WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 87 | 88 || 90 | 91 |   ...   | 193 |

Разными оказались представления о маскулинности и фемининности. Из этого был сделан вывод, что до сих пор европейским исследователям казавшиеся вполне достаточными объяснения положения мужчин и женщин в социуме, исходя из их биологического различия, оказываются лишенными оснований. Следовательно, различие в общественном положении мужчин и женщин больше не может объясняться их биологическими особенностями, в частности половыми признаками и функциями. В то же время исследователи не могли не заметить, что несмотря на вышеотмеченные культурные особенности, в любой из культур мужчины занимали более почетное место, чем женщины.

Основание такого положения стали усматривать в различии в общественном положении мужчин и женщин и, следовательно, различие между полом и гендером стали искать в соотношении «природа versus культура». Но при этом забывали, что, например, в Древней Греции природа ставилась выше культуры, тогда как в Древнем Риме, наоборот, культура ставилась выше природы. Следовательно, из такого противопоставления ничего основательного не вытекало. Далее пошли по пути отказа от объяснения социального неравенства полов, исходя из их биологического различия. Ведь если различие полов дано природой и их социальное различие основывается на природном различии, то тогда, если руководствоваться идеалами Просвещения, мужские и женские роли являются естественными и, следовательно, неизменными. Но тогда получается, что сама Природа утверждает патриархатную систему власти, при которой женщина занимает заведомо подчиненное положение. От такой аргументации пришлось отказаться уже хотя бы потому, что она не способствует объяснению многообразия культурных образцов мужского и женского поведения.

«Если, – пишет Р. Хоф, – значение, которое отводится различению полов, могло быть поставлено в зависимость от культурных классификаций, а не от антропологических, биологических или психологических параметров, тогда и отношение полов друг к другу не могло более пониматься как выражение или репрезентация неизменного, естественного порядка. Соотношения полов являются репрезентациями внуутрикультурных систем правил…» [1, c. 37]. Феминисты стали говорить о гендерно-половой системе (sex-gender system).

Если гендер есть социокультурная конструкция сексуальности, то тем самым признается, что существует эта самая сексуальность, которая связана с телом и которая предшествует конструкции. Получается, что тело есть чистый лист, на котором культура записывает свой текст.

Но ведь М. Фуко в своей «Истории сексуальности» [2] [3] показал, что само понимание мужского и женского тела опосредствовано социокультурно. Следовательно, различение пола и гендера, если и тот, и другой суть социокультурные конструкты, оказывается лишенным смысла. Проблема остается и ее решение в западной гендерологии продолжается. Г. Рубин, пытаясь определить соотношение гендера с полом пишет: «Гендер – разделение по половому признаку, обусловленное социально» [4, c. 109].

По мнению Дж. Скотт: «…гендер является составным элементом социальных отношений, основанным на воспринимаемых различиях между полами, и гендер есть первичное средство означивания отношений власти.» [5, c. 422–423, 424].

Характеристика гендера, предложенная Дж. Скотт, является, пожалуй, наиболее эксплицитной его характеристикой. В ее определении также просвечивает мысль, у других теоретиков гендера проявляющаяся более выпукло, что гендер есть социальный конструкт.

Литература 1. Хоф, Р. Возникновение и развитие гендерных исследований // Пол. Гендер. Культура. Немецкие и русские исследования. Вып. 1. – М.: РГГУ, 1999. – С. 23–53.

2. Фуко, М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет М. Фуко. – М., 3. Фуко, М. Забота о себе. История сексуальности. – М., 1998. – Т.3.

4. Рубин, Г. Обмен женщинами: заметки по политэкономии пола // Антология гендерной теории. – Минск, 2000. – С. 99–113.

4. Скотт, Дж. Гендер: полезная категория исторического анализа: в 3 ч. // Введение в гендерные исследования. – Часть 2. – Хрестоматия. – Харьков, М., 2001. – С. 405–436.

ДОВЕРИЕ КАК КАЧЕСТВЕННЫЙ ПОКАЗАТЕЛЬ СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ Ю.С. Фищук Целостная работа системы «человек и мир», несомненно, зависит от такого социального феномена как доверие. Высокий уровень доверия к себе и доверия к Другому является показательным критерием эффективной социализации личности, ее целостности и внутренней уравновешенности и, как результат этого, – высокий уровень доверия к социальному миру. Одновременная обращенность человека в себя и в мир, его стремление соответствовать с одной стороны миру, а с другой стороны себе объединяет субъект и объект доверия в единое онтологическое пространство.

