WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 82 | 83 || 85 | 86 |   ...   | 193 |

Понятно, что термин «западный человек» не представляет собой характеристику конкретной личности или, наоборот, всеобъемлющей общности. Это скорее всего условный, в значительной степени произвольный, набор личностных качеств, объясняющийся социальнополитическими и иными условиями. Различия в национальных характерах европейских народов, в сравнении в том числе с русским, была подмечена Н.А. Бердяевым: «...между Францией и Германией разница не меньшая и даже большая, чем между Германией и Россией. Классические французы считают мир за Рейном, Германию, Востоком, почти Азией. Цельной европейской культуры не существует...» [1, с. 71].

Национальные черты, фиксированные на определенном историческом отрезке, могут быть представлены как «коренные начала» народа. А.С. Хомяков говорит, что русским присущи «излишний космополитизм, некоторое протестантство мыслей и отчуждение от положительных начал веры и духовного усовершенствования христианского, сопряженные в то же время с отстранением безобразной формальности, равнодушия к человечеству, переходящего почти в ненависть, и какого-то усыпления умственного и духовного, граничащего с еврейским самодовольством и языческой беспечностью» [10, с. 47]. Угадываемые в данном замечании русские черты, встречаются и сегодня в нашем народе. Надо иметь о них определенное представление для того, чтобы знать – с чем важно бороться (или мириться как с необходимым препятствием), а что необходимо развивать как лучшие инстинкты русской души. «Эти-то воспоминания древности неизвестной, – пишет А. С. Хомяков, – но живущей в нас тайно (курсив наш – Д. П.), произвели и все хорошее, чем мы можем гордиться» [10, с. 48]. Этот подчеркнутый автором аспект «тайны» обращает нас к ментальному подходу в исследовании социальных феноменов в историческом протяжении.

В заключение приведем замечание Н. Ф. Федорова: «Особенности нашего характера доказывают лишь то, что и славянское племя не составляет исключения в среде народов, что и оно так же не похоже на другие народы, как евреи не были похожи на греков, а греки на римлян… Славянское племя не имеет права претендовать на исключительное положение – оставаться всегда бесцветным, ничего не внести во всемирную историю, хотя такое положение было бы гораздо легче, несравненно покойнее» [8, с. 193]. Это важная для осмысления феномена русского менталитета проблема преемственности идей различных народов и активной «похожести» русского народа на другие в историческом протяжении.

Литература 1. Бердяев, Н.А. Русская идея // Самопознание: соч. – М., Харьков, 1998. – С. 11–248.

2. Дюркгейм, Э. Социология и теория познания: хрестоматия по истории психологии. – М., 1980.

3. Калина, Н.Ф. Лики ментальности и поле политики / Н. Ф. Калина, Е. В. Черный, А. Д. Шоркин. – Киев, 1999.

4. Леонтьев, А.Н. Очерк развития психики // Проблемы развития психики. Изд. 4-е. – М., 1981. – С. 219– 349.

5. Лосский, Н.О. Характер русского народа / Репр. воспроизведение изд. 1957 г. – М., 1990. – Кн. 2.

6. Одоевский, В.Ф. Письмо к любителю музыки об опере г. Глинки «Иван Сусанин» (1836) // Музыкальное литературное наследие. – М., 1956. – С. 106–123.

7. Павлов, И.П. О русском уме // Рефлекс свободы. – СПб., 2001. – С. 107–125.

8. Славин, Л. Ударивший в колокол. – М., 1983.

9. Флоренский, П.А. Имена: соч. – М., Харьков, 1998.

10. Хомяков, А.С. О старом и новом // О старом и новом: статьи и очерки / сост., вступ. ст. и коммент.

Б.Ф. Егорова. – М., 1988. – С. 42–54.

ПОНЯТИЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ В ИНТЕРПРЕТАЦИИ СЛАВЯНО-РУСОВ В.А. Зеленевский «Соблюдение правды более угодно Господу, нежели жертва» Притч. 21,«Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда ее» Ф.М. Достоевский Одной из самых важных особенностей славяно-русского, как сегодня принято говорить, менталитета является врожденная или наследственная Справедливость. В специальной литературе данное понятие более известно под названием «русская справедливость». Корни ее в нашей многовековой традиции жить в общине, как в единой равноправной семье, где все члены имели равное право голоса и все были равноправными. Чего, кстати, не было на Западе, где община основывалась на кровнородственном базисе и строилась «сверху вниз», т.е. «начальствующий – подчиненный». Это понимал М. Бакунин, который в 1849 г. на Славянском съезде в Праге, «не без влияния славянофилов, – пишет историк, – обозначил узел противоречия трех немецких столиц – Берлина, Вены и Петербурга (так!) славянскому миру. Он верно указал на принципиальное отличие славянской и германской форм управления: у славян, где преобладала территориальная община, оно строилось снизу вверх (что порождало справедливость и равноправие между общинниками – В.З.), а у германцев, с кровнородственной общиной, сверху вниз» [1, с. 218].

