WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 185 | 186 || 188 | 189 |   ...   | 193 |

Хтанічнае ўвасабленне таямніцаў пушчы Лясун памірае пад спеў свай малітвы «Разгарысь, вячэрняя зара», уваскрасае, хрысціцца і пераўвасабляецца ў чароўнага музыку лесу. Увасабленне хтонасу, падзямелля Змяіны цар вядзе свой змяіны народ у вырай, – зямное ўвасабленне Раю, дарыць людзям сваю залатую карону – сімвал дасканалага царства. Гэтае царства таксама эсхаталагічнага паходжання.

Паэзія М. Багдановіча сверджае духоўнае перамяненне чалавека ў грэшным, зямным быцці:

Падымі ў гару сва вока – Ты будзеш ізноў, як дзіця, – Адыйдуць-адплынуць далка Усе трывогі зямнога жыцьця.

Ціха тучу блакіт закалыша, У душы адрасьце пару крыл, – Узляціць яна ў сінюю вышу – Ў струях яе змые свой пыл.

Там ня трэба ні шчасьця, ні ласкі, Там няма ні нуды, ні клапот, Ты – царэвіч цудоўнае казкі, Гэта хмара – дыван-самалт! [25, с. 31].

На другім годзе Першай сусветнай вайны М. Багдановіч звярнуўся да сучаснікаў з напамінам пра трагедыйнасць зямнога жыцця і яго духоўнае пераўтварэнне:

Я хацеў бы спаткацца з Вамі на вуліцы У ціхую сінюю ноч:

– сказаць:

«Бачыце гэтыя буйныя зоркі, Ясныя зоркі Геркулеса Да іх ляціць наша сонца, – нясецца за сонцам зямля.

Хто мы такія Толькі пададарожныя – папутнікі сярод нябс.

Нашто ж на зямлі Сваркі і звадкі, боль і горач, Калі ўсе мы разам ляцім Да зор» [26, с. 278].

Эстэтычнае і філасофскае адкрыцц беларускай класічнай паэзіі – спалучэнне эсхаталагічнага лсу макракосмасу з лсам мікракосмасу – чалавека і кожнага жывога тварэння на зямлі. А таксама з космасам сацыяльным – грамадствам і дзяржавай. У Максіма Багдановіча – прарочы верш з цыклу «Я хлеба ў багатых прасіў і маліў, – // Яны ж мне каменні давалі…» У Янкі Купалы музычны верш «Дзьве таполі»:

Там, за вскай, у полі дзьве стаялі таполі, Як адна, дзьве таполі стаялі, – Стагналі ў полі сухавейна таполі, Як адна, дзьве таполі стагналі Аб Усходзе ў полі ўс шумелі таполі, Як адна, дзьве таполі шумелі, – Аб Захадзе ў полі лісьцьмі пелі таполі, Як адна, дзьве таполі ўс пелі, Што пануюць у полі над дубамі таполі, Як адна, дзьве таполі пануюць… Што начуюць у полі самаўладна таполі, Як адна, дзьве таполі начуюць… Неба помсту ў полі тут пачулі таполі, Як адна, дзьве таполі пачулі, – Навекі ў полі дзьве заснулі таполі, Як адна, дзьве таполі заснулі.

Аўтар раздзелу «Янка Купала» ў першым томе «Гісторыі беларускай літаратуры ХХ стагоддзя» Іван Навуменка звярнуў увагу, што паэзія Купалы «як бы вырастае з музыкі», а яго верш «Дзьве таполі» проста немагчыма пераказаць славамі [22, с. 199].

Сапраўды, гэты верш – як дасканалая музычная фуга. Аднак жа і тут паэт дакладна выявіў беларускую ідэю нацыянальнага адраджэння. Нават аказаўся прарокам у кантэксце сацыяльнай эсхаталогіі – непазбежнай гібелі ганарлівых імперыяў ды імперскіх амбіцыяў. Верш «Дзьве таполі» мае апрача дасканалай музычнасці яшчэ скрыты, філасофскі сэнс. Там, дзе гэтыя дзьве таполі самаўладна «шумяць» і «спяваюць» аб Усходзе і Захадзе і «пануюць у полі над дубамі». У нашаніўскай традыцыі і творчасці Купалы пад Усходам з прапісной літары абазначаліся ўладарства Расійскай імперыі, а пад Захадам – каланіяльныя прэтэзіі Польшчы на Беларусь і Украіну. А пакалечаны людзьмі і апаляны пажарамі вайны дуб сімвалізаваў Беларусь.

