WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 37 |

Религиозность: от коллективного к индивидуальному типу Социологическая концептуализация «религиозности» меняется вместе с изменением представлений о месте и роли религии в обществе. Обратимся еще раз к концепции Эмиля Дюркгейма, который писал о коллективном измерении религиозности в контексте формирования им метода «социологизма». «Социологизм» Дюркгейма означал в определении религии, что Церковь как социальный институт существует благодаря особым свойствам коллективной жизни – тому, что ее индивидуальные члены «асВ мегаполисах сегодня наблюдается противоположный процесс: появление мегаобщин в мегацерквях (MegaChurch). К мегацеркви (один из самых крупных приходов численностью до 47 000 человек находится в Хьюстоне, США) относят приход с численностью прихожан более 2 000 человек. Верующие в таких мегаобщинах указывают, что участие в религиозных практиках в таких церквях способствует их духовному росту.

Веснік Брэсцкага ўніверсітэта. Серыя 1. Філасофія. Паліталогія. Сацыялогія № 2 / социированы, скомбинированы, причем скомбинированы особым образом… Сплачиваясь друг с другом, взаимно дополняя и проникая друг в друга, индивидуальные души дают начало новому существу» [9, с. 179–180].

Для Дюркгейма общество было реальностью sui generis, целостностью, не сводимой к его индивидуальным составляющим, а религия имела все признаки такого социального. Такой подход к определению религии позволяет основывать методику измерения религиозности исходя из факта самоидентификации верующего, соотнесения им себя с определенной религиозной группой, а также коллективного признания идентификации верующего со стороны группы. Вторым моментом в такой методике является поиск определенных оснований для существования внутренней солидарности в религиозной группе.

Питер Бергер при анализе религии и религиозности переносит акцент с идеи солидарности Дюркгейма, его представлений о целостном и надындивидуальном значении и измерении религии в традиционном обществе на многообразие и плюрализм религиозной жизни в контексте процессов секуляризации и модернизации европейских обществ в ХХ веке, выдвигая тезис о «крушении убедительности» института религии и Церкви для общества на уровне поддержания его целостности. Религия выступает в своей специфически современной форме, а именно как система обоснований, добровольно признаваемых свободными в своем выборе пользователями. В этом качестве она локализуется в частной сфере повседневной жизни общества и приобретает черты, характерные для этой сферы в современном обществе. Одной из таких характерных черт является «индивидуализация». Это означает, что перебравшаяся в сферу частной жизни религия становится делом «выбора» или «предпочтения» отдельного человека или атомарной семьи и ipso facto лишена объединяющей, связывающей способности.

Такая частная религиозность, как бы «реальна» она ни была для отдельных своих приверженцев, не способна уже выполнять классическую задачу религии, а именно задачу создания общего универсума, в котором вся социальная жизнь получает общезначимый высший смысл. Взамен такая религиозность вынуждена ограничиваться отдельными областями социальной жизни, которые могут быть успешно изолированы от секуляризованных сфер жизни современного общества [10].

Такие социальные изменения для homo religious означают необходимость более осмысленного, ответственного, личного выбора веры, соотнесения религиозной жизни с культурной и социальной сферами жизнедеятельности. Религиозность приобретает черты более сложного феномена в посттрадиционном обществе, а ее более индивидуалистичный характер по сравнению с традиционной религиозностью может принимать разнообразные формы – от фундаменталисткого варианта до диалогового, экуменического; от «веры без принадлежности» («believing without belonging» [3]), вариантов «DIY»2 («do it yourself» – «сделай сам») до переосмысления и нового обращения к традиционным религиозным институтам.

Томас Лукман, немецкий социолог, подробно разбирает историю «индивидуализации религии» и выделяет три основные формы сосуществования религии и общества [6], дополняя их четвертой современной моделью:

Madeleine Bunting – английская журналистка, автор концепта «DIY cocktail» – пишет, что сегодня религиозная идентичность, постоянно изменчивая и «текучая» в своей основе, становится все больше вопросом индивидуального выбора.

САЦЫЯЛОГІЯ Таблица – Стадии и формы индивидуализации религии (согласно Т. Лукману) Архаичное общество Поддержание и передача «сакрального» основывается на целостности социальной структуры общества; религия проникает во все уголки социального, не оставляя отдельного места для специфически религиозных функций.

Античный мир Религия продолжает легитимировать целостность социальной (например, Древний структуры, наблюдается некоторый прогресс в институциоЕгипет) нальной дифференциации, намечается появление специфически религиозного института.

Средневековое обще- Специальные институты ответственны за поддержание и перество дачу коллективного представления о трансцендентной реальности. Сакральное выделяется из профанного.

