WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 180 | 181 || 183 | 184 |   ...   | 193 |

Ларчик, даже если не акцентировать идеологическую направленность подобного эстетического подхода, открывается довольно просто: советская эстетика представляла собой вариант нормативной эстетики, где все подвергалось достаточно жесткой рациональной детерминации.

В силу этого к чувственным основаниям эстетическое отношение было довольно критическое, упоминание же о подсознательном вообще считалось акцией «криминальной». Меж тем, подсознательное (или бессознательное) представляет собой широкое поле, которое подпитывает и насыщает человеческую чувственность. Тем более что в плане выразительности предметов и явлений, выразительности, которая по природе своей позиционирует себя определителем эстетического отношения человека, именно подсознательное оказывает существенное влияние на формирование эмоционального поля жизнедеятельности человека. В свою очередь, эмоции образуют базовые структуры сознания, предшествуют восприятию явлений и влияют на процессы восприятия. По мнению многих представителей художественной культуры (художников, критиков, искусствоведов), эмоциональные переживания составляют самостоятельную и независимую сферу личности, так как руководят помимо логических рассуждений поступками человека, выражая подлинное содержание его жизнеотношения (Б. Неменский, 1996).

Кроме этого, важно отметить, что эмоциональные переживания составляют основу (наибольшую и наиболее существенную часть) эстетического опыта личности.

Именно эстетический опыт личности играет ключевую роль в эстетической культуре общества и человека, в развитии эстетики как науки и самом существовании эстетического как феномена культуры.

Следует отметить, что содержание эстетического опыта составляют два воедино взятые процесса – эстетическое переживание и эстетическое созерцание, завершающиеся впоследствии процессом эстетического оценивания (на фоне эстетического наслаждения). Именно синтез эстетического переживания, эстетического созерцания и эстетического оценивания лежит в основе эстетического опыта, составляет его содержательную структуру.

Эстетический опыт приходит к человеку не сразу, не одномоментно. Если верно соображение некоторых культурологов, полагающих, что отдельный ребенок за период своего становления кратко проходит путь, который прошло все человечество, то прежде всего это может касаться именно сферы эстетического. Контактируя с эстетическими объектами уже в детстве, переживая эти контакты, человек развивает свою эстетическую восприимчивость, запоминает свою чувственную реакцию и на сам процесс восприятия, и на его результат (эстетическое наслаждение). Отталкиваясь от предметов и явлений, которые представляются человеку совершенными, прекрасными, человек постепенно начинает постигать не только красоту, но и величие и своеобразие окружающего его мира, свои внутренние духовные стремления и колебания своей души.

…Величие восхода солнца в горах, свежие бусинки росы на готовом распуститься бутоне розы, тонкая песнь ветра в тростнике, звуки музыки, которые вызывают «ком в горле», – все эти проявления эстетического многократно обогащают человека, делают его многомерным, тонко чувствующим, делают его подлинным эстетическим субъектом. Однако определенным эстетическим субъектом выступает и человеческое общество, эстетический уровень которого зависит от качества приоритетных в этом обществе эстетических ценностей, от их соотношения с ценностями общечеловеческими.

Весьма важно осознавать, что чувственная составляющая эстетического опыта никаким образом не сводится к био-психо-физиологическим основаниям эстетического восприятия и эстетического переживания. Эстетическое чувство существенно отличается от эмоции, выражающей ощущения человека на психофизиологическом уровне. Согласимся с тем, что физические ощущения тоже могут выражать печаль, светлый смех, радость, бурный восторг и т.д. Однако, как уже говорилось выше, эстетическое переживание строится на высшей, духовной потребности, именно вследствие этого эстетическое чувство принадлежит к высшим, духовным по своей природе чувствам. Следовательно, эстетический опыт представляет собой специфическую часть духовного опыта человека (этноса, человечества).

Разумеется, он тоже опирается на определенные материальные (лучше сказать биологические) основания. Ничто в эстетическом не может начинаться вне его био-психофизиологической основы. Видимо это обстоятельство дало возможность В. Бычкову определить эстетический опыт в качестве духовно-материального образования, сущностью которого, с одной стороны, выступает «умение» воспринимать эстетические ценности и специфическое невербализуемое «знание», приобретенные эстетическим субъектом в процессе его предшествующего художественно-эстетического развития, а с другой стороны, это конкретный процесс, акт эстетической деятельности (восприятия или творчества), непосредственно в момент восприятия или творчества» (В. Бычков, 2003). Здесь все, на наш взгляд, представляется верным, за исключением понимания того, что эстетический опыт – это специфический и только духовный опыт человека, без всякого примешивания материального, утилитарного начала.

