо полноценно осмыслить свою традицию в окружающем юридическом пространстве, для чего, соответственно, нужно владеть аппаратом, иметь соответствующую исследовательскую традицию, культуру современного философско-правового исследования. Учитывая крайнюю непопулярность сегодня философско-правового знания, в особенности на фоне объявления его бесполезным с практической точки зрения, делать это весьма непросто. Но общеизвестно (хотя сегодня, кажется, это положение забывается), что методология правовой науки в первую очередь «питается» именно философско-правовым знанием. В случае перекрытия этого идейного канала иссякает целый источник – игнорирование философско-правового уровня исследования со временем приводит правовые дисциплины к непониманию правовой реальности, с которой они имеют дело. Методология юриспруденции становится неадекватной той реальности, на освоение которой она рассчитана.

На постсоветском юридическом пространстве наиболее плодотворные философскоправовые исследования ведутся в России. В частности, исследования петербургской и примыкающих к ней школ права (работы А.В. Полякова [1], И.Л. Честнова [2], А.И. Овчинникова [3] и др.) сегодня составляют наиболее продуктивные философско-правовые разработки, ориентированные на освоение парадигмального уровня юридического мышления. Через эти работы юридическое научное сообщество получает возможность ознакомиться с [пост]неклассическими парадигмами мышления в их приложении к юридическому материалу. Однако эта часть работы, вмещающаяся в первую обозначенную нами выше задачу, не снимает второй вопрос – вопрос о специфике национальной философско-правовой рефлексии. Разумеется, философия права, равно как и философия в целом, не может быть национально ограниченной (хотя национальное лицо она все же имеет), однако когда мы говорим о философско-правовом измерении образов отечественной правогосударственности, особенностей ее разворачивания в современности и пр., мы просто вынуждены вырабатывать собственные юридические философемы. Однозначно, эта проблема может быть решена лишь с созданием отечественной школы философии права.

Сегодня развитие отечественного философско-правового знания может осуществляться по различным направлениям. Поскольку институционально (на дисциплинарном уровне) в белорусской юриспруденции сегодня господствующей является классическая методология, первоочередной задачей является освоение современных мировых философско-правовых традиций, их языка, стиля и стратегий исследования. Это даст возможность осуществить декомпозицию классической отечественной юридической речи для получения возможности равного разговора с современными западными философско-правовыми системами. Нечто похожее делается в России той же петербургской школой философии права, которая, например, подготовила учебник на базе коммуникативной методологии [4]. Насущным для нас является также учреждение научного журнала по философии права, интеллектуальной площадки, в рамках которой бы происходило аккумулирование национального философско-правового опыта.

Конечно, повторимся, все эти вещи во многом зависят от того значения, какое место занимает философско-правовое знание в ранге господствующей юридической рациональности. В связи с этим сегодня во многом уровень философско-правовой рефлексии обеспечивается усилиями отдельных исследователей. В частности, философско-правовые интересы автора этих строк ориентированы на формирование неклассической правовой традиции, построенной на основе синергийно-антропологической парадигмы [5] [6]. На основе использования синергийной антропологии как неклассической эпистемы нами прорабатываются возможности как общетеоретического освоения современной правовой реальности через ее неклассическое категориальное описание, так и создания адекватных методологических моделей для историкоправового исследования национальной государственно-правовой традиции. Надеемся, что подобные исследования в Беларуси, несмотря на штамп их непопулярности, будут продолжаться и привлекать в свои ряды новых ученых-правоведов.

Литература 1. Поляков, А.В. Общая теория права. Проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: Курс лекций. – СПб., 2004.

2. Честнов, И.Л. Право как диалог: к формированию новой онтологии правовой реальности. – СПб., 2000.

3. Овчинников, А.И. Правовое мышление в герменевтической парадигме / науч. ред. П.П. Баранов. – Ростов-на-Дону, 2002.

4. Поляков, А.В. Общая теория права: учеб. для студентов юрид. вузов и факультетов / А.В. Поляков, Е.В. Тимошина. – СПб., 2005.

5. Павлов, В.И. Синергийно-антропологическая концепция правового сознания (к постановке проблемы) // Право в современном белорусском обществе: сборник научных трудов / Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь; ред. кол.: В.И. Семенков (гл. ред.) [и др.]. – Минск, 2010. – Выпуск 5. – С. 54–65.

