WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 100 | 101 || 103 | 104 |   ...   | 193 |

Исходя из идеи организационного триединства бытия, необходимо отметить, что форма связана с содержанием через структуру, или внутреннюю организацию объектов действительности. Причем, структура обеспечивает связь формы и содержания выполняя роль посредника или «включенного» третьего, что можно представить как одну из основополагающих закономерностей или законов бытия объективной реальности. Таким образом, содержание, структура и форма – это основополагающий триадный принцип и триалектическая категория относительной организационной стабильности материального мира, который проявляется на всех уровнях его организации. Именно реализация этого принципа структурирует материю по законам геометрии. Так Д.И. Блохинцев отмечает, что: «закономерности геометрии являются самыми общими и простирают свою власть и значимость на любые события и явления в мире, который мы знаем» [3, с. 7]. В свою очередь, известный исследователь оснований новой топологической физики И.А. Акчурин отмечает: «Топологические характеристики "внешней" по отношению к объекту - "не занимаемой им" части пространства могут определять не только его "статическое", чисто геометрическое разложение на подобъекты меньшей размерности, но и динамическое "поведение" этих подобъектов во времени - существование, например, преимущественных траекторий их движения» [1, с. 7]. Таким образом, принципы триединства и геометризации бытия оказываются теми исходными основаниями его единства, которые создают возможность объяснения явлений действительности с точки зрения обеспечения их организационной стабильности.

В этой связи новое научное направление можно обозначить с помощью переосмысления введенного в оборот П.Я. Сергиенко понятия «триалектика», согласно которому «триалектика – наука о началах бытия и творения Жизни, согласующихся с триединством бытия Святой Троицы и ее принципами (единосущность, соприсущность, нераздельность, троичность, специфичность и взаимодействие)» [5, с. 2]. В этой связи, необходимо отметить, что соотнесение начал бытия с принципами творения жизни, согласующихся с триединством бытия Святой Троицы является вещью недоказуемой в силу невозможности научного доказательства процесса сотворения мира и существования божественного бытия. Поэтому, понятие «триалектика» нужно понимать как науку о принципах, началах и закономерностях организационного триединства бытия.

Можно предположить, что триалектическая модель организационного единства мироздания в будущем обретет статус всеобщих оснований познания для науки и философии. Причем, со временем, триалектика может занять свое место в исследовании организационного уровня мироздания составив триаду вместе с такими разделами философского знания, как диалектика, изучающая процесс всеобщего развития и синергетика, разрабатывающая теорию самоорганизации бытия.

Литература 1. Акчурин, И.А. Концептуальные основания новой - Топологической Физики // «Академия Тринитаризма» [Электронный ресурс]. – 2003. – М., Эл. № 77-6567, публ. 10704. – Режим доступа: rus-nauka.ru/ fiz_newtop.html. – Дата доступа: 24.09.2003.

2. Аристотель. Метафизика // Собр. соч.: в 4 т. / пер. с древнегреч. Д. Рожанского. – М., 1981. – Т. 1. – С. 63–550.

3. Блохинцев, Д.И. Пространство и время в микромире. - М., 1970.

4. Гегель, Г.В.Ф. Наука логики // Собр. соч.: в 3 т. / отв. ред. М.М. Розенталь. – М., 1971. – Т. 2.

5. Сергиенко, П.Я. Триалектическая концепция Мироздания // «Академия Тринитаризма» [Электронный ресурс]. – 2004. - М., Эл. № 77-6567, публ. 11108. Режим доступа: www.trinitas.ru/ rus/ doc/ 0016/ 001a/ 00160075.htm. – Дата доступа: 01.04.2004.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СОВРЕМЕННЫХ РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЯЗЫКА О.В. Мащитько Рассмотрение социальных проблем является традиционным для религиознофилософской мысли. Христианское осмысление феноменов общества, истории и государства, начиная с периода патристики, двигалось в русле философской интерпретации провиденциализма, который выступал в качестве методологического принципа социально-философского познания. Современная религиозная философия ориентируется на рассмотрение вышеуказанных проблем в плоскости языкового анализа. Данный подход реализуется работах РозенштокаХюсси, Ван Бурена, Мейендорфа, Флоренского, Лосева и ряда других христианских мыслителей.

В оригинальной концепции О. Розенштока-Хюсси, обозначенной им самим как «грамматический метод», исследуется языковой аспект социальных отношений. Общество, с его точки зрения, «живет» речью и «умирает» в ее отсутствие. Подобно структуралистам, мыслитель считает, что общество и язык изоморфны, и различные феномены и процессы социальной жизни можно исследовать путем изучения языка. Язык потому «переживает» любого говорящего индивида, что не ограничивается образованием временных отношений, а стремиться к фиксации длящихся взаимодействий.