Субъект-объектные связи в эстетическом строятся на бескорыстии (черту эту как основополагающую в эстетическом отношении выделял И. Кант) не предполагают прагматизма и прямой выгоды, но существенно обогащают внутренний мир человека, насыщают его духовно и душевно, сообщают ему новый заряд духовной энергетики.

Именно исходное духовное начало лежит в основе человеческого чувственного опыта, не сводимого ни к физиологическим, ни к психологическим предфазисным основаниям. В доктрине французского философа А. Бергсона дается понимание времени как содержания внутреннего чувства, сочетания непосредственных фактов сознания, постигаемых внутренним опытом.

Духовность, по А. Бергсону, основана на жизнедеятельности людей, где ведущим началом выступает творческая энергия, проявляющаяся во временных реальных условиях: «Время – это творчество, или оно ничто». Подход А. Бергсона с методологической точки зрения весьма отвечает природе эстетического.

То же характеризует и подход итальянского филисофа и эстетика Б. Кроче, в доктрине которого понятие «выражение» перерастает, в конце концов, в бесконечно важное для эстетики понятие «выразительность»; неслучайно в эстетическом учении Б. Кроче эстетический поиск так же как и само творчество органично связывается с интуицией. Последняя непосредственно связана с выражением, что и выявляет специфически эстетическое отношение человека к миру.

«Каждая подлинная интуиция или каждое подлинное представление есть в тоже время и выражение» (Б. Кроче, 2000).

Нельзя сказать, чтобы в обширном ареале советской эстетики не находилось место поискам специфики эстетического, как метакатегории эстетики (при всей их малочисленности). Так киевский эстетик А. Канарский утверждал, что перед эстетикой как наукой может стоять лишь одна задача – быть теорией чувственного освоения действительности. В таком случае отпадает необходимость в простом перечислении ее задач: эстетика – это и наука о прекрасном, и наука об искусстве, и наука о творчестве.

При известной коррекции позиции А. Канарского (она касается как перехода от чувственного к рефлективному в эстетическом, так и реального соотнесения мыслительного анализа эстетического на «верхних» этажах эстетического познания с непосредственным эстетическим ощущением на ее «низших» этажах) она представляется нам конструктивной.

Как абсолютно верно пишет А. Канарский, «чувственное – это не просто безразлично созерцаемая или воспринимаемая предметность деятельности человека (мы бы еще добавили состояния человека). Это особая предметность, прежде всего в том смысле, что с ней связано и обнаружение определенных ценностей (будь то в виде свойств или особенностей вещей), и, что очень важно, обнаружение такого состояния человека, которое в отношении не только самого человека, но и общества, выступает как подлинно непосредственное или по-человечески самоцельное».

И это близко к абсолюту.

Вспомним: роза цветущая, закат догорающий, органная пьеса Баха. Все это непосредственно входит в контакт с человеком и дает ему радость, жгучую, неотвязную силу эстетического наслаждения и одновременно человеческого самоутверждения.

Лучше, ярче всего, на наш взгляд философско-эстетические искания специфики эстетического удалось выразить А.Ф. Лосеву в статье «Эстетика» написанной для «Философской энциклопедии» в 5-ти томах. «Эстетическое есть, прежде всего, некоторое чувственнопредметное бытие, некоторый эмпирический факт, который имеет сложный физико-физиологопсихолого-социальный состав; специфику эстетического необходимо искать в этом неподдельном слиянии чувственно-материальных и идеально-смысловых моментов, по причине чего она занимает как бы промежуточное положение между сферой единичных материальных предметов и областью абстрактной мысли. В эстетическом все чувственное и ощутимое, в то же время осмысленное» (А. Лосев, 1970).

Разделяя данную позицию, следует подчеркнуть необходимое добавление «духовного» в тот сложный состав эстетического, который постулирует А.Ф. Лосев. Ибо только в духовном акте, в акте непосредственного переживания, личностное поднимается до общественного, обеспечивая свободу человеческого самовыражения, ощущение абсолютной полноты бытия, которая может быть осмыслена «в качестве метафизического основания эстетики, идеала, на который ориентирован эстетический опыт» (В. Бычков, 2003).