6. Павлов, В.И. «Смерть» субъекта права или к вопросу о необходимости новой концепции «правового человека» // Философия права. – 2010. – № 3. – С. 20–24.

ВОСТРЕБОВАННОСТЬ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ В КОНТЕКСТЕ ПЕРСПЕКТИВ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ БЕЛАРУСИ М.Н. Хурс Как показывает мировая практика, эффективность управления процессом социальноэкономического и общественно-политического развития того или иного государства в значительной степени определяется полнотой и качеством его научного обеспечения. Чем системнее и предметнее в этот процесс задействована наука, тем выше темпы развития, весомее его конечный результат.

Примеры возрождения послевоенных Германии и Японии, современных Китая, Южной Кореи и ряда других стран являются ярким и убедительным подтверждением тому.

Особенно продуктивно, по ряду объективных и субъективных причин, задействование в этот процесс гуманитарной и, в первую очередь, социологической науки.

Социологическая наука, при условии ее должной востребованности, может успешно конкурировать с другими отраслями научного познания по уровню экономической и социальной отдачи и вкладу в общественное развитие. Являясь практической общественной философией, она может и должна быть продуктивно задействована во всех отраслях человеческой деятельности и, в особенности, для развития научно-технической сферы и совершенствования управления на всех уровнях. История развития социологической науки не только в полной мере подтверждает вышесказанное, но и дает блестящие образцы высокой эффективности выработанных практикой механизмов ее задействования в разных областях человеческой деятельности на всех ее уровнях: от первичного производственного до отраслевого, межотраслевого, регионального и общегосударственного.

Весьма убедительным аргументом в пользу социологии могут служить примеры эффективного практического задействования социологической науки в общественное развитие из нашего, всем еще памятного, советского прошлого.

Наиболее характерными из них являются зарождение и развитие в 70-х годах двадцатого столетия заводской или производственной социологии и широкое внедрение на всех уровнях хозяйствования социального планирования. Все это послужило мощным катализатором успешного решения многих, острейших для того времени, проблем социально-экономического развития: снижения уровня текучести кадров; улучшения условий труда и производственного быта, оптимизация социально-психологического климата в трудовых коллективах; совершенствования механизма развития трудовой активности, творческого отношения к труду, форм и методов социалистического соревнования, усиления мотивации к повышению образовательного и профессионально-квалификационного уровней работников и, в особенности, молодежи; развития производственной, региональной и республиканской социальной инфраструктуры и ряда других.

Решение этих проблем значительно расширило возможности экономики по повышению жизненного уровня населения, усилило оптимизм в обществе, позитивно отразилось на социально-политической активности населения, существенным образом профилактировало социальную напряженность и стабилизировало общественные отношения.

Результативное задействование социологической науки в решение этих вопросов способствовало также и повышению ее востребованности по другим направлениям. Как известно, в этот период были также востребованы практикой и успешно развивались социология науки, семьи, труда, молодежи, культуры, религии, села, городов и поселений и ряд ее других подотраслей.

Затем история развития социологической науки дала нам пример не поддающегося логическому объяснению парадокса: когда социология развилась до достаточно высокого уровня, окрепла и начала давать весомую отдачу экономическому и социальному развитию страны интерес к ней и ее востребованность начали падать.

Причин этому было много, они поучительны, взаимосвязаны и тесно переплетаются, но основными из них, с нашей точки зрения, являются следующие:

1. Разрыв между уровнем востребованности социологии и наличием профессиональных кадров, запаздывание с подготовкой социологов; заполнение этой ниши случайными, не имеющими высшего и близкого по профилю образования, кадрами. Эти «специалисты» в профессиональном плане в своем большинстве были абсолютно не готовы к этой сложной и ответственной работе, не владели методологией и методикой социологической науки, не видели актуальности социальной проблематики в стране и своих трудовых коллективах, не только не могли организовать надлежащим образом исследовательскую работу, но и, присущими их интеллектуальному уровню навыками пользования социологической информацией и способами доведения результатов своих «исследований» до руководителей, постоянно дискредитировали социологическую науку в глазах потенциальных заказчиков.

Pages:     | 1 |   ...   | 90 | 91 || 93 | 94 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.