WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 193 |

Процессы глобализации рассматриваются как определяющие конфигурацию экономического, политического, социального и культурного мирового пространств. Они выражаются в интенсификации финансовых операций, росте мировой торговли, усилении роли транснациональных компаний (ТНК), невиданном распространении средств массовой информации, мультикультурализме. Именно в этих процессах проявляют себя новые в истории человечества типы социальных субъектов. В реконфигурации глобального мирового хозяйства ведущую роль принято отдавать транснациональным корпорациям (их также называют мультинациональными, или глобальными) – компаниям с зарубежными активами, филиалами и дочерними компаниями, а также мировым финансово-кредитным центрам (МВФ, Всемирный банк).

Проблема соотношения государства и гражданского общества в эпоху глобализации получила новое звучание именно в силу того, что на сцену политического, социального и культурного действия вышли наднациональные НПО, многие из которых выросли из внутринациональных гражданских инициатив (как, например, Amnesty International). Так, анализируя рост новых глобальных НПО, некоторые исследователи расценивают их все большее распространение как формирование «глобального гражданского общества»: «...Нельзя не согласиться с тем, что глобальное гражданское общество уже является реальным актором современной международной политики, способным создать альтернативу и даже нейтрализовать существующие конфигурации глобальной власти и правления, выдвигая и лоббируя альтернативные ценности» [1].

Однако, роль данных организаций оценивается двояко, так как с одной стороны, во многом их деятельность действительно носит гуманитарный характер и направлена на такие благородные цели как помощь беженцам, профилактика ВИЧ, защита прав человека, борьба с дискриминацией и т.д. С другой стороны, данные НПО могут быть рассмотрены и как агенты влияния глобального центра, призванные подготовить общественное мнение в странах периферии к приходу глобального капитала для благоприятного продвижения там интересов субъектов мировой политики и экономики [4].

В связи с эти возникает вопрос о том, существуют ли в современном мире автономные, независимые от характерного для современного общества социального устройства субъекты Дело в том, что «глобализация сверху», проводимая от имени транснациональных корпораций, финансовых центров и центров международного политического регулирования, вызвала к жизни новые социально-политические субъекты. Их появление стало непрогнозируемым результатом, который называют «глобализацией снизу» – это возникновение очагов сопротивления глобализму. В активной форме на наднациональном уровне эти процессы вылились в образование интернациональных антиглобалистских движений, а также появление международных террористических организаций; сопротивление «на местах» проявилось в растущей популярности местных радикальных националистических партий и движений, религиознофундаменталистских течений.

В политический сленг эпохи глобализации вошло такое понятие, как «транснациональный активизм» [2], описывающее многочисленные общественные движения. Их члены не локализованы в одном географическом пространстве и могут находиться в любой части света.

Участников транснациональных движений, как правило, объединяет приверженность определенным идеалам общественного устройства; их также могут объединять общие экологические, культурные, религиозные и другие цели. В качестве примеров транснационального активизма можно привести самые разные движения: «зеленые», анархисты, «антифа», борцы за права сексуальных меньшинств, защитники прав животных и другие. Как правило, они не признают партийную борьбу, так как считают, что государство и партии давно представляют лишь интересы крупного бизнеса, а не народа, и тем более – не права угнетенных меньшинств. Такого рода социальный активизм основан на механизме «распространения движений через границы» и «интернациональной мобилизации» [2]. Глобальный мир и современные информационные технологии делают возможным мобилизацию людей из разных регионов планеты ради общих целей.

Одной из наиболее важных целей активистов, среди общего многообразия, следует назвать стремление «изменить структуру международной политики» [2]. Данное стремление выражается в сопротивлении «глобализации сверху» и таким образом дает активистам мощный стимул для объединения усилий разнообразных групп. Среди наиболее известных движений такого рода, объединяющего множество различных активистских групп можно выделить ATTAC (Association for the Taxation of Financial Transactions for the Aid of Citizens), основанное в 1998 году во Франции. Первоначально его целью было введение так называемого «налога Тобина» – это налог в размере 0,1%, который предполагалось наложить на все финансовые спекуляции, а полученные суммы направлять на помощь бедным странам. Однако постепенно фокус интересов ассоциации расширился до проблематики всех аспектов глобализации, и из узкой инициативы французских интеллектуалов ATTAC превратилось в широкое международное общественное движение, в котором берут участие профсоюзы, неправительственные организации, экологи, ученые, СМИ, творческие коллективы и так далее.

