WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 47 |

Но несмотря на то, что китайской бюрократии так подфартило, и Китай не избежал действия общих закономерностей разложения неоазиатского строя. И в Китае реставрированный капитализм оказался по большому счету изначально неэффективным: некоторый рост уровня жизни и производительности труда довольно быстро стал замедляться, и сегодня китайская экономика фактически находится в состоянии застоя, время от времени перемежающегося усиливающимися с каждым разом кризисами. В конце 90-х гг. стало очевидным, что китайский застой явно собирается переходить в упадок. Те удачные обстоятельства, при которых в Китае произошла реставрация капитализма, лишь отсрочили этот неизбежный упадок – точно так же, как упадок СССР был отсрочен открытием западносибирского нефтегазового Эльдорадо. Законы истории перехитрить нельзя: и меньше всего на это способны те, кто считает, что человеческое общество можно, как детский Конструктор, собрать по той или иной заранее выбранной хозяевами жизни модели. Отрицая объективные законы исторического развития, буржуазные горе-теоретики вроде Гайдара обманывают не историю, а самих себя и тех, кто им верит.

* * * Еще одним из механизмов, посредством которых замонополизированность неоазиатской экономики приводит - после того, как неоазиатское государство выводит страну из экстремальной ситуации – неоазиатский строй в данной стране к упадку и разложению, является то, что продвижение наверх по иерархической лестнице неоазиатского общества становится все более трудным для почти всех его членов.

Этот процесс начинает особенно ускоряться после того, как страна выходит из экстремальной ситуации. До этого же неоазиатское общество, напротив, открывает множеству людей из низших и средних классов невиданные ранее возможности подняться наверх. Все начинается с победоносной революции, сразу выносящей наверх – в эксплуататорский класс и средние слои общества – десятки процентов членов эксплуатируемых классов. И чем беспощаднее победители относятся к побежденным, тем бльшая часть угнетенных классов требуется для того, чтобы занять опустевшие наверху места. Но вот что важно: до тех пор, пока неоазиатская страна не выйдет из экстремальной ситуации, большое количество мест наверху продолжает освобождаться даже после того, как аппарат неоазиатского государства оказывается полностью сформированным. Дело в том, что верхушка этого аппарата с целью вывода страны из экстремальной ситуации и упрочения своей власти (обе эти цели сливаются для верхушки воедино) дисциплинирует все общество своей страны – то есть не только государственных рабочих и низшие слои мелкой буржуазии, но и средние и высшие слои последней, и мелкую и среднюю, а также высшую неоазиатскую бюрократию – посредством жестокого террора. В свою очередь, вождь точно так же дисциплинирует верхушку. Чем экстремальнее ситуация, тем более жестока борьба за власть, тем страшнее террор. Даже самые высшие бюрократы от него не застрахованы. Из рядов бюрократии постоянно идет огромный отсев в концлагеря и в мир иной. На опустевшие места выдвигаются кадры с более низких уровней социальной иерархии. Многие эксплуатируемые продолжают продвигаться в средние слои общества, многие представители средних слоев – в эксплуататоры. При этом происходит своего рода естественный отбор: выше поднимаются и дольше выживают наверху самые жестокие, беззастенчивые, хитрые, а среди них – самые умные, смелые, работящие (и наоборот: из самых умных, смелых, работящих – самые жестокие, подлые и хитрые). Короче говоря, наверх выходят все те люди, при слишком низком проценте которых в эксплуатируемых классах последние никак не могут совершить революцию.

Автор этих строк ни в коей мере не считает, что те люди, которые лучше других могут руководить, тем самым являются лучшими людьми. Однако фактом является то, что всякое свержение власти эксплуататоров невозможно без того, чтобы представители эксплуатируемых классов организовались достаточно авторитарно. Всякое победоносное восстание угнетенных возможно лишь в том случае, если среди них есть достаточно много людей, способных быть хорошими лидерами: умных, смелых, с быстрой реакцией, трудолюбивых…и хитрых, жестоких, достаточно беззастенчивых (слишком большая доля подлости в характере делает человека неспособным быть лидером революционеров, но некоторая ее доля обязательно должна быть в характере всякого, в том числе и революционного, лидера – иначе он просто не сможет командовать, то есть в тех или иных пределах манипулировать, людьми). Если же большинство таких людей уничтожается или/и уходит наверх, то широкомасштабное и победоносное восстание эксплуатируемых невозможно: оставшиеся внизу будут терпеть гнет, лишь иногда разражаясь локальными акциями стихийного, бесплодного и скоропреходящего протеста. Таким образом, победоносное восстание проклятьем заклейменных возможно лишь в тех обществах, где потенциальным лидерам из рядов эксплуатируемых классов нет ходу наверх. Важно подчеркнуть, что не во всяком таком обществе, не на любой стадии развития таких обществ возможно победоносное восстание эксплуатируемых классов; но все те общества, где такое восстание возможно, относятся к числу именно таких.

