WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 37 |

До работ Канта преобладала точка зрения об эмпирическом характере постижения времени. Длительное время была популярна соответствующая его взглядам эмпирическая теория восприятия времени, в пользу которой свидетельствовало отсутствие у человека специальных органов чувств, служащих для восприятия времени. В критический период Кант разрабатывает теорию «субъективного времени»: время становится для него не самостоятельным предметом исследования, но средством человеческого познания, определяющим одновременно и его возможности, и ограничения. Переворот, совершенный Кантом в понимании познания, коснулся и этой категории. Итак, Кант рассматривал время и пространство как априорные формы чувственного созерцания, изначально присущие человеческому восприятию. Однако если «пространство как чистая форма внешнего созерцания ограничено как априорное условие внешними явлениями», то время, поскольку оно определяет «отношение представлений в нашем внутреннем состоянии», это общее условие возможности всех явлений, необходимое представление, лежащее в основе всех созерцаний.

Поскольку время понимается как средство структурирования познания, оно выступает и как средство описания сознания. Кант рассматривает не проблему времени в контексте проблемы сознания, но проблему сознания в контексте проблемы времени.

Кант неоднократно подчеркивает, что время имеет только субъективную реальность.

Оно не принадлежит к числу «вещей в себе», т.к. в противном случае не воспринималось бы чувствами. Однако поскольку оно воспринимается, то время является свойством человеческого познания. Понятия движения и изменения также возможны только благодаря этой априорной форме познания.

Итак, познание времени как специального объекта невозможно потому, что оно само является формой человеческого познания, и кроме этой формы времени никакой другой формы времени не существует.

Этот субъективизм в концепции времени в еще более подчеркнутой форме выступает у немецких идеалистов XIX века. Так, Гегель определяет время как форму созерцания. Шопенгауэр рассматривает время как форму, обнаруживающую в человеке все ничтожество его стремлений. Пространство для него – утверждение, время – отрицание существования. Это связано с превращением времени в демоническую силу, иррационализирующую действительность. В изобразительных искусствах все эти противоречия мировосприятия, связанные с ростом субъективизма и идеализма и с их борьбой против материализма, находят очень яркое отражение. Одну из основных тенденций живописи XIX века можно было бы характеризовать как стремление подчинить пространство времени или наделить представление пространства свойствами времени.

Первые попытки нового понимания времени можно видеть уже у Жерико, но в двояком направлении. С одной стороны, как ускорение темпа восприятия, как изображение скорости, как подчеркивание в движении переходящего элемента, одним словом, превращение «настоящего времени» в «теперь» («Скачки в Эпсоме»). С другой стороны, как направленность времени, его приближение и удаление, как переживание времени (время-ожидание, время-воспоминание) [6]. Примерами могут служить «Плот «Медузы» – картина, целиком проникнутая чувством острого ожидания спасения. Своего наивысшего выражения этот метод достигает в творчестве французских импрессионистов, для которых быстрота и одновременность восприятия служили гарантией оптического единства картины. Другой путь, ведущий к переживанию времени, к его эмоциональному переживанию был избран русской живописью. Возможности этого пути наметил уже Александр Иванов. Его «Явление Христа народу» не случайно показывает приближение Мессии издали: оно наполнено напряженным чувством ожидания не Веснік Брэсцкага ўніверсітэта. Серыя 1. Філасофія. Паліталогія. Сацыялогія № 2 / только в смысле расстояния в пространстве, но еще больше в смысле дистанции во времени.

Наряду с двумя основными течениями в концепции времени, характеризующими эволюцию европейской живописи XIX века, уже с самого начала столетия намечается третье течение, захватывающее господствующее положение. Если первым двум течениям свойствен некий синтез, равновесие пространства и времени, то третий метод характеризуется тенденцией к поглощению пространства временем. Самые ранние симптомы этой тенденции встречаются у романтиков начала XIX века, в графике Блейка.

Достаточно прислушаться к словам Бергсона или Шпенглера, явно оценивающих время выше пространства. По мысли Шпенглера, время создает пространство, пространство же убивает время. Для Бергсона пространство есть только «фантом времени», подменяющий качество количеством. Главную ценность времени – внутреннюю динамику, слитное единство – пространство дробит. В области художественной культуры эти тенденции находят отклик в самых разнообразных направлениях. Стоит сказать, что именно в эти годы происходит становление кино.

Своего апогея культ времени достигает в концепции футуристов. Некоторые картины итальянского футуриста Руссоло поразительно созвучны размышлениям Бергсона о времени, той внутренней динамике, которая, по мысли французского философа, превращает пространственную смежность событий в их взаимопроникновение [4].

