WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 193 |

Альтернативная семантика Европейской идеи была предопределена тем обстоятельством, что западная социальная философия на всем протяжении своей истории занималась преимущественно тактическими, нежели стратегическими задачами, разрабатывая рецептуры действенного государственного управления (Т. Гоббс), выгодной внешнеэкономической политики (Н. Макиавелли), справедливого международного права (И. Кант) и т.д. Рационально осмысляя и инструментально решая насущные проблемы повседневного социального бытия, западноевропейская философская традиция преуспела в практике реального трансформирования социума на началах демократии, свободы, гуманизма. Нарастающий оптимизм по поводу весьма удачных преобразований породил идею самоценности человеческого Разума и невольно элиминировал ценность всего внерационального и далекого от непосредственной действительности.

Однако, несмотря на впечатляющую картину социального благополучия и динамичной стабильности, самокритика западноевропейской культуры второй половины ХХ века вскрыла далеко не привлекательную и угрожающую существованию отдельного человека социокультурную «подоплеку» в лице сложного комплекса субъективно-экзистенциальных и объективноглобальных проблем. Тезис об исчерпанности продуктивного потенциала европейского общества, сформулированный в русской философии еще в ХIХ веке, стал исходным и для западной мысли. Поэтому сегодня, на рубеже тысячелетий, в российской интеллектуальной среде нередко звучат уверенные констатации парадоксальной ситуации перевоплощения «исторического реализма» (в лице Европейской идеи) в фантом для настоящего и в реальную угрозу для будущего. В то же время «историософский утопизм» (в лице Русской идеи) рассматривается как эвристически перспективная стратегия мирового развития. Как всякая категоричная констатация, подобного рода заявления нуждаются в серьезном, объективном и неангажированном обосновании. Что окажется более реальным и конструктивным для оптимальной динамики объединенного человечества – ставка ли на рациональность и бесконечный материально-технический прогресс, упования ли на гармонизирующую человеческое бытие религиозность или вовсе формирование некоего принципиально нового – синтетического – мировоззрения, адекватного современной ситуации социальной транзитивности и глобализации, – даст ответ время.

Литература 1. Григорьева, Т.П. Дао и логос: Встреча культур. 2-е изд. – М., 1992.

2. Михеева, И.Б. Философия «общего дела» Николая Федорова в контексте русской культурной традиции. – Минск, 2002.

3. Михеева, И.Б. Русский и европейский проекты истории как альтернативные проекты глобализации // Диалог культур и перспективы социокультурной глобализации: сб. науч. ст. – Минск, 2005. – С. 71–76.

4. Панарина, Е.А. Развитие идеи европейской интеграции в первой половине ХХ века: автореф. дис...

канд. истор. наук. – Ставрополь, 2006.

МЕТАМОРФОЗЫ ГОСУДАРСТВА-НАЦИИ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ И МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМА М.С. Шайкемелев На Западе, вступившем в эпоху постмодернистской ценностной парадигмы, востребованным в контексте политического и социально-философского дискурсов стало утверждение о деградации и неминуемой гибели государства-нации. По мнению известного британского философа и социолога З. Баумана, правительства государств-наций все менее контролируют ситуацию на интернациональном поле, где разворачивается битва за выгодное вложение международного капитала. Уже как о свершившемся факте, в прошедшем времени он сожалеет: «Государство-нация, поддерживающее принцип этнического единства, доминирующий над всеми другими чувст-вами, было единственным успешным сообществом в наше время» [1, с. 186].

Национальные правительства в эпоху «текучей» неопределенности, по убеждению З. Баумана, уже не способны действовать самостоятельно, ссылаясь на рейтинги привлекательности вложения капитала, долгосрочные региональные и союзнические интересы и т.д. Разобщенные индивидуумы обнаруживают, что их судьбы определяются не их национальными государствами, а безликими силами, находящимися за пределами влияния национальных институтов. Доверие к государству-нации, не способному противостоять экстерриториальным рыночным структурам, начинает подвергаться неизбежной разноскоростной эрозии.

Тем не менее, противоречивые процессы элиминации прежних представлений вызывают не только капитулянтские настроения перед феноменом глобализации, но и крайне устойчивые, антиглобалистские настроения, овладевающие значительной частью патриотов и интеллектуалов различных стран. Нужен ли нам гражданский национализм, противостоящий феномену глобализации На наш взгляд, нация как порождение эпохи второй волны индустриализации и торжества капиталистических отношений становится анахронизмом для транснациональных элит, но никак не для всего остального мира. Космополитическому капиталу действительно не нужны национальные суверенитеты и встречные условия местных правительств – правообладателей объектов вложения инвестиций, – которые сковывают свободу капитала разного рода обязательствами, сокращающими его прибыли. В связи с этим и разворачивается вся шумиха вокруг гибели государства-нации, поднятая апологетами групп влияния и их критиками, льющими воду на ту же мельницу элиты «золотого миллиарда».