Итак, неоазиатское общество в восходящей фазе своего развития давало дорогу наверх тем представителям эксплуатируемых слоев общества, которые обладали качествами потенциальных лидеров. (Одним из проявлений этого было всеобщее бесплатное начальное и среднее, а также по большей части – хотя и не всегда – бесплатное средневысшее и высшее образование). Это обеспечивало ему огромный запас прочности, и неоазиатский строй тогда был настолько стабилен, что надежды, которые питал Троцкий в 30-е гг. – надежды на то, что в ходе грядущей второй мировой войны рабочие и колхозники СССР поднимутся на политическую революцию против сталинской бюрократии – были совершенно несбы точными. Однако не только потенциальные лидеры могли самореализоваться в той системе: места освобождались не только среди начальников, но и среди никем не командующих ученых, инженеров и прочих высококвалифицированных интеллигентов – и миллионы талантливых и энергичных молодых людей, вышедших из низов, занимали эти места. Известен сформулированный в юмористической форме, но вполне истинный принцип Питера(137): в любой иерархической организации каждый ее член, продвигаясь наверх, достигает уровня своей некомпетентности и на нем застревает. Неоазиатское государство в восходящей фазе своего развития довольно эффективно снимало остроту этой проблемы (не будучи, впрочем, способным решить ее окончательно и бесповоротно), выбрасывая из своего аппарата многих из тех функционеров, которые достигли своего уровня некомпетентности, и открывая дорогу на их места тем людям, чьим уровнем некомпетентности являлась более высокая иерархическая ступень, чем та, на которой данные места находились.

Но вот неоазиатская страна выходит из экстремальной ситуации, и положение дел в корне меняется. Неоазиатская бюрократия перестает быть заинтересованной в большом терроре как в стимуле прежде всего по отношению к себе, а также к высшей бюрократии аппарата насилия, государства в узком смысле слова; перестав быть необходимым условием выживания, такое самотерроризирование могло бы продолжаться, не затухая, лишь в том случае, если бы высшая бюрократия поголовно состояла из тяжелых мазохистов. Итак, террор высшей бюрократии неоазиатского государства по отношению к самой себе перестает быть большим. Однако вследствие этого он с необходимостью уменьшается и по отношению к неоазиатским администраторам, к средней и мелкой бюрократии аппарата насилия, к прочей мелкой буржуазии, к государственным рабочим.

Причин тому несколько. Во-первых, если постоянно стегать лошадь кнутом, то недолго ее и до изнеможения довести, а то и просто забить: поэтому даже не очень хороший хозяин так делать не будет. Во-вторых, большой террор к тому времени лишается своего оправдания в глазах масс: после выхода страны из экстремальной ситуации уже никто не поверит, что такой террор нужен для чеголибо иного, кроме как для сохранения жестокой эксплуатации низших и средних слоев общества, - и недовольство масс резко возрастет, если террор вовремя не ослабеет. Наконец, третье: после прекращения большого самотерроризирования высшей бюрократии средним и мелким бюрократам становится все труднее делать карьеру, и если продолжать терроризировать их и государственных рабочих по-сталински, то средние и мелкие бюрократы, воспользовавшись ростом недовольства последних, организуют и возглавят их восстание по всей стране; а если прекратить большой террор по отношению к мелким и средним бюрократам, продолжая терроризировать по-сталински государственных рабочих, то потенциальные лидеры из среды последних, не имея возможности выбиться в средние и мелкие бюрократы, в свою очередь организуют и возглавят по всей стране восстание государственных рабочих(138).

Обратим внимание на то, что мы только что заметили как бы вскользь: после прекращения большого террора продвижение гражданина неоазиатского государства по лестнице бюрократической иерархии последнего (= по лестнице социальной иерархии неоазиатского общества) замедляется. Из низов наверх выбивается все меньше и меньше людей за один и тот же промежуток времени уже потому, что бюрократы спокойно доживают до старости на своих постах. Но не только поэтому: резкое замедление текучки кадров в госаппарате после прекращения большого террора приводит к тому, что бюрократам становится гораздо легче завязывать и упрочивать неформальные связи между собой, а значит, коррумпироваться. Вследствие этого места на том или ином уровне иерархии госаппарата начинают все чаще передаваться по наследству; механизм замещения бюрократических кадров все больше и больше приходит в соответствие с анекдотом времен застоя:

- Может ли сын генерала стать маршалом - Нет, потому что у маршалов тоже есть дети.