В основе славяно-русской идеи справедливости не просто православие, но православие преломленное через вековой русский архетип, словно бы через «сито», пропущенное («процеженное») чрез традиционные русские духовные ценности, сконцентрированные некогда в комплексе древнерусского язычества. Это проявилось и в культе наших местных святых, «возникших как продолжение культа местных родоплеменных богов. Но основным, – указывает исследователь, – языческим элементом в русском православии стал культ Матери Христа – Богородицы, основой которого явился языческий культ Роженицы – жены бога Рода – прародителя славян». Характерно, что сущность нашей русской справедливости рельефно отразили именно православные подвижники и именно русские по национальности. К таковым относится первый русский по национальности глава Русской Православной церкви – митрополит Илларион (40е гг. XI в.). Его «Слово о Законе и Благодати» исследователи считают «заметным воплощением слияния русского язычества и православного христианства». Анализируя соотношение Ветхого («Закона») и Нового («Благодати»). Заветов, Илларион приходит к выводу об их противоположности и взаимоисключении. Ибо «Благодать» – свобода, а значит правда и справедливость, «Закон» же – рабство, и должен быть заменен справедливостью благодати. Согласно учению Иллариона, именно русский народ Свыше предназначен для распространения Благодати по всему миру.

Эта русская традиция Иллариона развивалась далее другими подвижниками. Главное отличие русского понимания мправедливости от западного, повторяем, состояло в том, что порусски благодетелен не тот, кто только усиленно постится и молится, но кто еще и живет по правде, то есть трудами своими приносит максимальную пользу людям и обществу. Традицию Иллариона развил «придворный философ Вел. Князя Киевского Святослава, автор книги "Изборник 1076 года" Иван Грешный. Он считал, что настоящая вера прежде всего обязывает служить людям. Исходя из того, что в государстве бедных всегда больше чем богатых, власть должна определять свою политику, исходя из интересов народных масс» [2, с. 5]. Тех же правил придерживался и правитель Киевской Руси Вел. Князь Владимир Мономах, автор известного «Поучения» (1124 г). По его мнению, «чем сильнее власть правителя, тем выше его ответственность перед народом. Поэтому основным принципом власти должна быть Справедливость <…> Мономах отбросил христианский индивидуализм с его идеей личного спасения каждого верующего и его личной ответственности перед Богом, заменив его идеей общей пользы и общего труда для ее достижения» [2]. Мысль эту развивал второй после Иллариона русский по национальности глава Русской Церкви середины XII в. Климент Смолятич. В фундаментальном труде «Послание пресвитеру Фоме» он, наряду с прочим, «категорически отвергал идею личного материального обогащения и особенно духовенства».

Последним выдающимся мыслителем средневековой Руси в начале XIII века был Даниил Заточник, который с воем труде «Моление Даниила Заточника» вообще отвергал ту иерархию общества, которая «основана на богатстве и власти», проповедуя пробуждение в человеке «личного начала», всего, что связано с достоинством, правдой и справедливостью. Таковы были «традиции русской мысли, определяющие ход исторического развития русского народа, полученные в наследство от духовно-философской системы русского язычества» [2].

Особое внимание данным вопросам уделил современный московский исследователь Ю.И. Мухин, посвятивший этому несколько своих работ. Русское понимание справедливости или русская идея демократии основана на соборных, христианско-общинных ценностях или нормах: «Самоотверженное служение людям, лишения и смерть ради них – подвиг; пренебрежение к богатству; запрещение воровать; запрещение убивать; отношение к представителям всех национальностей, как к братьям; презрение к предателям». Вплоть до сегодняшнего дня у россиян в крови «ненависть к любому угнетению, к любой форме паразитирования». По глубокому сердечному убеждению славяно-роса, пусть даже не всегда осознанному, «каждый человек – личность и имеет право на то, чтобы его голос и его мнение выслушали и приняли во внимание»; «лично человеку принадлежит только то, что он сделал сам, заслужил у верховной власти или купил на честно заработанные деньги, все остальное принадлежит обществу»; «землю ты не делал, ее создал Бог. Поэтому идея личной собственности на землю для русских была крамольной» [3, с. 299–302]. «И земля да не продается. Моя бо есть земля», – говорит Отец Небесный (Кн. Левит 25,23).

Реально, повторяем, все эти принципы были воплощены в жизнедеятельности русской общины. «Община, – писал К.С. Аксаков, – есть союз людей, отказывающихся от своего эгоизма, от личности своей, и являющих общее согласие: это действо любви, высокое действо Христианское. Община представляет таким образом нравственный хор, и как в хоре не теряется голос, но, подчиняясь общему строю, слышится в согласии всех голосов, так и в общине не теряется личность» [4, с. 13]. Позже, правда, исконные наши принципы русской справедливости намеренно и ненамеренно подвергались разрушению по вине нерадивых правителей, по вине нарождающейся в России буржуазии и царской бюрократии; затем, будучи с большим трудом восстановлены народом под руководством И.В. Сталина, они (начиная с времени правления Хрущева) постепенно и целенаправленно искажались, вплоть до их ликвидации – на формально-официальном, но отнюдь не на духовно-подсознательном уровне – после развала СССР.