Основную черту любой социальной общности и любого политического порядка О. Розеншток-Хюсси видит в «помещении» человека во время и пространство, выходящие за пределы возможностей их органов чувств. Как «социальное», так и «политическое время» дольше срока индивидуальной человеческой жизни, а пространство, формируемое социальными и политическими общностями больше тех, которые могут быть доступны отдельно взятому индивиду. Любая социальная целостность и любой политический порядок является по отношению к отдельному человеку «неестественным», «трансцендирующим», выводят его за рамки собственной жизни. Средством для создания такого «сверхчеловеческого» объединения может быть только язык. Таким образом, О. Розеншток-Хюсси делает акцент на взаимозависимости между трансцендирующей функцией социальной и политической общности по отношению к отдельной личности и трансцендирующей функцией языка. Социальная общность интерпретируется как надындивидуальный, сверхприродный феномен, который может возникнуть лишь благодаря языку и «либо создает сообщество, либо убивает его» [5, с. 126].

Конституирующая функция по отношению к социальному пространству и времени приписывается языку и описывается как «крест действительности», социальная «система координат». Время, таким образом, не является данностью, а постоянно творится заново в речи, творится из отдельных человеческих «времен». Если же рассматривать феномен языка как целое, то он будет охватывать собой всю человеческую историю, все совокупное время человечества.

Таким образом, язык наделяется онтологической значимостью, трактуется как один из наиболее значительных «фактов» мироздания, всегда сопряженный с экзистенциальным риском.

В силу этого человеческий язык создает своеобразное «силовое поле», обеспечивающее единство человеческой истории. Это «силовое поле» (по-другому у О. Розенштока-Хюсси это называется «электрической сетью языка») в некотором смысле представлено и в философии языка другого религиозного мыслителя православного направления П.А. Флоренского. Согласно П.А. Флоренскому, слово при произнесении пропитывается оккультными энергиями говорящей личности при каждой ситуации говорения. Смысл слова обогащается при каждом новом случае его употребления. В момент высказывания происходит «резонирование» всех накопившихся смыслов. Социальность языка, таким образом, связана у П. Флоренского и с таким свойством, как синэнергийность. В слове происходит сращивание энергий индивидуального духа и общечеловеческого разума, присоединение говорящего к надиндивидуальному соборному единству. Сходно, у О. Розенштока-Хюсси человек, говоря, пребывает в своего рода центре, пространственные и временные направления от которого образуют «крест действительности».

Таким образом, обобщая вышесказанное, можно констатировать, что в современной религиозной философии представлены попытки интерпретации социально-политических проблем в плоскости языкового анализа. Философия языка в этом контексте служит методологической основой социально-философского анализа, что возможно благодаря фиксации сушностной взаимосвязи языка и общества. В первую очередь это связано с тем, что трансцендирующее свойство социальных и политических общностей функционально связано с трансцендирующей функцией языка, эта связь обеспечивается конституирующей функцией языка по отношению к социальному времени и пространству.

О. Розеншток-Хюсси демонстрирует это на основе интерпретации различных негативных сторон общественной жизни как имеющих языковую природу. В качестве основных «социальных бедствий» называются анархия, упадок, революция и война. Все эти общественные явления называются О. Розенштоком-Хюсси «доисторическими», «доязыковыми ситуациями», при которых необходим своего рода «возврат к языку», «артикуляция». Все эти явления вызваны теми или иными «болезнями языка». Во время войны противоборствующие стороны не разговаривают друг с другом, язык замыкается в границах каждого из воюющих. Революция первоначально не артикулирована, для ее полного осуществления необходим новый язык, поскольку она осуществляет насилие над существующим миропорядком, пытается утвердить собственный. В период упадка общество слишком артикулировано, возникает лицемерие, повторение старого. В результате общество теряет способность жить для будущего, для последующих поколений. При анархии отсутствует слушание того, что говорится в рамках собственного сообщества, что вызывает социальную разобщенность. «Болезни языка» порождают исчезновение совместного времени и пространства для членов данной социальной общности, разрушают «тело» общества. «Бедствия» общественной жизни заставляют «проговаривать» свое сознание, вдохновляют общество.