Короче говоря, ослабление государственного террора не только само по себе является исчезновением одного из важных стимулов к повышению производительности труда (или, по крайней мере, к удержанию ее на заданном уровне), но и сильно – причем все сильнее и сильнее – ослабляет самый существенный для неоазиатского строя стимул: карьерный. Один из многих результатов ослабления карьерного стимула в неоазиатской экономике (общее имя этим результатам – застой, упадок, разложение) неплохо описывает Александр Шубин:

Затраты значительных средств на строительство новых объектов вовсе не означали ускорения их ввода в действие. …В условиях тотальной нехватки ресурсов массовый масштаб приобрело недоосвоение выделенных фондов.

…Хозяйственникам нравился не результат, а сам процесс освоения средств. Но если раньше амбиции руководителей перевешивали эту запрограммированную неэффективность, то теперь бюрократический рынок брал верх над экономикой дефицита, приводя к состоянию покоя даже, казалось бы, ненасытный насос монополизированной индустрии. Причину этого следует искать…в главном двигателе экономики дефицита – принципе карьеры. Карьерная стагнация (стабилизация кадров)…не могла не привести к стагнации экономического развития, основанного на карьерных стимулах(139).

Стабилизация кадров не только лишает все неоазиатское общество, сверху донизу, стимула к повышению производительности труда. Она же приводит к тому, что в средних и низших слоях общества накапливается все больше и больше потенциальных лидеров, ищущих и не находящих простора для самореализации. От чего неоазиатская бюрократия пытается уйти, ослабляя свой террор над подвластными ей классами после выхода страны из экстремальной ситуации, к тому она вновь с необходимостью приходила в очень скором времени: в низших и средних слоях общества недовольных становилось все больше и больше.

Может ли такой рост недовольства завершиться победоносным восстанием государственных рабочих еще до того, как процесс реставрации капитализма в данной неоазиатской стане станет необратимым Может – но лишь в том случае, если в капиталистических странах к тому моменту начнется сильное, одерживающее победы и отзывающееся громким эхом по всему миру восстание пролетариата. Если же мировой пролетариат не начнет бороться за власть, то и государственные рабочие неоазиатских стран не начнут этого: слишком уж стабильное, без резких перепадов уровня жизни, существование - хоть и скудное, но более-менее гарантированное - обеспечивает им неоазиатский способ производства до тех пор, пока окончательно не приходит в упадок. Сам по себе рост недовольства среди государственных рабочих, неоазиатских администраторов и мелкой буржуазии – это лишь одна из причин, заставляющих неоазиатскую бюрократию ускорять реставрацию капитализма, и одно из средств этой реставрации.

И не более того.

На протяжении всего своего существования высшая бюрократия всякого неоазиатского государства пытается стимулировать рост производительности труда не только перспективой карьеры и террором, но и более-менее денежными сти мулами. По отношению к государственным рабочим это проявлялось в стремлении более прямо и однозначно увязать такую форму их поощрения, как увеличение их пайка, с повышением производительности их труда (сдельная оплата труда, сама по себе еще не свидетельствующая о превращении рабочей силы в товар в какой бы то ни было мере, но позволяющая интенсивно трудящемуся работнику чаще ходить на рынок, где торгуют мелкие буржуа, и применять часть своей зарплаты как настоящие деньги); по отношению же к неоазиатским администраторам и самим высшим бюрократам это выражалось в большем или меньшем увеличении их самостоятельности по отношению к начальнику (т. е. в некотором увеличении доли отношений частной собственности и индивидуального управления в системе неоазиатских производственных отношений). До тех пор, пока неоазиатские страны не выходили из экстремальной ситуации, применение таких стимулов то усиливалось(140), то ослабевало, но никогда не переходило в необратимый процесс реставрации капитализма. После того, как неоазиатская страна выходит из экстремальной ситуации, этот процесс начинается:

во-первых, потому, что неоазиатская бюрократия вынуждена отказаться от большого террора и благодаря этому не только утрачивает в его лице стимул повышения производительности труда, но и кладет начало процессу утраты другого стимула – карьерного, что вынуждает ее все расширять и расширять узаконенное применение денежных стимулов;

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.