WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 193 |

– «Коммунистическая техническая революция в России» предопределила победу во Второй мировой войне, но "американские союзники России" сбросили атомную бомбу на Японию, возвестив начало третьей технической революции.

– Теперь, в третий раз, России приходится выступать ускоренным маршем в попытке догнать западную технологию, сделавшую новый бросок вперед и опять оставившую Россию позади. Возобновление технологических гонок создает новые трудности во взаимоотношениях между двумя эксхристианскими обществами» [5, с. 155–162].

Такой глобальный ретроспективный взгляд на историю взаимоотношений России и Запада – весьма интересный и теоретически ценный, хотя с некоторыми суждениями уважаемого мэтра я не могу согласиться. Но лучше я предоставлю слово другому представителю западноевропейской историософской мысли – В. Шубарту, который накануне Второй мировой войны издал на немецком языке и предназначенную для европейского читателя книгу «Европа и душа Востока» (для отечественного читателя она стала доступна в полном объеме только в 2003 г.).

«Чтобы понять сущность взаимосвязей и взаимоотношений между Востоком и Западом во всей полноте, – отмечал он, – надо поставить их в широкие рамки всемирной картины. Надо увязать с последними вопросами человеческого бытия. Иными словами: надо сделать их предметом философского рассмотрения. Кто занимается историей, не будучи философом, тот просто хроникер. У русских, с их четко выраженной способностью к цельному созерцанию, всегда было сильно развито чувство, что ничто не следует рассматривать в отдельности. Как только они стали заниматься собой, их мысль – от Чаадаева до евразийцев – вертится вокруг вопросов: кто мы по отношению к Европе Неполноценные или просто более молодые Или совсем другие Запоздавшие последыши европейской культуры или провозвестники новой культуры Востока».

«В нынешнем своем виде проблема Восток – Запад предстает как грандиозная проблема обновления человечества, как возможность одухотворения Запада Востоком, как призыв к восстановлению первоначального единства расколотого человечества, как задача созидания совершенного человека».

«Мировая революция выливается… в мощный протест против Европы. После того, как в XIX веке она добилась мирового господства, в какой-то точке земли должен был появиться противник, способный ответить на это давление неизбежным противодействием, провозгласить вместо «vive l‘Europe» («Да здравствует Европа» – И.К.) – «vive la mort de l‘Europe» («Да здравствует смерть Европы» – И.К.), и этим противником стала Россия. Такова ее историческая судьба – восставать против Европы и там, где возможно, сменить ее в правлении миром…» [7, с. 29–30, 44, 51].

Эти соображения В. Шубарта весьма своеобразно интерпретировал в цивилизационном контексте Д.Е. Муза: «Вступление надломленной восточнохристианской цивилизации в новый millennium… ставит задачу по уточнению состояния цивилизационного субъекта. Речь идет о выяснении его способности / неспособности завершить начатый проект, не столько сохранив интригу (напряжение) между трансцендентным и земным порядками бытия, сколько придав своим "градостроительным" усилиям конечный нравственно-сотериологический импульс» [3, с. 385]. В конструктивное русло эту мысль переводит Ч.С. Кирвель: «В эпоху глобализации,..

если спросить, "что конкретно наиболее важно в геостратегическом плане для восточнославянских народов в данный исторический момент", то ответ может быть только один: формирование регионального восточнославянского центра развития и силы на собственной культурноцивилизационной основе…» [4, с. 252].

Сегодня и для России цивилизационная идентичность является актуальным предметом осмысления не только в результате распада идеологической основы коллективной идентичности, но и в результате распространяющейся в мире идеи глобализации в ее американском, а следовательно, тоже идеологическом варианте. Глобализация по-американски оказывается опасной, ибо это тот вариант глобализации, из которого устранены как традиция, так и сама культура.

В заключение вполне уместно вспомнить пророческие слова Н.Я. Данилевского, которые следует соотнести с дальнейшими теоретическими изысканиями и размышлениями. Так, он вполне определенно заявлял, что «вся историческая аналогия говорит…, что и славяне… могут и должны образовать свою самобытную цивилизацию, что Славянство есть термин одного порядка с Эллинизмом, Латинством, Европеизмом, – такой же культурно-исторический тип, по отношению к которому Россия, Чехия, Сербия, Болгария должны бы иметь тот же смысл, какой имеют Франция, Англия, Германия, Испания по отношению к Европе …» [1, с. 105]. «Для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, болгара (желал бы прибавить, и поляка), – после Бога и Его святой Церкви, – идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага… Западничество, «не осознавая ни тесного общения между Россиею и Славянством, ни исторического смысла этого последнего, – отмеривает нам и братьям нашим жалкую, ничтожную историческую роль подражателей Европы, – лишает нас надежды на самобытное культурное значение, то есть на великую историческую будущность… Славянский культурно-исторический тип в первый раз представит синтезис всех сторон культурной деятельности в обширном значении этого слова (деятельности религиозной; собственно культурной, т.е. научной, художественной и технической;