Прыпомнім развітальны верш Цткі: «На магіле ўзыду дубам, // Пачну шаптаць братнім губам аб іх долі, аб свабодзе, // Стану песьняй у народзе…» Або эпілог паэмы Купалы «Курган»:

«Пацяклі, паплылі за гадамі гады // На гусляравым наспе жвіровым // Палыны ўзышлі, вырас дуб малады, // Зашумеў непанятлівым словам…» Прароцтва пра дасканалае жыцц.

Акрамя таго, скрытая эсхаталагічная семантыка сацыяльна-палітычнага сэнсу пацвярджаецца летапісам творчасці паэта. Верш «Дзьве таполі» н напісаў 17 ліпеня 1911 г. на хутары Акопы і апублікаваў у зборніку «Шляхам жыцця» (1913 г.). У тых жа Акопах і таго ж 17 ліпеня 1911 г. паэт напісаў іранічны верш «Як спытаюць нас…» і апублікаваў у тым жа зборніку:

Прыйдуць людзі з Усходу, Прыйдуць з Захаду людзі – Спытаюць нас:

«Скуль, якога вы роду Дзе зямля ваша будзе, Дзе айчына ваша Мы ля плоту, пад плотам, Паглядзім, пашукаем, Які даць тут адказ, – Адкажам: «Э, што там… Мусіць бабскім звычаем Збегла ў прочкі на час…» Аналіз эсхаталагічных архетыпаў у беларускай класічнай паэзіі сведчыць пра заглыбленнасць нашай нацыянальнай літаратуры ў агульнаеўрапейскую мастацкую культуру, хрысціянскую цывілізацыю. У эстэтычным аспекце яна была заглыблена ў філасофскую праблематыку першай паловы ХХ ст., папярэднічала філасофскім адкрыццям гэтага часу, найперш філасофіі жыцця і хрысціянскага экзістэнцыялізму.

Літаратура 1. Аверинцев, С. Эсхатология // Философская энциклопедия. В 5 т. – М., 1970.

2. Беларуская энцыклапедыя ў 18 тамах. Т. 18, кн. 1. – Мінск, 2004. С. 173.

3. Бердяев, Н. О назначении человека: опыт парадоксальной этики. – Париж, 1931.

4. Бердяев, Н. В защиту Блока // Литературная учеба. – 1990. – Кн. 6.

5. Біблія: Кніга сьвятога пісаньня Старога і Новага запавету. Кананічныя. У беларускім перакладзе. – USA, 2002.

6. Конан, Ул. Ля вытокаў самапазнання: Станаўленне духоўных каштоўнасцяў у святле фальклору. – Мінск, 1989.

7. Міцкевіч, А. Зямля навагрудская, краю мой родны… – Мінск, 1968.

8. Дунін-Марцінкевіч, В. Творы. Уклад., прадм. І камент. Я. Янушкевіча. – Мінск, 1984.

9. Міцкевіч, А. Дзяды: Паэма / Пераклад з польскага К. Цвіркі. – Мінск, 2001. С. 19–23.

10. Maciej Buraczok. Dudka Bialaruskaja. – Krakow, 1891.

11. Купала, Янка. Жалейка. – Пецярбург, 1908.

12. Спадчына: выбар паэзіі Янкі Купалы. – New-Jork –Munchen, 1955.

13. «Наша Ніва». – 1915. – № 4 (31 студз.).

14. Конан, У. Дантэ і Купала: матывы Раю і пекла / Наша вера. 2001, № 2. С. 68–74; яго ж: Біблейскія і хрысціянскія матывы ў беларускай літаратурнай традыцыі / Наша вера. 1999, № 4. С. 14–22.

