WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 51 | 52 || 54 | 55 |   ...   | 193 |

5. Паречина, С.Г. Концептуальные основы идеологии белорусского государства: методическое пособие / Академия управления при Президенте Республики Беларусь. – 2-е изд., дополненное. – Минск, 2005.

6. Подокшин, С.А. Проблема религиозного выбора в общественной жизни Беларуси XVI–XVII ст.: опыт историософского анализа // Наш радавод: матэрыялы міжнар. навук. канф. «Царква і культура народаў Вялікага княства Літоўскага і Беларусі ХІІІ – пач. ХХ стст.», Гродна, 28 верас. – 1 кастр. 1992 г. / Бел.

дзярж. музей гісторыі рэлігіі [і інш.]; адк. рэд. і ўклад. Д. Караў. – Гродна, 1992. – Кн. 2, ч. 2. – С. 453– 461.

ФЕНОМЕН «НОВЫХ ДИАСПОР» В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННЫХ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ (НА ПРИМЕРЕ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА) М.И. Веренич Призыв «Мыслить глобально, действовать локально» емко отражает принципы взаимодействия с диаспорами, организовавшимися и сложившимися вследствие интенсивно развивавшихся на протяжении практически всего XX века и в начале XXI века миграций населения.

Международное разделение труда и темпы миграции являются системным фактором всех глобальных изменений, определяя векторы геополитического, экономического, этнического, социально-культурного развития, как страны-реципиента так и материнской страны. Эти процессы изменили как количественный, так и этноконфессиональный состав США, стран Европы, России.

Увеличение масштабов миграции идет параллельно с консолидацией иммигрантских этнических сообществ, их объединением в группы и конгломераты. На новом месте, в иной этнокультурной среде выходцы из одной страны или региона, объединяясь для адаптации к новым условиям жизни, сохраняют эвокативные символы, дающие выражение чувствам, свои обычаи, традиции и язык. С этой целью они либо присоединяются к уже существующим диаспорам, либо создают новые. В результате число диаспор в мире непрерывно увеличивается.

Это требует не только новых подходов к миграционной политике, но и новых исследовательских парадигм. Теоретическое осмысление проблем становления и развития диаспор, этнического многообразия и этнической идентичности, мультикультурализма, а также кросскультурные исследования получили новый импульс развития в начале 70-х годов прошлого столетия в работах Дж. Армстронга, Р. Кохена, А. Ашкенази, Г. Шиффера, М. Ларюэля, Э. Смита. В отечественной науке проблемы «нации», «этноса», «национально-этнического меньшинства», «прирожденной этничности» изучались в трудах Ю.В. Бромлея, Л.Н. Гумилева, С. Лурье, М. Губогло, Л. Дробижева, В. Ядова. Само понятие «диаспора» не рассматривалось.

Впоследствии начавшиеся процессы отделения, национального возрождения заменили распространенное в среде народов бывшего Советского Союза слово «землячество» на понятия «соотечественники» и «диаспора». Р.Г. Абдулатиповым, И.В. Арутюняном, Т.А. Полосковой, В.А. Тишковым и др. были инициированы исследования признаков и особенностей этнических общностей. Позже в трудах С.А. Арутюнова, М.А. Аствацатуровой, М.М. Вишневскиого, А.Г. Илларионова, З.И. Левина, Ж.Т. Тощенко, Т.И. Чаптыковой был выполнен анализ проблем диаспор в контексте их политико-правого статуса, роли и места во внешне- и внутреннеполитической жизни государств, разработка различных аспектов функционирования и конкретных особенностей диаспоры как специфического этносоциального феномена.

Понятие «диаспора» (от греческого diaspora – рассеивание) содержательно пришло из иудейской традиции и на современном этапе означает постоянное, долговременное или временное проживание значительной части этнического сообщества вне государства своего происхождения, за пределами материнского этнического региона при условии осознания своей генетической связи с ним, духовного единства.

По своей структуре диаспоры выступают в двух основных формах: дисперсий – небольших вкраплений в иноэтнической среде; компактных образований – сплошных этнических районов. Что касается природы диаспор, то они образуются либо путем миграций, либо вследствие насильственного отторжения части этноса от основного массива.

Сегодня более функционально определение диаспоры, данное Мильтоном Эсманом, который определяет ее как «возникшее в результате миграции этническое меньшинство, сохраняющее связь со страной происхождения; причем это общение носит эмоциональный или основывающийся на материальных факторах характер». Его дополняет мнение А. Бра о том, что для интегрирования в принимающее общество и формирования диаспорной идентичности через активизацию коллективной памяти и соответствующих традиций необходим значительный промежуток времени.