Общество Модерна Возникновение приватизированной религии, которая означает переспециализацию религии, демонополизацию в производстве и распределении мировоззрений и мгновенную общедоступность (через СМИ) к разнообразным религиозным традициям Вторая половина ХХ века привнесла в понимание религии и религиозности не только аспекты индивидуализации, урбанизации, секуляризации, но и дифференциацию и глобализацию как аналитические категории и новые элементы измерения религиозности. Питер Байер, канадский социолог религии, размышляя о понятии религии в связи с теориями социальной дифференциации и глобализации, пишет, что дифференцированная религия – это относительно недавнее «изобретение», но основательно вплетенное в историческое развитие, которое стало причиной современного глобального общества, включая все ошибки и неприглядные качества [1, с. 63]. Глобализация и дифференциация ставят перед религией новые вызовы. Это вызовы плюрализма, вызовы миру, чье развитие не определяется отныне одной его частью. Это возможность увидеть мир по-новому, пересмотреть современность («denaturalize” modernity) и понять дихотомии религиозно-секулярное, локальное-универсальное как составляющие одного процесса [5]. Такая перспектива позволяет посмотреть на современность как на единство и сотрудничество людей, она позволяет переоткрыть социальное как таковое, а религия может быть увидена как одна из важнейших составляющих человеческого взаимодействия в этом процессе [7].

Характеристика религиозности и черты социального: через призму религиозной группы Последние два десятилетия, коренным образом изменившие религиозную жизнь в Восточной Европе, стали не только вызовом для отдельного верующего, но и для религиозных институтов в целом. Изменения в категории людей, идентифицирующих себя как «верующие в Бога», продолжают носить в Беларуси и в России положительную динамику. Ее рост в Беларуси составил 11,4 % за 8 лет (с 47,5 % в 1998 г. до 58,9 % в 2006 г.) [12, с. 48]. В России такой рост за последний год составил 2,1 % (с 53 % в 2008 г. до 55,1 % в 2009 г.)3. Растущая положительная динамика верующих, в том числе рост идентифицирующих себя с православием 10,5 % в Беларуси за 9 лет (с 62,8 % в 1998 г. до 73,3 % в 2007 г.) [11, с. 142] и в России 22 % за 11 лет (с 44 % в 1996 г. до 66 % в 2007 г.) и 28,6 % за 13 лет (до 72,6 % в 2009 г.), ак«Религия и Церковь» // Левада Центр, 2008. – Режим доступа : http://www.levada.ru/religion.html Веснік Брэсцкага ўніверсітэта. Серыя 1. Філасофія. Паліталогія. Сацыялогія № 2 / туализирует вопрос вхождения этих людей в религиозные группы – общины, братства, группы прихожан, и др., а также их место внутри таких религиозных групп.

О том, что религиозная группа является значимой формой совместной религиозной жизни верующих и церковного устройства, свидетельствуют сегодня дискуссии внутри Православной Церкви относительно статуса и значения этих понятий. Так, обсуждение нового Устава РПЦ, утвержденного в 2009 г., в котором вместо понятия «прихожанин» вводится категория «верующего гражданина», свидетельствует о смене языка Церкви – переходе с церковных понятий и представлений о структуре религиозной жизни на язык государственной и национальной политики в области вероисповедания, об обеднении в будущем реалий и словаря Церкви. Священник Павел Адельгейм предвидит в таких изменениях угрозу для целостности Церкви, которая может сказаться «трагическим противостоянием и утратой нравственного авторитета – важнейшей ценности Церкви для социальной жизни Отечества» [8].

В социологическом опросе, проведенном «Левада-Центром» 20–23 февраля 2009 г. относительно религиозной жизни граждан России, только один вопрос из 112 имеет в своем составе слово «прихожанин»: «Каким образом прихожанам следует материально поддерживать Церковь». В ответах понятие «прихожанин» встречается дважды: «Церковь должна существовать на деньги прихожан» и «Иначе это может вызвать осуждение прихожан» при ответе на вопрос относительно причин ношения платка в Церкви. При этом семь вопросов посвящено возможности обратиться к архиерею и присутствовать на архиерейском богослужении. Один вопрос общего характера посвящен жизни в общине: «Участвуете ли Вы в жизни какой-либо общины».

Если суммировать позиции ответов «регулярно» (1,1 %) и «время от времени» (6,6 %), то такими участниками являются около 8 % от числа православных респондентов. Эта небольшая цифра вполне согласуется с данными американского исследователя Дж. Фичтера, который на большом эмпирическом материале изучения отношений в городском приходе показывает, что число наиболее активных прихожан составляет в приходской жизни не более 5,7 %.