Время существует как длительность, но мы бессознательно вводим в него пространство (длительность ассоциируется у нас с протяжённостью, а последовательность с непрерывной линией). А. Бергсон пришел к выводу об ограниченности геометрической модели времени, поскольку она не может адекватно отразить время протекания эволюционного процесса. В геометрической модели времени моменты времени равнозначны.

Эта модель однородного времени адекватна задачам техники и физики, однако непригодна для описания живого. «Жизнь сознания протекает в длительности, времени, представляющем собой непрерывное становление, изменение состояний: если бы состояние души перестало изменяться, то длительность прекратила бы свое течение» [1, с. 9]. Физическое время представляет собой результат разлагающей деятельности интеллекта, в то время как живое время познается посредством интуиции – самодостаточной формой познания жизнью самой себя. Живое время сознания, или психологическое время, характеризуется, во-первых, постоянным изменением. Длительность не является сменяющими друг друга моментами. Любой акт движения целостен и не может быть расчленен мысленно в силу того, что не является расчлененным в реальности. Вовторых, психологическое время неоднородно, поскольку каждый последующий опыт включает в себя весь опыт предыдущий. А. Бергсон предлагает представить память человека, содержащую весь этот опыт, в виде конуса, основание которого неподвижно покоится в прошлом, в то время как вершина, изображающая образ тела в настоящий момент, будет непрестанно двигаться вперед, представляя собой «поперечный разрез через поток вселенского становления» [1, с. 284]. Эта метафора позволяет понять память как такую форму организации психологического времени, где прошлые моменты, представленные воспоминаниями, все до единого могут быть спроецированы в настоящее. Более того, для живого времени прошлое никуда не исчезает: если прошлое растет беспрерывно, то оно и сохраняется бесконечно [7].

Итак, с одной стороны, Бергсон разделяет время живое и время физическое. Что же касается познания времени, то единственный доступный для этого с его точки зрения метод – интуиция. Если для Канта время и простанство – чистые формы созерцания, априорные формы, то для Бергсона – это формы «явленности», которые можно познать. Отсюда модель познания, по Бергсону, многослойная, где длительность только ФІЛАСОФІЯ схватывается на дорефлексивном уровне, а на интеллектуальном она лишь выступает как сумма частей.

Феноменология, предложенная Э. Гуссерлем как единственно возможный вариант развития философии в качестве подлинной науки – науки о феноменах (единствах сущности и явления), кладет в основу познания метод феноменологической редукции, первая ступень которой заключается в воздержании от веры в реальность объективного мира. Отказываясь от исследования сознания через что-либо, не являющееся сознанием, Э. Гуссерль выделяет в качестве единственно возможного источника познания рефлексию. Каждый познаваемый феномен возникает через конституирование его в акте познания, и посредством выявления этой работы сознания, прояснения процесса конституирования. Понятие времени занимает особое место в феноменологии, и оно может быть рассмотрено двояко: как предмет исследования, к которому должен быть применен тот же метод феноменологической редукции, и как сознавание времени. Сознание, основным свойством которого является интенциональность, для феноменолога не существует вне времени [3]. Э. Гуссерль подчеркивает априорность времени, в форму которого облекается любое познание; временная форма придаётся каждому виду существующего. Роль времени в сознании заключается в том, что любая фиксация смысла может произойти, с одной стороны, только через первичные временные различия, а с другой стороны – через приостановку потока сознания.

Э. Гуссерль не отрицает существования объективного времени, но это объективность иная. Объективное время рассматривается как проблема возникновения представления об объекте – тождественном, но изменяющемся. Э. Гуссерль «ставит вопрос о строгом различии объективного и субъективного времени». Описанные временные фазы отождествляются Э. Гуссерлем с частичными интенциями, направленными на отдельные свойства воспринимаемого предмета. Таким образом, совокупность фаз конституирует полный интенциональный акт, которым может быть любой акт сознания.

Э. Гуссерль исключает объективное время и рассматривает внутреннее время нашего сознания. Он выделяет два уровня осознания времени: данность временных объектов и временность актов сознания, конституирующих схватывание временных изменений.

Отсюда сознание внутри себя конституирует время, но не отражает его, не считывает его с объектов, само раскрывается как временное. Если сознание временное, то его деятельность заключается в синтезе различных временных фаз, в схватывании определённых интервалов и содержаний.

Интересны размышления Мерло-Понти о времени, стержнем которых предстает идея «интимной связи» между временем и субъективностью. Он стремиться создать концепцию, где они «внутренне сообщаются» и возникает возможность проникнуть через время в конкретную структуру субъективности. По его мнению, «сознание разворачивает время», он не считает время «данностью сознания». «Прошлое и будущее возникают, когда я устремляюсь к ним. Я не мыслю и не наблюдаю переход от одного настоящего к другому, я осуществляю его, я уже нахожусь в наступающем настоящем.