Именно в этом контексте говорится о появлении «новых диаспор», или «пролетарских диаспор», структурно отличающихся от исторических или классических диаспор, называемых Дж. Армстронгом «непривилегированными проектами современной политики». Тема их возникновения оказывается в фокусе исследований политологии, экономики, психологии и антропологии. В диалог с диаспорами активно включаются институты власти, создаются координационные структуры для взаимодействия с соотечественниками за рубежом, что подчеркивает стремление использовать диаспоры как важный ресурс при решении специфических внутригосударственных проблем (преодоление этнодемографических диспропорций, реализация проекта нациестроительства, решения экономических и политических проблем).

Таким образом, через призму проблемы «соотечественников» можно посмотреть и на особенности государственной демографической и миграционной политики, и на механизм формирования идеологем «национального возрождения», «национального самосознания», «объединения нации», синдрома «разделенной нации». Репрезентативен этот феномен на примере Республики Молдова, из которой, по официальным данным, после 1991 года выехало от до 1000000 человек, средний возраст которых составляет 34–36 лет. При этом, по данным исследований и опросов МОМ, порядка 44 процентов опрошенных в возрасте от 18 до 44 лет изъявили намерение выехать на заработки за пределы страны, и только 14 процентов опрошенных отметили намерение уехать на постоянное место жительства.

Как отмечает В. Мошняга, на формирование и развитие современной молдавской диаспоры повлияли такие факторы, как численность, развитость, разнообразие и интенсивность функционирования внутриобщинных структур и сетей (семейных, клановых, земляческих, деловых, криминальных), высокий уровень образования мигрантов, проживание в больших городах и мегаполисах, кровно-родственные связи, компактное размещение выходцев из одного поселения, района, наличие признанных формальных и неформальных лидеров, стремление к групповой интеграции в общество, институциональный и внеинституциональные уровни взаимодействия с родиной.

Молдавские диаспоры, проживающие в таких странах, как Россия, Италия, Португалия, Германия, Украина, издают газеты и журналы, открывают сайты, представлены в социальных сетях, реализуют различные социально-культурные проекты, сотрудничают с международными структурами и организациями, одинаково активно реагируют на события в стране пребывания и в Молдове. Денежные переводы из-за границы в 2002 году были главным фактором экономического роста в стране. Сегодня представители диаспоры обладают реальной электоральной силой, имеющую серьезное влияние на политическую ситуацию на родине, о чем активно говорилось с высоких трибун в октябре 2010 года на 4 Конгрессе Молдавской диаспоры. Была принята резолюция о конкретных мерах, направленных на укрепление партнерства между молдавскими мигрантами и родиной во имя строительства «процветающей Молдовы» путем создания в правительстве специализированного органа по работе с диаспорой и Совета диаспоры с консультативной ролью, для поощрения экономических, политических и социальных взаимоотношений с родиной.

Литература 1. Тощенко, Ж.Т. Диаспора как объект социологического исследования / Ж.Т. Тощенко, Т.И. Чаптыкова // Социс: социологические исследования. – 1996. – № 12.

2. Этническая группа: генезис и проблемы самоидентификации (теория диаспоры). – М., 1994.

3. Moldoscopie (Probleme de analiz politic). – Chiinu, 2008. – № 1 (XL).

ОСОБЕННОСТИ ИДЕНТИЧНОСТИ РУССКИХ В ЭСТОНИИ А. Ленсмент, И. Ахмет В исследовании проблематизируется понятие принадлежности к культуре применительно к представителям диаспор, которые живут в обществе, где доминантной культурой является культура аутохтонной группы, к которой они вынуждены так или иначе адаптироваться. Какая система ценностей, например, будет доминировать у русских в Эстонии будет эта система ценностей совпадать с ценностями эстонцев или с ценностями русских в России, а может быть, она будет отличаться и от первых и от вторых Для исследования данной проблемы в качестве гипотез можно выдвинуть следующие предположения:

– в исследовании будет обнаружено различие в системе базовых ценностей русских в Эстонии и русских в России, то есть у индивидов, относящих себя к одной этнокультурной группе, но живущих в разных социо-культурных контекстах будут выявлены различия в базовых убеждениях и базовых ожиданиях;

– отличия в базовых убеждениях и ожиданиях русских в Эстонии и русских в России будут указывать на то, что русских в Эстонии можно отнести к группе, переживающий травматический опыт миграции.

Таким образом, объектом данного исследования стали базовые убеждения и базовые ожидания относительно мира в целом и себя в этом мире, а предметом исследования – различия в базовых убеждениях и ожиданиях русских в Эстонии и русских в России.

Авторы выбрали методику исследовании базовых представлений о мире Ронни ЯновБульман, так как она адаптирована в России и применялась для исследования базовых убеждений и базовых ожиданий у представителей различных этнокультурных групп, в том числе переживших различные виды травматического опыта [6, с. 106–109].