Научное обоснование принципа русской справедливости впервые было дано такими нашими гениями, как И.Т. Посошков и М.В. Ломоносов. Иван Тихонович Посошков (1652– 1726), первый русский экономист, по сути, и первый экономист в мире, сумел создать в 1724 г.

«полное учение о богатстве как вещественном, так и невещественном – правде». Именно правда является, по Посошкову, «клеточкой и инструментом национальной модели хозяйственной системы России – домостроительстве». Как у Посошкова, так и у Ломоносова «исправление неисправ» относилось прежде всего к «духовной сфере и к сфере человеческой жизнедеятельности», т.е. тех институтов, «где создается невещественное богатство – правда: это духовенство, воинство, судейство». Излагая свое понимание обязанностей духовенства, М.В. Ломоносов писал:

«Ежели надлежащим образом духовенство должность свою исполнять будет, то благосостояние общества несравненно и паче чаяния возвысится, затем что, когда добрые нравы в народе через учение и вкоренение страха (Божия – В.З.) усилятся, меньше будет преступлений, меньше челобитья, меньше ябедников, меньше затруднений в судах и меньше законов. Хорошо давать законы, ежели их исполнять кому». Рост вещественного богатства и Посошков и Ломоносов ставили в прямую зависимость от «роста невещественного богатства – правды, как истины во благе, истины в деле, истины в образе; справедливости» (см.: [5, с. 10]). Любовь к правде, справедливости, истине, к добру, как таковым, или, иначе говоря, приоритет совести, каковую русский человек всегда ставил выше писаного закона: «Мы – заряженные совестью, в каждом Стеньке – Святой Серафим!» (М. Волошин). Народные массы, говорил Л.Н. Толстой, руководствуются в своей жизни совестью, русские подчиняются законам, но не руководствуются ими, «совесть у нас занимает то место, которое на Западе принадлежит закону». Это отражено во многих наших пословицах и поговорках, собранных В.И. Далем и др.: «Совесть без зубов, а загрызет»; «Добрая совесть – глаз Божий»; «Доброму Бог помогает»; «За добро Бог плательщик»; «Не хвались родителями, хвались добродетелями»; «Любящих и Бог любит»; «Доброму везде добро»; «Муж праведен везде ликует»; «Сам потерпи, а другого не обидь»; «Добрый человек в добре проживет век»; «Доброму человеку – что день, то и праздник». Все это сопряжено в народном сознании с тем идеалом «Святой Руси», который В.С. Соловьев называл «нравственнорелигиозным».

Литература 1. Кузьмин, А.Г. Облик современного норманизма // Сборник Русского Исторического Общества.

Т. 8 (156). «Антинорманизм». – М., 2003.

2. Колонтаев, К.В. «Язычники» «Дуэль» // Газета борьбы общественных идей. – М., 2000 г. – № 5 (148).

3. Мухин, Ю. Власть над властью. – М., 2007.

4. Аксаков, К.С. Краткий исторический очерк Земских Соборов // «Русский Вестник». – № 17. – 22–апреля 1992.

5. Юдина, Т.Н. Апостол русской науки и веры. 240-летию памяти М.В. Ломоносова и 250-летию Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова посвящается // «Русский Вестник». – 2005. – № 24.

ОБРАЗЫ ВЕРХОВНЫХ БОЖЕСТВ КАК ПРОЕКЦИИ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ДРЕВНИХ СЛАВЯН О ВЛАСТИ Т.В. Чернявская Языческие (политеистические) представления вырабатываются в таких социальноисторических условиях деятельности, как земледелие и животноводство, которые приспособлены к существующим в данной местности природным циклам. Поскольку язычество органически связывает аграрное сообщество со средой его жизнедеятельности, оно сохраняется в аграрных районах неизменным, даже при доминировании универсальных (монотеистических) религий города.

Образы языческих божеств формируются и развиваются в человеческой культуре как проекции ряда ведущих архетипов, в том числе архетипов отношения к власти. Опыт восприятия власти, сложившийся у определенных общин, находят свое отражение в представлениях о верховных божествах как наиболее властных фигурах высшего пантеона. Поэтому анализ верховных божеств позволяет раскрыть соответствующие архетипы власти в данном обществе.

На славянских территориях существовало два божества, которые могут быть выделены в качестве верховных: Перун и Велес. Об этом можно заключить из письменных источников, например клятв киевского посольства в Византии от 911 года. Поскольку клятва подразумевала упоминание наиболее значимых и общих (не отдельного племени) божеств, то можно заключить, что у славян представление о верховной власти также было сдвоенным и отражалось в образах Перуна и Велеса.

Pages:     | 1 |   ...   | 82 | 83 || 85 | 86 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.