Вместе с тем, на постсоветском пространстве, западные дискуссии о подрыве основ государства-нации, совпали с противоположными процессами – осмысления и становления национальных государств и оформления национальных интересов.

Различные этапы развития соседствующих государств и сообществ диктуют свои особые задачи по проведению внутренней национальной политики. У казахов, как у кочевого этноса, только столетие назад началось формирование отдельных личностей, способных вписаться в процесс обновления, модернизации традиционного мышления. В досоветский период нарождающаяся элита, по-настоящему болевшая за интересы народа, была безжалостно уничтожена сталинскими репрессиями, и вновь возникшая традиция бескорыстного служения казахской национальной идее была прервана. Восторжествовала конформистская психология «советских элит», определившая ее сущность на долгие годы, вплоть до настоящего времени. Казахская культура раздробилась на фрагменты, носителями которых стал разделенный этнос – урбанизированных и традиционных казахов. После обретения независимости перед Казахстаном встал открытый вопрос о доминирующей культуре и нефрагментированных, целостных системах ценностей, которые могли бы оформиться институционально, пронизав социокультурную структуру общества по горизонтали. Возникла проблематика строительства национального государства и формирования будущего культурного пространства.

Не подлежит сомнению, что в полиэтническом государстве, каким является Казахстан, формирование общества на моноэтнической основе невозможно. Остается вторая альтернатива – мультикультурное общество.

Понятие «мультикультурализм» возникло на общественно-политичес-ком и научном горизонте развитых стран ближе к концу 1960-х гг. (времени антибуржуазных молодежных волнений в странах Западной Европы и окончательной победы движения чернокожих жителей США за равенство в гражданских правах). Под термином «мультикультурализм» понимают равноправное сосуществование в едином государстве различных этнических групп с их специфическими культурными и религиозными ценностями. Но не просто сосуществование, а их постепенное слияние в некую новую общность, причем в рамках одной государственной нации и на основе демократических ценностей.

В западном, либерально-демократическом понимании культурное многообразие, не связанное с этничностью предполагает принятие обществом конструктивистской парадигмы в интерпретации этнической идентичности, что соответствует возможности и праву человека на свободный выбор своей этнической принадлежности, социокультурных ориентаций и жизненных стилей. Но бесспорно, что в казахстанских реалиях свободный выбор национальной идентичности представляется теоретически бессодержательной абстракцией, а более предпочтительной для людей оказывается примордиалистская парадигма.

Конструирование казахстанской нации затрудняется культурными и религиозными различиями двух ведущих этнических групп республики – казахов и русских. Казахстан с момента провозглашения независимости живет в условиях реального мультикультурализма, когда ни казахская этнокультура, ни русскоязычная городская культура не являются доминирующими.

Существуя параллельно, они никак не пересекаются, функционируют в замкнутых, автономных пространствах, предпочитая взаимодействие исключительно в рамках собственной этнокультурной идентичности. Стоит отметить, что наличие «параллельных, слабо взаимодействующих этнических сообществ» как раз и явилось вызовом для современных западноевропейских демократий, считавших политику мультикультурализма наиболее сочетающейся с принципами западного либерализма и гуманизма.

Мультикультурализм бросает вызов основным течениям западного политического мейнстрима. Он не сочетается с либерализмом, так как возводит на пьедестал коллективные права нацменьшинств, ставя под сомнение индивидуалистические идеалы и завоевания западных демократий. Не сочетается мультикультурализм с консерватизмом, так как сам является новейшим явлением, с неустоявшейся, изменчивой сущностью, хотя и имеющим определенные аналогии в мировой истории. Бросает вызов мультикультурализм и постсоветским государствам – особенно полиэтничным России и Казахстану. Не размывает ли мультикультурализм основы национальной идентичности, а вместе с ней и национальные интересы Все эти новейшие явления ждут своего осмысления и исследования.