Автор методики считает, что в основе того образа мира, который мы ментально конструируем, лежат три базовых предположения (убеждения) [1] [2] [3]:

– предположение о благосклонности мира;

– предположение об осмысленности мира;

– предположение о ценности собственного «Я».

Авторы статьи исследовали базовые убеждения и ожидания у представителей русской диаспоры в Эстонии, которые выросли и личностно сформировались после восстановления независимости (1991 г.), то есть либо родились в Эстонии (более 90% выборки), либо прибыли в Эстонию вместе с родителями в очень раннем возрасте (до трех лет). Исследование проводилось в 2006 году. В качестве респондентов опрашивались студенты вузов г. Таллинна (Эстония) и г. Белгорода (Россия) двух групп:

– «русские из Эстонии» (далее используется также сокращение «РЭ», 232 чел.);

– «русские из России» (выборка РР, 260 чел.).

Под «русскими» здесь и далее подразумеваются респонденты, идентифицирующие себя с русской культурой.

Описание результатов и выводы.

Для обработки данных опроса применялись методы дескриптивной статистики, непараметрический критерий Манна-Уитни и факторный анализ, на основе которых были сделаны следующие выводы.

Русские в Эстонии в сравнении с русскими в России более высоко оценивают ценность собственного «Я» и благосклонность окружающего мира, что в целом может указывать на позитивный фон базовых убеждений. Таким образом, не было выявлено гипотетически ожидавшихся, признаков переживания травматического опыта.

Сравнение шкал базовых убеждений выборок РЭ и РР подтвердило предположение о том, что этнокультурная принадлежность для мигрантов (даже второго и третьего поколения) является все же главным фактором, формирующим их представления о мире [5]. То есть русские в Эстонии – это, прежде всего, люди с базовыми убеждениями и социальнопсихологическими характеристиками, присущими представителям именно русской культуры.

С другой стороны, имеющиеся различия свидетельствуют о достаточно благоприятном опыте жизни в (вынужденной) эмиграции, так как русские в Эстонии имеют более сильную убежденность в таких жизненных ценностях, как представление о благосклонности мира, о значимости собственного «Я», о степени собственной удачи и везения по сравнению со своим соотечественниками в России.

Это существенно расходится с преобладающим негативно окрашенным отражением эмигрантского опыта, имеющимся в русской прессе Эстонии и российском идеологическом информационном пространстве. Наоборот, можно предположить, что выборка РЭ приобрела позитивный опыт в связи с проживанием в качестве второго поколения эмигрантов в странечлене Европейского Союза с объективно более высоким жизненным уровнем.

Факторный анализ показал близость структуры сознания русских в Эстонии и русских в России. В целом факторизация совпадает с выявленной в работе Янов-Бульман структурой:

наличие трех факторов (благосклонность мира, осмысленность мира, ценность «Я»).

Были выявлены также следующие отличия.

– Хотя в обеих выборках структура факторизации совпадает, но при этом у русских в России в структуре сознания превалирует второй фактор (осмысленность мира), а у русских в Эстонии – первый фактор (благосклонность мира).

– Русские в Эстонии отличаются по структуре первого фактора от русских в России тем, что наряду со шкалами «Благосклонность мира» и «Доброта людей» в него входят шкалы «Справедливость мира» и «Степень удачи»: руские в Эстонии связывают в единую систему не только мнение о том, что «мир прекрасен», но и убежденность в его справедливости, а также личной удачливости.

– Множественность шкал в первом факторе указывает на когнитивную простоту структуры сознания русских в Эстонии, что, в свою очередь, может быть следствием жизни в эмиграции: собственная структура ценностей размывается под воздействием структуры ценностей общества-реципиента, сопротивление же этому процессу усиливается за счет когнитивной простоты сознания.

– У Янов-Бульман, наряду со справедливостью и контролируемостью мира, во второй фактор входят неслучайность происходящих событий. А у русских в Эстонии и у русских в России в этот фактор, наряду со справедливостью и контролируемостью мира, входит шкала собственного контроля происходящих событий, что, видимо, является особенностью русского менталитета (для русских мир справедлив и контролируем, только когда возможен самостоятельный контроль событий).

– Для русских в России чем меньше случайности в происходящих событиях, тем больше мир контролируем и справедлив, то есть более осмыслен. У русских в Эстонии картина осмысленности мира включает также случайность в распределении благ, что, по видимому, естественно для сознания мигранта: кто-то родился представителем титульной нации, а кто-то – представителем меньшинства.

Pages:     | 1 |   ...   | 51 | 52 || 54 | 55 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.