Я сам есть время – время, которое «пребывает», а не «течет» и не «меняется». Время не является реальным процессом, регистрируемым субъектом, оно рождается из моей связи с вещами, течет сквозь меня, чтобы я ни делал» [5]. В этом плане идеи мыслителя созвучны поискам современных художников-фотографов, кинематографистов, которые стремятся осуществить момент проникновения и соприкосновения сознания с действительностью, где главным является не достоверность передачи цвета, формы, настроения, а глубина собственного переживания в развёртывании образа. В то же время, Мерло-Понти приходит к выводу, что достаточно трудно понять, каким образом мыслящий субъект может полагать или воспринимать себя во времени.

Веснік Брэсцкага ўніверсітэта. Серыя 1. Філасофія. Паліталогія. Сацыялогія № 2 / Заключение Итак, по итогам рассмотрения развития категории времени в истории философии можно выделить следующие основные идеи, касающиеся проблематики изучения времени в науке. Во-первых, большинство философов рассматривают время как субъективный феномен. В качестве одной из основных особенностей психологического времени выделяется переживание психологического настоящего (эта мысль прослеживается, начиная с Аристотеля и вплоть до Э. Гуссерля, раскрывающего структуру «теперь» как структуру интенционального акта). Яркая характеристика психологического времени – существование его в виде психологической временной перспективы, где прошлое время представлено памятью, настоящее – созерцанием, а будущее – воображением, выделяется практически всеми авторами. Выделены также другие особенности психологического времени, такие как неравномерность и неоднородность (А. Бергсон).

Наконец, представляется крайне актуальной не в полной мере нашедшая свое воплощение в когнитивной науке идея активного конституирования сознанием своих объектов во времени.

Оглядываясь назад, мы видим, как неисчерпаемо разнообразны могут быть аспекты времени в изобразительном искусстве, как непрерывно меняются представления времени в смене эпох и стилей. Есть эпохи, которым проблема времени близка и родственна, и есть другие, которым она более чужда. Есть эпохи, более тяготеющие к стабильности пространства (классицизм), и другие – более проникнутые динамикой времени (барокко). Но при всей изменчивости этой эволюции некоторые выводы вытекают из нее с достаточной ясностью. Прежде всего не подлежит сомнению, что представление времени является неотъемлемым элементом, важнейшим творческим стимулом в концепции скульптора, живописца и графика, сообщающим подлинную жизнь их образам. Сегодня постепенно намечается последовательная эволюция мировоззрения в сторону все более тесного слияния времени и пространства, их неотделимости в точке настоящего. При этом в искусстве всегда присутствует обречённость на вечное настоящее, в нём происходит собирание мира, его целостного образа. Художественное время как целостный феномен, как настоящее переживается зрителем только благодаря глубине смыслов, заложенных в творении, но прежде схваченных, прочувствованных самим художником.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Бергсон, А. Творческая эволюция. Материя и память / А. Бергсон. – Минск :

Харвест, 1999. – 1407 с.

2. Виппер, Б.Р. Введение в историческое изучение искусства / Б.Р. Виппер. – М. : В. Шевчук, 2010. – 368 с.

3. Делёз, Ж. Что такое философия / Ж. Делёз, Ф. Гваттари. – М. : Ин-т экспериментальной социологии, СПб. : Алетейя, 1998. – 288 с.

4. Духан, И. Авангард и авангарды в искусстве и проектной культуре ХХ века / И. Духан // Авангард и культуры: искусство, дизайн, среда : мат. Междунар. науч.

конф., Минск, 17–19 мая 2007 г. / редкол.: И.Н. Духан [и др.]. – Минск : ГИУСТ БГУ, 2007. – С. 12–5. Духан, И. Теория искусств : Категория времени в изобразительном искусстве и архитектуре : учеб. пособие / И. Духан. – Минск : БГУ, 2005. – 104 с.

6. Искусство и философия: мат. Междунар. науч. конф., посвящённой 100-летию со дня рожд. Ж.-П. Сартра и Э. Левинаса, Минск, октябрь 2005 г. / редкол.: П.И. Бригадин [и др.]. – Минск : ГИУСТ БГУ, 2007. – 301 с.

ФІЛАСОФІЯ 7. Микешина, Л.А. Философия познания. Полемические главы / Л.А. Микешина. – М. : Прогресс – Традиция, 2002. – 624 с.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.