Прежде чем перейти к анализу феномена доверия как одной из категорий социального бытия, весьма целесообразным является начать с рассмотрения процесса формирования доверия. Вызывает научный интерес эпигенетическая теория Э. Эриксона, где автор выделяет доверие человека к миру как базовую установку личности, формирующуюся на самом раннем этапе развития человека и окрашивающую его дальнейшее становление. Этой стадии развития Э. Эриксон придает большое значение, называя «краеугольным камнем жизнеспособности личности». Человек живет в мире, но никогда с ним не сливается. Человек придает значимость окружающим объектам, наделяя их смыслом, то есть отдает часть себя миру, наделяя его объекты собой. Только такой мир, с которым он связан в единую систему, может вызывать доверие. Для выработки автономии в своих действиях на последующих стадиях развития у ребенка должно быть сформировано чувство базисного доверия. В итоге, ребенок верит в себя и доверяет окружающему миру. Таким образом, при благоприятном развитии ребенка базисное доверие формируется у него независимо от переживаний, связанных с разлучением с матерью. Формирующееся чувство доверия включает в себя не только надежду на окружающих, обеспечивающих его жизнь, но и веру в способность собственных органов справляться с побуждениями, то есть и доверие к себе. Приобретая свободу действовать самостоятельно, ребенок должен быть уверен в собственной безопасности. И только тогда, когда окружение поддерживает стремление ребенка к самостоятельности, он сможет преодолеть сомнение в себе и в других. Подтверждает идею Э. Эриксона и американский социолог Т. Парсонс, говоря о том, что детская социализация имеет решающее значение не только для формирования личности, но и для общества в целом. Это дает основание выделить аксиологическое значение в данном процессе феномена доверия.

Учитывая вышеизложенное, следует отметить, что именно данный традиционный концепт доверия дает почву для дальнейшего анализа проблемы социализации и определения роли доверия в этом процессе.

Традиционно в социально-философской литературе процесс социализации понимается как результат освоения накопленных знаний, культурных норм и ценностей. В философском словаре под социализацией понимается «процесс операционального овладения набором программ деятельности и поведения, характерных для той или иной культурной традиции, а также процесс интериоризации индивидом выражающих их знаний, ценностей и норм» [1, с. 646].

И.С. Кон рассматривает социализацию как усвоение индивидом социального опыта, определенной системы социальных ролей и культуры, в ходе которого создается конкретная личность.

Рассматривая социализацию в широком смысле, как усвоение культурных норм, обратимся к проблеме культуры доверия, как к одному из элементов сохранения и развития культуры коммуникации. Успешная социализация предполагает эффективную адаптацию человека в обществе. В процессе социализации происходит преобразование социального опыта в определенные установки, ценностные ориентации, социальные навыки, что дает возможность понимать себя и поведение других людей, плодотворно и взаимовыгодно взаимодействовать с окружающими. Незнание общепринятых норм, их несоблюдение создают для личности ситуацию нестабильности, отрешенности и отверженности.

Рассматривая культуру доверия, обратимся к исследованию данного феномена украинского философа О.М. Кожемякиной. Если культура доверия – это «воплощенная в совместных идеалах, смыслах, ценностях, нормах направленная привычка смыслового наполнения солидарного действия, как новая традиция гармоничного взаимодействия, как норма общения, обуславливающая установление новых социальных связей» [2, с. 94], то в таком контексте она отражает степень социокультурной активности человека. Безразличие к другому человеку, его индивидуальности, системе ценностей разрушают культуру доверия. Доверяющие – это, прежде всего, значимые друг для друга люди, заинтересованные в сотрудничестве, осознающие и берущие на себя ответственность за развитие отношений. Итак, «культура доверительных отношений, базируясь на принципах взаимной ответственности и обязательств, обеспечивает координированность общества, стимулирует создание свободных ассоциаций, уменьшает социальное напряжение и дает уверенность в завтрашнем дне» [2, с. 95].

На социокультурное направление в развитии теории доверия обращает внимание российский ученый А.А. Дворянов. Основываясь на идее основателей социального капитала Дж. Коулмана, Р. Патнема, Ф. Фукуямы, он пишет, что доверие – это непосредственная основа построения общественных отношений, которая и есть социальный капитал.