Современные антиглобалисты во многом наследуют идеи «новых левых» 60-х гг. ХХ в. – их общую антисистемную направленность, принцип децентрализованной организации. Как было отмечено выше, альтерглобалисты отличаются идейной разнородностью, мобильностью, неиерархичностью связей: это движения сквоттеров, автономов, феминисток, радикальных «зеленых», «антифа», DIY (Do It Yourself), борцов с коммерциализацией авторских прав и т.д. [3].

Современная эпоха глобальных коммуникаций расширила возможности общения «альтернативщиков» из самых разных стран и их участия в совместных проектах и публичных акциях.

Среди наиболее массовых акций альтерглобалистов можно назвать Международный Социальный форум и антиглобалистские марши, проводимые во время саммитов G8 и ВТО.

Для концептуализации данных движений как новых исторических субъектов (отличных от устаревших, на их взгляд, «социальных классов» или «наций»). А. Негри и М. Хард ввели понятие «множества». Протестные действия «множеств» проявляют себя в реальности в виде неупорядоченно и непредсказуемо вспыхивающих то тут, то там очагов сопротивления, приобретающих различные формы. Таким образом, речь идет о «многообразии множеств» – разнородных объединений индивидов, объединенных лишь общей антикапиталистической и антиглобалистской направленностью своих идеологий [4]. С другой стороны, слышны голоса альтернативных левых критиков (как правило, из периферии и полупериферии), которые считают, что мобильные сетевые «множества» – это феномен глобального центра, который являет собой скорее дань «левацкой моде» среди молодежи из развитых буржуазных стран, чем реальный очаг сопротивления неолиберальной глобализации сверху [5]. По мнению некоторых современных левых критиков, классовые противоречия никуда не исчезли, лишь изменился облик пролетариата и буржуа, а всемирное разделение труда приводит к ослаблению протестных настроений пролетариата в развитых капиталистических странах и все большей пролетаризации и пауперизации населения стран периферии [6].

Работа выполнена при поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований, договор № Г10М–165 от 15.04.2010 г.

Литература 1. Степаненко, В.П. Глобальное гражданское общество: концептуализации и посткоммунистические вариации // Социология: теория, методы, маркетинг. – 2005. – № 2. – С. 156–175.

2. Tarrow, S. The New Transnational Activism. – Cambridge, 2005.

3. Кнэхт, Н.П. Идеология и практика леворадикального движения как проекция постмодернизма. // Альманах «Восток» [Электронный ресурс] – Режим доступа: www.situation.ru/ app/ j_artp_1081.htm. – Дата доступа: 01.03.2011.

4. Негри, А., Хард М. Война и демократия в эпоху Империи. – М., 2006.

5. Амин С. «Империя» и «Множество». Постимпериалистическая Империя или новая экспансия империализма // Научно-просветительский журнал «Скепсис» [Электронный ресурс] – Режим доступа:

scepsis.ru/ library/ id_593.html. – Дата доступа: 01.03.2011.

6. Балибар, Э., Валлерстайн И. Раса, нация, класс. – М., 2004.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: ТЕРРОРИЗМ Т.В. Комиссарова, В.В. Новицкий Глобализация – это многовекторный синергетический процесс по созданию глобальных экономических, финансовых, коммуникационных и информационных сетей, которые пронизывают все пространство Земли и интегрируют цивилизацию в целостную систему [6, с. 161].

Процесс глобализации характеризуется двумя переплетающимися тенденциями: стремлением к интеграции и, одновременно, к унификации во всех сферах жизнедеятельности людей. Стремление к сохранению национальных культур сталкивается с агрессией западных американизированных ценностей.

Актуальнейшая проблема глобализации – проблема войны и мира – звучит колоколом Хатыни на белорусской земле. И понятно, что философы не могут оставить без внимания постоянно возникающие в мире очаги конфликтов, войн, терроризма.

Образ врага, который сформировался у людей, начиная с первобытных времен, закрепился в антитезе «свой-чужой», порождающей экзистенциальный страх человека, выявляя его инстинкты. Но агрессивное поведение, согласно К. Лоренцу, должно сдерживаться ритуалами, и не всегда, как считает К.П. Эстес звероподобное поведение связано с разрушительными силами. Тем не менее история человечества разворачивается в пространстве и времени войны и мира, на пути физического уничтожения «чужих».

При этом прежний вариант войны как достижения политических целей с помощью множества средств находящихся в руках государства предполагал уничтожение и нейтрализацию врага (Клаузевиц). В отличие от прежних стратегий в современных войнах угроза смерти распространяется не только на военных, но и на гражданское население.