Неясность в вопросе выбора модели национального строительства в Казахстане – мультикультуралистской либо национальной оставляет открытым вопрос курса на построение государства-нации (см.: [2]). Так в Казахстане эта неопределенность проявляется в том, что происходит параллельный, почти стихийный процесс формирования казахской и казахстанской нации. Казахи, будучи этнонацией, озабочены возрождением этнической культуры и языка, утерянного в советский период половиной казахского населения. Русские более озабочены соблюдением гражданских прав и сохранением функций русского языка. Таким образом, говорить об аксиологическом единстве задач двух крупнейших этнических групп Казахстана, было бы преждевременным [3, с. 245].

На наш взгляд, в условиях аксиологической неопределенности именно казахи должны взять на себя основную нагрузку по формированию новой казахстанской нации. Ее ядром должен стать казахский этнос, который пока де-факто является государствообразующим. На собственном примере он должен объединить усилия по интеграции проживавших в сельской местности и активно мигрирующих в города традиционных (казахскоязычных) и урбанизированных (русскоязычных) казахов в единую казахстанкую нацию.

Эта способность к объединению ради процветания станет экзаменом на зрелость и проверку мультикультурализмом. Безусловно, что такие этнические черты казахов, как толерантность, открытость, гостеприимство и восприимчивость к новому, – привлекают другие этносы Казахстана. Эти интегративные черты и могут стать залогом для успешного формирования казахстанской нации, которое при благоприятных обстоятельствах займет период продолжительностью приблизительно в 50–70 лет. Только внутриэтническая консолидация казахов дает надежду на созидательное конструирование всеми этническими группами сферы надэтнической коммуникации, реализующей общенациональную идею Казахстана. Противоположный вариант – политика мультикультурализма, провал которой по очереди признали лидеры ведущих европейских держав – А. Меркель, Д. Кэмерон и Н. Саркози. Хотя думается, что потенциал мультикультурализма еще далеко не исчерпан и нуждается в дальнейших теоретических и прикладных исследованиях.

Цивилизационный выбор предполагает, что великие культуры, претендующие на статус цивилизаций, интегрируют в сферу своего притяжения локальные культуры на основании определенной надэтнической, культурно-исторической общности. Казахстан и Беларусь сделали свой выбор в пользу России. Казалось бы, что для Казахстана более логичным выглядит центральноазиатский цивилизационный вектор, детерминируемый объективной общностью интересов государств региона и их близкородственной культурой. Регион Центральной Азии мог бы выступать как единое целое, самостоятельный субъект, имеющий решающий голос в определении судьбы региона. Но, к сожалению, слабовыраженная региональная идентичность, без преувеличения – культурно-историческая ревность и разнонаправленность интересов национальных элит стран бывшего Туркестана не дают им возможности с помощью политической воли пре-одолеть наметившееся отчуждение, что позволяет сверхдержавам чувствовать себя полновластными вершителями судеб региона. Наметившийся раскол заставил Казахстан перенести вектор своей внешнеэкономической, политической и дипломатической активности в сторону приоритетности реализации Евразийского проекта – Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана.

На чем же должна основываться региональная идентификация стран Таможенного союза, исключая экономические выгоды и прагматический фактор совместного противостояния глобальным тенденциям размывания национальной и государственной идентичности Казахстан и Беларусь объединяет общее советское наследие, выражающееся в наибольшей культурно-исторической близости к России. Перед нашими странами стоят одинаковые задачи по осмыслению новой идентичности, осознанию и закреплению ее границ. «Будем ли мы суверенной нацией в зоне геополитического влияния либо мы станем собственной частью геополитического лидера Естественно о возможностях национального развития можно говорить лишь в первом случае» [4].

В точности этот же вопрос волнует и общественную мысль Казахстана. Невозможно не отметить разительного сходства обществоведческого проблемного поля и гражданской обеспокоенности царящей в наших респуб-ликах. Но если Беларусь граничит с Евросоюзом, то у Казахстана весьма специфический сосед – мировой тяжеловес в лице Китая, который пытается стремительно трансформировать экономическое могущество в политические дивиденды и военную мощь. Это факт еще раз подчеркивает, что геополитические и геоэкономические факторы глобализации ставят под вопрос еще не сформировавшиеся понятия национальной идентичности и государства-нации в наших республиках. «Оказывается, что вызов глобализации для Беларуси это вызов ее идентичности – с кем ты, где твои интересы, границы, где границы твоего суверенитета и кто ты. Вызов глобализации – это вызов для нахождения решения внутренних проблем для определенной нации. Эти проблемы нельзя снять формальным объединением с Россией или Евросоюзом. Все намного более глубоко и серьезно» [5, с. 382].

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.