Доверие есть не что иное, как системообразующее свойство общества и его основных сфер деятельности. Таким образом, чем сильнее в обществе согласие и прочнее отношения доверия, тем больше социальный капитал. Социальный капитал характеризуется качеством и количеством социального взаимодействия в обществе. Он выступает неким соединительным материалом разных сфер общества. Прежде всего, это продукт организованной коммуникации, поэтому имеет не индивидуальную, а социальную природу. Также социальный капитал выступает общим социальным благом и принадлежит всем членам общества, нельзя говорить о приватном социальном капитале. По сути это капитал общения, взаимодействия, совместной работы, взаимного доверия и взаимопомощи, который формируется в пространстве интерперсональных отношений. Аналогами могут выступать слова: русское «сплоченность», украинское «згуртованність», английское – «cohesion», – слова, подразумевающие определенную устойчивость связей, доверие соотечественников один к другому, а, следовательно, и согласованность действий.

Теория социального капитала выступает общепризнанной теорией анализа феномена доверия как одной из составляющих социального взаимодействия. Ее автор Дж. Коулман сосредотачивает внимание на социальном капитале как неком ресурсе для человека, проявляющемся во взаимоотношениях между людьми. Социальный капитал характеризуется способностью людей совместно работать, достигая общей цели, включая в себя обязательства и ожидания, зависящие от надежности социальной среды, то есть от уровня доверия в ней.

Последователь коулмановской теории Р. Патнем говорит о том, что социальный капитал включает в себя социальные сети, социальные нормы и доверие, которые в совокупности создают условия для кооперации с целью взаимной выгоды. В целом Р. Патнэм обратил внимание на значение ассоциаций и гражданских сообществ, сделав главный вывод, состоящий в том, что обладание социальным капиталом имеет огромное значение для благосостояния людей. Низкий уровень межличностного доверия и отсутствие развитого участия граждан в общественных объединениях являются показателями чрезвычайно маленького объема социального капитала.

Ф. Фукуяма рассматривает социальный капитал как неформальные нормы или ценности, которые делают возможными коллективные действия в группах людей. Автор отмечает, что социальный капитал не может быть результатом деятельности одного человека, он в первую очередь формируется при наличии приоритета общественного над индивидуальным. И значительную роль в формировании социального капитала играет доверие. По сути это материализованная форма доверия. Любые отношения как личностные, так и производственные не имеющие в своей основе доверия, могут существовать лишь в рамках формальных правил, что в итоге может привести к значительным потерям. Доверие служит предварительным условием и результатом успешного сотрудничества.

Идея доверия как качественного показателя социализации дает основания для возникновения и роста социального капитала в обществе. Доверие и сотрудничество возникает в результате общих ценностей и норм, тем самым делая поведение окружающих наиболее предсказуемым.

Литература 1. Новейший философский словарь / сост. А.А. Грицанов. – Минск, 1998.

2. Кожем‘якіна, О.М. Культура довіри як цінність громадянського суспільства // Практична філософія. – 2008. – № 1. – С. 93–99.

ПОИСК ИСТИНЫ В «ОБЩЕСТВЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ» Е.А. Солодкая Философия издавна гордилась своей способностью отличать истину от мнения. Но данное качество может реализовываться только при наличии этого самого мнения, т.е. четкой, согласованной, но недостоверной позиции большинства населения по поводу тех или иных вопросов. Опираясь и отталкиваясь от этого мнения, философы создают свои теории, где раскрывают и обосновывают сомнительность и мимолетность обыденного знания, при этом показывая возможность другого – бытия вообще и конкретной человеческой жизни в частности. Таким образом, для развития философского знания необходима определенная консистентность обыденности, содержащая в себе, пусть неявно, но сформулированные нормы и правила, которые можно принять за исходный пункт дальнейших теоретических построений. Отсутствие такой консистентности делает проблематичным функционирование философского дискурса. Так, например, социально-философская рефлексия нуждается – хотя бы в принятом на уровне «мнения» – признании самого факта существования общества. Иными словами, абстрактно – теоретическое философское знание требует наличия конкретно-практических коррелятов рассматриваемых проблем.

И здесь мы сталкиваемся с двумя самоподдерживающимися и усиливающими друг друга тенденциями. С одной стороны, современная философия, согласившаяся с тем, что любая истина детерминирована существующими общественными отношениями (Маркс), культурными нормами (Ницше), бессознательными психическими структурами (Фрейд) и т.д., ставит под сомнение возможность существования универсального, объективного – т.е. своего собственного – философского – знания. С другой стороны, в современном общество не просто не востребована философская рефлексия – в нем агрессивно отвергаются все попытки глубинного анализа происходящего. В средствах массмедиа счастье отождествляется с: неожиданной удачей, отсутствием обязательств, «бесплатным» приобретением благ («0 рублей за первый взнос») и т.д.

Pages:     | 1 |   ...   | 87 | 88 || 90 | 91 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.