политической; общественно-экономической – И.К.), – сторон, которые разрабатывались его предшественниками на историческом поприще в отдельности или в весьма неполном соединении. Мы можем надеяться, что славянский тип будет первым полным четырехосновным культурно-историческим типом» [1, с. 105–108, 398, 430].

Следует надеяться, что обсуждаемый нами вопрос был и остается актуальным, терзающим душу и ум, взыскующим к подвижничеству, терпению и труду.

Литература 1. Данилевский, Н.Я. Россия и Европа / Н.Я. Данилевский. – СПб., 1995.

2. Конрад, Н.И. Неопубликованные работы. Письма / Н.И. Конрад. – М., 1996.

3. Муза, Д.Е. Восточнохристианская цивилизация: социокультурное устроение и идентичность. – Донецк, 2009.

4. Современные глобальные трансформации и проблема исторического самоопределения восточнославянских народов: моногр. / Ч.С. Кирвель [и др.]; под науч. ред. Ч.С. Кирвеля. – Гродно, 2009.

5. Тойнби, А.Дж. Цивилизация перед судом истории. – М., 1996.

6. Хренов, Н.А. Цивилизационная идентичность России в контексте идеологии модерна / Н.А. Хренов // Россия как цивилизация: Устойчивое и изменчивое; отв. ред. И.Г. Яковенко. – М., 2007.

7. Шубарт, В. Европа и душа Востока. – М., 2003.

ИННОВАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ А.И. Екадумов Новые условия социокультурного и экономического развития стран и регионов, связанные с процессом глобализации, инициируют поиск концептуальных моделей, позволяющих осмыслить проблемы глобализирующегося мира в контексте динамики локальных идентичностей. Прежние формы идентичности ставятся под вопрос девальвацией национального суверенитета и дрейфом лояльности, что ставит вопрос о перспективах социокультурной динамики национальных сообществ, стремящихся как воспроизводить свою групповую идентичность и систему ценностей, так и использовать возможности, предоставляемые глобализацией и распространением новых технологий.

Применительно к формированию национальных идентичностей и идеологий в условиях глобального информационного мира ключевым выступает принцип взаимообусловленности содержания и способа трансляции культурной традиции, выраженный М. Маклюэном: средство сообщения само есть сообщение. Технологии повседневности инициируют более гибкие, ситуативные формы идентификации, подрывающих культурную гомогенность нации, истолкованной как этнокультурное единство. Воспроизводство национальной идентичности при стремлении к минимизации конфликтов внутри национально-государственных образований предполагает приоритет политического и правового истолкования нации перед этнокультурным [1].

Тенденции размывания этнонациональной идентичности на уровне повседневных практик связаны с развитием технологий и непосредственно не детерминируются автохтонными культурными традициями. Универсальные принципы организации жизнедеятельности утверждаются в процессе осуществления повседневных коммуникативных практик, задающих поле актуальных интерпретаций культурного наследия.

Востребованность передовых технологий инициирует определенный тип рациональности в рамках национальных культурных традиций. В условиях глобальной интенсификации кросс-культурного диалога перед локальными сообществами постоянно встает проблема селекции инноваций. Но далеко не все, даже высокоэффективные и востребованные в определенных сферах инновационные заимствования могут быть бесконфликтно интегрированы в традицию.

В.К. Лукашевич приводит критерий, определяющий усвоение инноваций: если инновационный проект приносит решение возрастающего количества проблем, то реализуемые в его русле новации обнаруживают тенденцию к превращению в традицию, если порождает новые проблемы, чье количество превышает количество позитивных решений, то новации не приживаются [2].

Последствия научно-технических инноваций не могут быть локализованы сферой применения технологий и влияют на динамику социума в целом, инициируя становление целерационального типа мышления. Сам же процесс глобализации для локальных сообществ представляет собой перманентный процесс интеграции инноваций в традицию [3]. Поэтому приведенная модель социокультурного усвоения новаций, при рассмотрении взаимоадаптации традиционных и инновационных компонентов в системе культуры, получает следующее дополнение. В случае включения инноваций в традицию прочтение традиции будет развиваться в направлении ее согласования с инновацией. Культурное наследие будет подвергаться переинтерпретации, согласующейся с усвоенными инновационными образцами. Если традиция задает параметры допустимых инноваций, то допущенные инновации определяют формы, в которых востребуется традиция. Это налагает ограничения на экспансию этнонационализма в обществе высоких технологий.