Развитие военно-технической инфраструктуры перевело войны на более радикальный уровень: ядерное оружие стало реальной угрозой для всего человечества, но в то же время после Хиросимы, Нагасаки, страны и правительства стали более осознанно относиться к нему.

На современном этапе развития выявили себя информационные войны, которые получили название «мягкой силы». Содержание этих войн представлено как субъектами политики, так и субъектами негосударственной политики: транснациональные банки, различного рода союзы, ассоциации [5, с. 13]. Происходит взаимопроникновение экономической, военной мощи между государствами, регионами и народами. Война трансформировалась и приняла разные виды, связанные с экономикой, торговлей, экологией, информацией. Ведутся идеологическая, психологическая и другие разновидности войн.

Нельзя не отметить, что одним из существенных моментов глобализации является возрастающий клерикализм, который выступает в виде традиционализма, фундаментализма, радикализма, экстремизма и терроризма.

Профессор Петко Ганчев полагает, что «глобальные эффекты преступности и терроризма – это иррациональная реакция бедных и находящихся в зависимости этносов и народов. Она в то же время есть проявление моральной деградации и маргинализации больших масс людей не только бедных, но и богатых обществ». Он приводит цифры, связанные с усиливающимся неравенством: 22% глобального богатства принадлежало развивающимся странам, которые представляли 80% населения всего мира. К 1991 г. 85% населения получило только 15% мирового богатства. Больше половины людей на планете живут менее чем на 1000 долларов в год, тогда как в развитых странах эти цифры составляют 32000 долларов в год на человека [6, с. 162]. Существует тенденция, согласно которой Республика Беларусь характеризуется стабильностью и успешно минует кризисную ситуацию, в отличие от ряда западноевропейских государств.

В западных странах распространяется культура агрессии, способствующая неадекватному восприятию опасных тенденций глобализации, в частности, эстетизации насилия. Так, А. Глюксман в работе «Философия ненависти» приводит пример, когда знаменитый немецкий композитор Карл-Хайнц Штокхаузен глубоко шокировал читателей газеты, признав, что «любовался манхэттенскими башнями в огне. Этими рушащимися друг на друга мастодонтами современности с толпами человеческих силуэтов в завитках алого и черного дыма. Никогда произведение искусства, написал он, не достигало такого величия» [1, с. 72].

Если обратиться к истории терроризма, который имел место в России в Х1Х веке, то можно вспомнить, что Каляев при покушении на великого князя Сергея не смог поднять руку на детей, находившихся в великокняжеском экипаже, Савинков отказывался взорвать генерала Дубасова в поезде Москва-Санкт-Петербург, так как могли пострадать другие люди: «Надо думать, что принимая необходимость насилия, они все же признавали его неоправданность.

Убийство был для них неотвратимым, но и непростительным актом. Столкнувшись со столь чудовищной проблемой посредственные натуры чаще всего предают забвению одну из ее сторон. Либо они во имя формальных принципов объявляют непростительным всякое прямое насилие и допускают тем самым, рост скрытого насилия на всемирно-историческом уровне, либо от имени истории провозглашают его неизбежность и громоздят убийство до тех пор, пока эта история не превратится в сплошное подавление всего, что восстает в человеке против несправедливости. Именно этим определяется двойное обличье современного нигилизма – буржуазного и революционного» [3, с. 249].

Терроризму свойственен культ традиции, неприятие многообразия, противоречий исторического мира. Что там до плюральности современного мира, когда необходимо действие ради действия, бунт, «который обязательно предполагает страсть к единству: бунт, когда он не идет на лад, колеблется между уничтожением других и самоуничтожением» [3, с. 214]. Можно говорить об определенной интенции на террор.

Связан терроризм и с нигилизмом. Нигилизм выступает «как бессилие мочь», творить, жить, обладать здравым смыслом. Созидание, многообразие, утверждение и, противостоящие ему – отрицание, монологичность, груз – так характеризует Делз силы приспособления, выражающие нигилизм [2, с. 33].

Терроризм отличается подозрительностью к миру ценностей и смыслов, к миру культуры, ему не нужна индивидуация, у современного терроризма нет ни национальности, ни конфессии, хотя на практике терминология терроризма чаще всего используется в сочетании с названием религии.

Самореализация «Я» посредством «Ты» сужается до пределов принадлежности к некой организации, порождая глубокое самоотчуждение, чему способствует индивидуальная или социальная фрустрация.

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.