В данном контексте строго проводится различие подлинного и не подлинного языка. В обыденном, инструментальном применении язык, по его мнению, выполняет те же функции, что и звуки, издаваемые животными, и может быть к ним приравнен. Ни одна из сущностных характеристик подлинного языка к обыденной речи неприменима. С другой стороны, О. Розеншток-Хюсси различает слово-деяние, речь как действие. Формальный язык трактуется как средство создания, поддержания и обновления политического порядка, формирования социальной целостности. Таким образом, язык помогает человеку возвысится над хаосом: «Язык исходит не из common sense, а приходит к нам от отцов – обосновывающих смысл творцов новой организации. Здравый человеческий рассудок использует и делает обыденным существующий язык, и благодаря ему мы чувствуем себя как дома в условиях жесткого и непоколебимого политического порядка» [6, с. 118]. Подлинное слово – это акт веры, сплоченности, послушания, общественного действия. Если с формальным языком связывается создание и поддержание социальной и политической целостности, то обыденный язык может послужить причиной сбоев в их функционировании в силу его неспособности понять значение великих форм языка.

Таким образом, методологическую специфику социально-философского познания в современной религиозно-философской мысли можно обобщить в следующих моментах. Прежде всего, основной методологической базой в рассмотрении социально-философских проблем является философия языка. Во-вторых, устанавливается сущностная взаимосвязь между трансцендирующей функцией социальной общности по отношению к личности и трансцендирующей функцией языка. В-третьих, на основе рассмотрения языка как онтологической основы познания указывается на конституирующую функцию языка по отношению к социальному времени и пространству.

Литература 1. Гарднер, К. «Грамматический метод» О. Розенштока-Хюсси. Предисловие к I-му, американскому изданию книги // О. Розеншток-Хюсси Речь и действительность. – М., 1994.

2. Пигалев, А.И. О. Розеншток-Хюсси, мыслитель в постхристианскую эпоху // О. Розеншток-Хюсси.

Бог заставляет нас говорить. – М., 1998. – С. 245–3. Пигалев, А.И. Язык, культура и история в «диалогическом мышлении» Ойгена Розенштока-Хюсси // О. Розеншток-Хюсси Язык рода человеческого. – М., СПб., 2000. – С. 575–595.

4. Розеншток-Хюсси, О. Бог заставляет нас говорить. – М., 1998.

5. Розеншток-Хюсси, О. Речь и действительность. – М., 1994.

6. Розеншток-Хюсси, О. Язык рода человеческого. – М.–СПб., 2000.

ЦЕЛОСТНАЯ СТРУКТУРА ВРЕМЕНИ КАК СИСТЕМНОЕ КАЧЕСТВО А.Н. Спасков Одним из решающих мотивов развития философии и науки является желание познать будущее и восстановить прошлое, то есть знать истину во всей ее полноте, как проявление Логоса, имеющего силу предустановленного закона. Эта способность достоверного знания прошлого и будущего, граничащая с магией проникновения, всегда является тайным желанием любого исследователя и сводит, в сущности, задачу науки к задаче овладения временем.

Проще всего сказать, что время – это показания часов. Со времен И. Ньютона в науке и обыденной жизни господствовало механистическое мировоззрение, согласно которому весь мир – это гигантский часовой механизм, движение которого подчиняется законам классической механики. Выдающийся физик ХХ века Р. Фейнман так и говорил: «Время – это часы».

Это – точка зрения человека индустриальной эпохи. Все мы рабы времени, а время – это ритм цивилизации. Поток времени определяется последовательностью событий (взаимодействий). Социальный человек зависит от социально значимых событий и детерминирован их ходом. Особенно эта зависимость усиливается в информационную эпоху, так как увеличивается количество информационных связей.

Но помимо этого существует внутренний поток индивидуального времени. Это – новая степень свободы, что эквивалентно новому временному измерению, протяженность которого определяется последовательностью внутренних психических состояний, мыслей и волевых усилий.

У человека нет органов чувств, воспринимающих время. Вернее, все наши ощущения – это реакция нервной системы на воздействие внешних раздражителей, которое по определению происходит в настоящем. Реальность – это то, что воздействует на нас, поэтому реальность ощущений – это настоящее время.

Представление времени в полном объеме возможно лишь с помощью мышления. Память и воображение – это модусы мышления или умственные способности, с помощью которых мы воспринимаем прошлое и будущее. Поэтому, если мы говорим об объективности времени, то следует понимать, что время – это не объект наших чувств и физических измерений, а объект нашего ума.

Можно возразить, конечно, что время измеряется с помощью часов. Но на самом деле с помощью часов мы можем лишь фиксировать какой-то момент настоящего времени, а измерение длительности – это представление психологического времени наблюдателя в виде объективной временной протяженности между двумя фиксируемыми с помощью часов и внимания наблюдателя событиями. Без субъективного наблюдателя измерение времени не имеет смысла и его наличие неявно предполагается при любом измерении объективного времени.

Pages:     | 1 |   ...   | 100 | 101 || 103 | 104 |   ...   | 193 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.