Ответы на вопросы, связанные с преемственностью и воспитанием в религиозной традиции показывают, что современные верующие не имели возможности воспитываться в религиозной семье. Так ответили 68,2 % респондентов, не планируют давать религиозное воспитание своим детям в собственных семьях – 57,3 %. Динамика в изменении решения родителей давать своим детям религиозное воспитание составила 11 %.

Те, кто еще не имеет детей, но станет когда-либо родителем, или желал бы изменить свое решение по этому вопросу, вернув себя в прошлое, ответили «скорее нет» и «определенно нет» – 44,1 %. Если учесть тот факт, что поколение родителей в конце первого десятилетия ХХI века – это первое поколение родителей, выросших в новом государстве, то данные представляются значительными (на 24,1 % сократилась численность родителей, не желающих «давать детям религиозное семейное воспитание»).

Отрицательные ответы респондентов по вопросам религиозных практик и традиций указывают на существование разрыва между верой и религиозной практикой, сознанием и действием человека. Следующая характеристика различных категорий «религиозных граждан» заставляют задуматься не только социологов:

1) отсутствие литературы религиозного содержания отметили 50,4 % респондентов;

2) не венчались 72,7 % из числа крещеных;

3) никогда не постятся в Великий пост 64,3 % от числа православных;

4) никогда практически не соблюдают поста 70,9 % православных;

5) никогда не ходят на церковные службы по воскресеньям 61,5 % православных;

6) не имеют духовного наставника 88,3 % православных;

7) никогда не причащаются 51,5 %;

САЦЫЯЛОГІЯ 8) никогда не исповедуются перед причастием 54,8 % от числа крещеных;

9) 59,5 % не знают числа и месяца своих именин;

10) не знают слов «Символа веры» 40,3 % из практикующих молитву.

Такой разрыв – результат реально существующей автономии человека и исторических изменений в самом обществе. Помимо факта длительного гонения на религию и отсутствия нормальной религиозной жизни, момент либерализации религиозной сферы в постсоветских странах совпал с общемировой тенденцией усиления религиозного плюрализма и деприватизации религии4.

Для обществ Восточной Европы Церковь и иные традиционные конфессии впервые вступают в эпоху секуляризации, получив возможность быть автономными участниками публичных процессов. При этом необходимо учитывать тот факт, что авторитарный период произвел невиданную индивидуализацию восточноевропейских сообществ. Такие сверхиндивидуализированные общества не способны создавать устойчивые медиаторные структуры (группы, корпорации, локальные сообщества), поскольку такая форма выстраивается на пересечении индивидуальных и коллективных практик, объединяющих членов Церкви в солидарное сообщество, обладающее собственными традициями, нормами и ценностями. Длительное отсутствие возможности спонтанно создавать различного рода коллективные образования проявляется сегодня и в религиозной жизни на уровне религиозных групп.

Заключение Таким образом, можно определить главные социологические переменные, которые формируют в современных условиях отношения «индивид – религиозная группа – общество» и которые необходимо учитывать в социологическое изучении религии и религиозности в нашем регионе:

1) автономный статус индивида;

2) слабость религиозной группы;

3) индивидуализация общества;

4) деприватизация религии;

5) продолжающийся рост числа верующих.

Религиозность как феномен, изучаемый в отечественной социологии в первую очередь на индивидуальном уровне, обращает вопросы к социальному измерению жизни человека. Индивидуальное религиозное общение ведет в самый центр социальной жизни: через индивидуальное общение с Божественным человек встречается не только с Богом, но и с человеком. «Это извечная истина, что вне нас существует нечто большее, чем мы сами, с которым мы входим в общение» [4, с. 226]. Религиозность как целостное свойство личности или группы в его когнитивном и деятельностном проявлении сообщает нам интересную истину: чем ближе человек приобщается к Божественному, тем ближе он подходит одновременно и к социальному – к другому человеку и к группе. Примеры святых – Серафима Саровского, Сергия Радонежского, Амвросия Оптинского – показывают, что чем сильнее в своем желании человек стремится уйти от общества для общения с Богом, тем ближе он в результате оказывается к другим людям.

Понятие, введенное социологом Х. Казановой в книге «Публичные религии в современном мире», которое он понимает как «двойственный, взаимообусловливающий процесс реполитизации частной религии и моральной сферы и ренормативизация экономической и политической сфер. Это то, что я при отсутствии лучшего термина называю «деприватизация» религии». Формирование этого процесса Х. Казанова относит к 80-ым гг. ХХ века [2].

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.