Этнонационализм нуждается в воспроизводстве специфической этнонациональной мифологии, не приемлющей рациональной критики. Описание нации в этнонационалистическом мифе требует прочтения традиции и истории, защищенного от рационально-критического осмысления [4]. Национальная идентичность, в значительной степени, связана с формированием позитивного исторического повествования о нации. Но такое повествование не допускает в национальное самосознание негативный исторический опыт и провоцирует усиление партикулярного компонента идентификации за счет универсалистского. В случае невозможности игнорировать негативный опыт, снова ставший предметом осмысления, он превращается в травматический опыт коллективной истории, провоцирующий кризис ценностей [5] Рациональная критика подрывает основы примордиально-национальной идентификации.

Последовательное рационально-критическое мышление не согласуется с потребностями этнонационалистического мифа. Критический рационализм светского гуманитарного знания подрывают претензии этнонационалистической идеологии, формирующей национальную идентичность на основе повествования о великой национальной истории [4]. Но он не противоречит моделям идентификации, допускающим критическое прочтение политических мифов. «Конституционный патриотизм», как альтернатива этнонационализму, сочетается с критическим рационализмом [5] Инициированное научно-техническими инновациями распространение принципов инструментальной и критической рациональности, подрывающей метанарративы модерна, так же лишает алиби идеологов этнически истолкованного традиционализма [6] Востребованность инструментальной рациональности, обусловленная технологическими инновациями, сопряжена с потребностью для социума в критическом рационализме как культурной основе для воспроизводства эффективных технологий. Усвоение научно-технических инноваций, в случае приверженности сценариям минимизации конфликта традиционных и инновационных компонентов культуры, ориентирует социокультурную динамику, формирующую национальную идентичность, в направлении «конституционного патриотизма», гражданскоюридической версии национализма в ущерб примордиально-этнической.

Рационализм, как ценность научного мировоззрения и основа инструментальнотехнологического освоения мира, формирует всеобщий дискурс, существенно не зависящий от локальных культурных различий. Развитие рационалистической культуры способствует культурной глобализации, не противореча внутренней консолидации национальных сообществ, но, напротив, выступая фактором их интеграции в контексте развития гражданской, политической версии национальной идентификации.

Литература 1. Хабермас, Ю. Европейское национальное государство: его достижения и пределы. О прошлом и будущем суверенитета и гражданства // Нации и национализм / редкол. Б. Андерсон [и др.]. – М., 2002. – С. 364–380.

2. Лукашевич, В.К. Научное обеспечение инновационной деятельности: проблемы методологической рефлексии // Вес. Беларус. дзярж. эканам. ун-та. – 2008. – № 5. – С. 5–14.

3. Философско-методологические, духовно-нравственные и идеологические основания инновационного развития белорусского общества: отчет о НИР / Белорусский гос. эк. ун-т; рук. темы. В.В. Лукашевич. – Минск, 2006.

4. Екадумов, А.И. Истина нации как истина истории // Социальные проблемы развития белорусского общества в условиях глобализации: Сб. статей / НАН Беларуси, Ин-т социологии; редкол: Евелькин Г.М (гл. ред.) и др. – Минск, 2006. – С. 256–258.

5. Екадумов, А.И. Идеология традиционализма и закат метанарраций // Научные труды республиканского института вышей школы // Философско-гуманитарные науки. сб. науч. ст. Вып. 7 (12) / под ред.

В.Ф. Беркова. – Минск, 2009. – С. 281–286.

6. Хабермас, Ю. Историческое сознание и посттрадиционная идентичность. Западная ориентация ФРГ // Политические работы / Сост. А.В. Денежкина. – М., 2005. – С. 114–136.

ФИЛОСОФИЯ КАК СПОСОБ ПОСТИЖЕНИЯ БЕЛОРУССКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ И.И. Таркан Географически находясь в центре Европы, Беларусь испытывала воздействие как западноевропейской, так и восточноевропейской культур. Не случайно поэтому, возникнув в рамках национальных духовных традиций, философская мысль концентрировалась над решением фундаментальной проблемы – проблемы национально-культурной самоидентификации.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.