15. Конан, У. Прарок нацыянальнага адраджэння: Творчасць Янкі Купалы ў кантэксце хрысціянскай культуры // Полымя. – 2002. – № 7–8. – С. 215–236.

16. Конан, У. Райскія матывы ў паэзіі Адама Міцкевіча і Янкі Купалы // Янка Купала і Адам Міцкевіч. З купалаўскіх мясцін. Зборнік. – Мiнск, 2000. – С. 31–39.

17. Конан, У. Беларуская літаратура ў кантэксце хрысціянскіх ідэалаў // Полымя. – 2000. – № 2. – С. 231– 252.

18. Конан, У. Страчаны і знойдзены Рай: матывы паэзіі Янкі Купалы // Наша вера. – 2007. – № 2. – С. 36– 39.

19. Конан, У. Жанр малітвы ў паэзіі Янкі Купалы // Наша вера. – 2004. – № 2. – С. 40–43.

20. Конан, У. Прарок у вобразе музыкі: Арфічныя матывы ў творчасці Янкі Купалы // Роднае Слова. – 2005. – № 7. – С. 24–27.

21. Конан, У. Матывы раю і пекла ў паэзіі і драматургіі Янкі Купалы // Мастацкі свет Янкі Купалы:

класічна-анталагічнае і непаўторна-індывідуальнае. – Мінск, 2009. – С. 79–86.

22. Колас, Якуб. Песьні-жальбы. – Вiльня, 1910.

23. Конан, У. Эстэтыка роднай зямлі ў паэзіі Якуба Коласа // Роднае Слова. – 2009. – № 4. С. 3–7.

24. Колас, Я. Новая зямля: Паэма / Уклад. У. Гілепа. – Мінск, 2002.

25. Багдановіч, М. Вянок: Кніжка выбраных вершаў. – Вільня, 1913.

26. Багдановіч, М. Поўны збор твораў. У 3 т. Т. 1. – Мінск, 1992.

27. Гісторыя беларускай літаратуры ХХ стагоддзя. У 4 т. – Мінск, 2001. – Т. 1.

ЛИТОВСКАЯ ЭСТЕТИКА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА: ВОПРОС ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ЦЕННОСТИ ИСКУССТВА П. Вельятага В статье будут рассмотрены трактовки темы эстетической ценности искусства в литовской эстетике первых десятилетий XX века. Автор статьи сосредоточит внимание на полемике представителей старого и нового дискурсов, в которой нормативная неосхоластическая эстетика столкнулась с критикой со стороны приверженцев идей незаинтересованности эстетической установки и относительной автономии искусства.

Актуальность признания первенства критерия эстетической ценности над мировоззренческим критерием была обусловлена либерализацией социальной и культурной жизни в начале XX века. В 1904 году отменен запрет литовской печати, активизировалась художественная жизнь, произошла политическая дифференциация национального движения, и культурная деятельность могла стать менее зависимой от политических соображений. Но рецензенты католической и либеральной печати одобряли написанное авторами своего идеологического лагеря, упрекая противников в распространении вредных для общества мыслей. О литературных недостатках (изобразительное искусство появилось на сцене литовской художественной жизни немного позднее) речь шла лишь в случае очевидной малограмотности. О профессиональном уровне и его росте заботилось несколько человек, а литературная критика в целом придерживалась утилитаризма – руководствовалась критерием мировоззренческим, почти целиком игнорируя эстетический.

Утилитаризм не мог устраивать новаторов, провозгласивших необходимость профессионального роста литературы и искусства и стремление включить его в контекст европейского раннего модернизма. Под влиянием неоромантизма «Молодой Польши» формировались программные вехи национальной культуры, и подвергалась критике устаревшая трактовка искусства. Новаторы требовали «изгнать из искусства историю, этнографию и догмы морали», посмеивались над позитивистской точкой зрения, что литература не имеет более важных задач, нежели разоблачение пороков общества, и подчеркивали творческую суть искусства [1].