В итоговой книге «Эстетическое как совершенное» Е.Г. Яковлев настаивает на своем понимании эстетического как совершенного в своем роде (традиция, идущая в европейской эстетике от Сократа), дополняя всеохватность эстетического как гармоническим, так и дисгармоническим синтезом эстетических свойств (Е. Яковлев, 1995). Несомненно, эстетик прав по большому счету; единственная слабость его концепции – в том, что в ней зачастую теряется конкретно-чувственный субстрат, а в чисто философской рефлексии, как правило, исчезает специфически эстетическое начало. То самое, которое заставляет сердце человека замирать восхищенно при виде мощи и необъятной красоты космоса (вспомним восклицание первого человека, поднявшегося над землей – Юрия Гагарина: «Красота какая!»). То, что через сострадание и очищение (великий Аристотель именовал это состояние катарсисом) в процессе сопереживания герою трагедии (не только античной, но и современной!) позволяет человеку перевоссоздаться и по-новому посмотреть на мир, на жизнь, на искусство и на себя. То, что при элегическом созерцании порождает легкую грусть, так облагораживающую человека. То, что приносит несравнимое духовное наслаждение, и заставляет ум человека потрясаться невообразимой гармонией...

Все это распространяется и на реальность мира, и на состояние человека, и на законы искусства. Имя ему – эстетическое. В его основе лежит чувственно-выразительное начало, стремящееся к совершенству.

И эстетика как конгломерат эстетического опыта и эстетического знания человека (и человеческого общества) может, соответственным образом, определяться как философская наука о чувственном совершенстве и выразительности форм.

2. Художественное как метакатегория эстетики Эстетика, как уже отмечалось, в прошедших веках именовалась и как «философия прекрасного» и как «философия искусства». Эта дихотомичность (двойственность) присуща эстетике с первых моментов ее существования – уже пифагорейцы, выявляя сущность прекрасного, с одной стороны, с другой – занимались числовым измерением поэм Гомера или понравившегося музыкального произведения с целью установления идеального художественного творения.

С ХVIII в. главным образом под влиянием эстетической доктрины классицизма интерпретация эстетики как «философии искусства» становится превалирующим и практически таким остается до середины ХХ века. Впрочем, некоторые эстетики и доныне предпочитают интерпретировать эстетику как метатеорию искусства (О. Кривцун, 2004).

Все это в практическом плане свидетельствует лишь об одном: если мы признаем эстетическое метакатегорией эстетики, то логика взыскует к тому, чтобы выявить и аналогическую метакатегорию, которая смогла бы наиболее обобщенно выразить суть, глубину и особенности искусства. Очевидно, что даже метакатегория эстетического не в состоянии выразить специфические особенности художественного и искусства. Хотя попытки такие неоднократно принимались. Особенно часты эти попытки были в марксистской эстетике. Что и понятно: это направление эстетики, следуя гегельянской методологии, стремилось представить всю сферу эстетического в моноцельном виде, что кроме всего прочего, хорошо сочеталось с идеологическими постулатами марксистской эстетики. Но, во-первых, эстетика по природе своей не терпит одномерного, однолинейного. Во-вторых, при подобном подходе всегда теряется специфическое своеобразие того или иного эстетического феномена. А ведь абсолютно ясно – правда, только сейчас к началу ХХІ века, – что прекрасное в природе и прекрасное в искусстве – это не равнозначные явления хотя бы по тому, что последнее создается человеком. И человек этот – художник, и его творения подчиняются в определенно мере закономерностям художественного творчества, родовым и видовым признакам определения искусства, законам художественного восприятия, художественного оценивания и т.д. А между тем, художественное все отчетливее, начиная с начала ХХ века, заявляет себя не только с специальной сфере человеческого бытия – духовной жизни общества, – но и в реальной, обыденной жизни. Вспомним так отравляющую порой нам жизнь вездесущую рекламу: в подавляющем большинстве своем она использует художественные ассоциации не только в своей содержательной структуре, но и в непосредственных сценах живого актерского исполнительства.

Вспомним и видимое воздействие спорта на восприятие мира современным человеком; в отдельных его видах художественные элементы играют значимую роль, а иногда даже выходят на первый план (синхронное плавание, фигурное катание, художественная гимнастика). Наконец, практическое обустройство человеческого жилья требует активного вмешательства дизайнера – специалиста по художественному конструированию, продукт труда которого несет на себе печать эстетической, а временами и отчетливо видимой художественной ценности. Но, разумеется, и так велось испокон веков, художественное с наибольшей полнотой, с наибольшей силой и с наибольшей наглядностью раскрывается в искусстве, сообщая последнему и неповторимое очарование и своеобразие. Все-таки попробуем приблизиться к самому пониманию – «что есть художественное» То, что оно сотворено человеком, человеческим творческим порывом еще не слишком раскрывает его специфику.

Pages:     | 1 |   ...   | 180 | 181 || 183 | 184 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.