Традиционалисты с полемической остротой упрекали новаторов в распространении декадентизма, однако на самом деле отстаиваемая ими субъективизация оставалась в рамках неоромантического «таинства души». К примеру высказано такое соображение по поводу эстетической ценности произведения искусства: «хорошо нарисованный цветок обладает большей ценностью, чем плохая картина Мадонны. Но хорошо нарисованная Мадонна превосходит хорошее изображение цветка» [3]. О преувеличении автономии искусства говорить не приходится – соблазн «искусства для искусства» не мог иметь место в молодой национальной культуре.

Более концептуальную разработку тематика эстетической ценности (или эстетической сущности) искусства получила в третьем десятилетии XX века. Решать вопрос о том, что определяет ценность произведения искусства вынуждала ситуация искусства. В отличие от довоенного времени, когда программные декларации опережали модернизацию самого искусства, в третьем десятилетии символизм и неоромантизм заняли ведущее положение. Выставки литовских художников довоенных лет внедрили в изобразительное искусство стилистику импрессионизма, «живописного» реализма, art nouveau.

«Но как только наши поэты сделали несколько шагов ощупью с намерением освободиться из рабства педагогизма и утилитаризма, как послышались: вы отдалились от жизни, идеалы общества и нации вам безразличны...» – охарактеризовал разрыв между искусством и публикой видная фигура литовской эстетики Винцас Миколайтис-Путинас [5, c. 148]. Поэт-символист, историк и критик литературы В. Миколайтис-Путинас в католическом университете Брайбурга в 1923 г. защитил диссертацию «Эстетика Владимира Соловьева», которая является первой диссертацией по эстетике литовских ученых в XX веке. Оппонентом В. Миколайтиса-Путинаса в полемике о сущности искусства – главном тексте дискурса литовской эстетической мысли третьего десятилетия– стал Адомас Якштас.

Адомас Якштас был идеологом католического крыла национального движения, в круг его научных интересов вошли логика, математика, философия культуры, эстетика и критика искусства и литературы. В первые десятилетия XX века, будучи редактором католического журнала «Draugija», имевшего влияние в разных кругах интеллигенции, А. Якштас пользовался авторитетом знатока эстетики.

В философии А. Якштас – представитель креационистской антропологии, полагающей, что «человек своим творчеством продолжает начатую Богом работу» [4, c. 336]. Он – «малый творец», следующий примеру творчества Бога, а в сотворенной им природе господствует закономерность – «все там измерено, сосчитано, взвешено». Искусство – творческая деятельность художника, сотворенное им должно обладать гармоничностью, пропорциональностью, ясностью – быть «понятным разуму и приятным зрению». Неосхоластическое определение прекрасного Якштас истолковал, подчеркивая рационалистическую сторону. В критике, направленной против «нового» искусства, т.е. модернизма (даже в умеренных его проявлениях) чаще всего звучало обвинение в том, что, отвергнув божественные нормы красоты, модернисты создают «непонятное, темное, хаотичное» псевдоискусство [2, c. 31, 132].

Экстраполировав нормы божественного творчества – закономерность, ясность и т.п. – из уровня эстетики на уровень методов критики, он старался удержать литовское искусство в рамках классической парадигмы. Классическая поэтика, дидактическая проза, академическая идеализация натуры в искусстве были, по убеждению А. Якштаса, воплощением методов художественного творчества, соответствующих принципам творчества Бога. «Истинный путь к красоте – синтез разбросанных в природе элементов красоты. Есть, например, десять красивых ребятишек, каждый прекрасен по-своему. Но у одного очень красивые губы, у другого – глаза, у третьего – волосы... Желая нарисовать идеально красивую голову, художник должен взять для своей картины губы первого ребенка, глаза второго, волосы третьего, это и будет синтез красоты...

Наши художники этим методом почему-то не пользуются» [2, c. 143]. Какие именно черты лица красивые, у Якштаса не возникало сомнений – это установлено каноном академизма. Воззрения А. Якштаса, его художественная и литературная критика, хвалившая второстепенных авторов за верность «объективной красоте», т.е. миметическому принципу изображения и ругавшая «декадентов» и «субъективистов», стала очевидным анахронизмом.

Pages:     | 1 |   ...   | 185 | 186 || 188 | 189 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.